Как сшить подшлемник


Как сшить подшлемник

Как сшить подшлемник

Как сшить подшлемник



Легенда Тристане и Изольде

---------------------------------------------------------------------------- Издание подготовил А. Д. Михайлов Серия "Литературные памятники", М., "Наука", 1976 OCR Бычков М.Н. mailto: ---------------------------------------------------------------------------- ^TОТ СОСТАВИТЕЛЯ^U Средневековая легенда о любви юноши Тристана из Леонуа и королевы корнуэльской Изольды Белокурой относится к числу наиболее популярных сюжетов западноевропейской литературы. Возникнув в кельтской народной среде, легенда вызвала затем многочисленные литературные фиксации, сначала на валлийском языке, затем на французском, в переработках с которого она вошла во все основные европейские литературы, не миновав и славянских. Число литературных памятников, в которых разрабатывается наш сюжет, очень велико. Не все эти памятники сохранились в равной мере. Лишь в виде фрагментов знакома нам легенда по кельтским источникам. Совсем утрачены ее ранние французские обработки. Французские стихотворные романы второй половины XII в. дошли до нас также далеко не полностью. Однако мы располагаем рядом иноязычных переводов-переработок этих ранних фиксаций легенды о Тристане и Изольде. Более поздние версии, значительно менее оригинальные и самобытные, сохранились гораздо лучше. Но не все они достаточно глубоко изучены и даже изданы (впрочем, их невысокий литературный уровень оправдывает в какой-то мере подобное невнимание ученых). Не следует забывать, что легенда, возникнув в глубоком Средневековье, продолжала привлекать писателей и поэтов и в Новое время. Не говоря об упоминании основных персонажей легенды (скажем, у Данте, Боккаччо, Вийона и мн. др.), ей посвятили свои произведения Август Шлегель, Вальтер Скотт, Фридрих Рюккерт, Карл Иммерман, Рихард Вагнер, Альджернон Суинберн, Эрнст Хардт и др. На сюжет легенды собирался написать историческую драму Александр Блок. Наша книга ставит перед собой задачу проследить развитие легенды от первых свидетельств о ее существовании - в валлийских памятниках - до завершающего этапа ее эволюции - накануне и в начале эпохи Возрождения. Мы сознательно ограничиваемся Средневековьем, ибо нас интересует живое бытование легенды в породившей ее феодальной среде, гибко и непрерывно отражающее меняющиеся от века к веку вкусы этой среды, ее этические и эстетические идеалы, воззрения и предрассудки. То есть нас интересует судьба легенды в тот период ее существования, когда наличествуют непрерывность и преемственность в ее развитии. Что касается произведении последующих эпох, то при всей их талантливости, при всей их значительности для литературы своего времени, перед нами - именно литературные "перелицовки", то есть либо стилизации, либо порой очень смелые переосмысления, либо, наконец, не претендующие на многое пересказы. Многократно изданное на русском языке изложение легенды, талантливо выполненное в свое время Жозефом Бедье (1900), не может, конечно, заменить собой конкретные средневековые литературные памятники (хотя книжка Бедье и выполняет - и довольно успешно - эту задачу вот уже три четверти века). Учитывая внушительный общий объем сохранившихся текстов, приходящихся на средневековый период, а также принимая во внимание их художественную неравноценность, мы вынуждены были произвести известный отбор. От включения некоторых памятников мы решили вовсе отказаться, другие представили небольшими характерными фрагментами. Наиболее полно представлены тексты, отражающие раннюю стадию развития легенды. Пристальное внимание не могут также не привлечь те памятники, которые ярко отражают начинающуюся утрату автохтонности в эволюции нашего сюжета. Поэтому и им уделено достаточное внимание. Собранные в нашей книге тексты распадаются на несколько групп. В первую входят фрагменты валлийских текстов - наиболее ранние свидетельства о фольклорном существовании легенды о Тристане и Изольде ("Триады острова Британии"), а также ее первые литературные - валлийские же - обработки. Вторую группу составляет роман нормандского трувера Беруля и анонимная поэма "Тристан-юродивый" (так называемая Бернская версия), генетически с ним связанная, разрабатывающая один из его мотивов. Роман Беруля дошел до нас лишь в виде довольно большого отрывка, но в его единственной сохранившейся рукописи текст в ряде мест сильно испорчен. Этот испорченный текст нами опущен, опущены также некоторые второстепенные эпизоды, о которых подробно сказано в примечаниях. "Тристан-юродивый" переведен полностью. Следующая группа текстов также имеет генетическую связь. Фрагменты стихотворного романа англо-нормандца Тома (или Томаса), переведенные полностью, но передающие лишь несколько эпизодов когда-то обширнейшего (не менее 17000 стихотворных строк) произведения, дополнены его прозаической древненорвежской переработкой, упрощающей детали, но точно передающей основной сюжетный стержень повествования. Сюда же примыкает приведенный нами отрывок из большого стихотворного романа Готфрида Страсбургского "Тристан", отрывок, пересказывающий важный эпизод легенды, который в версии Тома, к сожалению, утрачен (другой такой же значительный эпизод из романа Готфрида уже известен русскому читателю {Эпизод с любовным напитком в переводе О. Румера см. в кн.: "Хрестоматия по зарубежной литературе. Литература Средних веков". М., Учпедгиз, 1953, стр. 407-413.}). Особняком стоит маленькая куртуазная новелла ("лэ") талантливой поэтессы конца XII в. Марии Французской "Жимолость". Это поэтичнейшее произведение, дающее свою интерпретацию легенды, уже переводилось на русский язык; мы даем его в новом переводе. Следующую группу памятников составляют прозаические обработки нашей легенды, так или иначе восходящие к французскому роману в прозе, возникшему около 1230 г. Этот роман еще не опубликован полностью, но известен по большому числу списков (в том числе и Ленинградской Государственной Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина). Из него мы приводим ряд важных эпизодов. Также в виде эпизодов приведены у нас итальянская и испанская прозаические версии. Итальянская версия вызвала сербскую переработку (не сохранилась), которая повлияла на белорусскую, известную по Познанской рукописи (ок. 1580 г.). Этот текст воспроизведен нами полностью, с пояснением в подстрочных примечаниях непонятных для современного читателя слов. Завершает этот большой раздел книги французский авантюрный роман Пьера Сала "Тристан" (начало XVI в.). Он прекрасно показывает, куда привела наш сюжет почти трехвековая рукописная традиция. Ввиду "этапности" этого памятника он представлен полностью. К нему примыкают помещенные нами отрывки из двух печатных обработок легенды. Одна из них - француза Жана Можена - претендует на известную аристократическую изысканность, другая - соответствующей немецкой народной книги - не случайно своей задушевной простотой и бесхитростным повествованием пленила молодого Ф. Энгельса {К. Маркс и Ф. Энгельс. Из ранних произведений. М., 1956, стр. 350.}. Следует сказать и о тех памятниках, которые остались за пределами нашей книги. Основным критерием в данном случае была неоригинальность, вторичность этих произведений, хотя они могут очень много дать для реконструкции утраченных частей исходных текстов. Так например, роман Беруля мог бы быть дополнен стихотворным романом немецкого поэта конца XII в. Эйльхарта фон Оберга (или Оберге), довольно точно переложившего (ок. 1180 г.) произведение французского жонглера. Окончание романа Тома могло бы быть реконструировано с помощью произведений немецких поэтов, завершивших книгу Готфрида, - Ульриха фон Тюргейма (ок. 1235) и Генриха Фрейбергского (ок. 1300), а также дополнено английской поэмой "Сэр Тристрем" (конец XIII в.), рядом небольших французских поэм ("Тристан-менестрель", "Монашество Тристана" и т. д.) и в частности более пространным вариантом анонимной поэмы "Тристан-юродивый" (так называемая Оксфордская версия). К роману Готфрида Страсбургского примыкает его стихотворный чешский перевод, использующий в отдельных своих частях также книги Эйльхарта фон Оберга и Генриха Фрейбергского. Своеобразной параллелью публикуемой нами скандинавской балладе могли бы стать итальянские народные песни XIII и XIV вв., восходящие к французским источникам и разрабатывающие - довольно неуклюже, но с подкупающим простодушием - отдельные эпизоды легенды. Серия поздних прозаических обработок могла бы быть дополнена, скажем, соответствующей исландской сагой или большим фрагментом из "Смерти Артура" Томаса Мэлори, несомненно самой значительной из поздних прозаических обработок легенды ("Смерть Артура" недавно вышла на русском языке в серии "Литературные памятники"). Наконец, определенный интерес могла бы представить небольшая драма Ганса Сакса - примечательный памятник немецкой бюргерской литературы эпохи Возрождения. В заключение не могу не вспомнить с благодарностью о тех, кто своим заинтересованным вниманием и своими советами помогли мне в выборе этой темы и ободрили на первых этапах работы. Это Илья Николаевич Голенищев-Кутузов, Виктор Максимович Жирмунский и Николай Иосифович Конрад. А. Л. Михайлов ^TТЕКСТЫ^U ^TТРИАДЫ ОСТРОВА БРИТАНИИ^U Перевод с древневаллийского С. В. Шкунаева . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

14

Три великих мореплавателя Острова Британии: Герайнт {1}, сын Эрбина и Гвинуйнвин, сын Нава, и Марх, сын Майрхиауна. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

19

Три Покорителя Врагов Острова Британии: Гриедаул Покоритель Врагов, сын Енвайла Адранна, и Гвайр Храбрейший и Дристан, сын Таллуха.

21

Три Увенчанных в Битвах Мужа Острова Британии: Дристан, сын Таллуха, и Хуайль, сын Кау, и Кей {2}, сын Кенира с Прекрасной Бородой. Но один был увенчан более, чем все эти трое: это был Бедуир {3}, сын Бедраука . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

26

Три Могущественных Свинопаса Острова Британии: Дристан, сын Таллуха, который пас свиней Марха, сына Майрхиауна, пока пастух ходил просить Ессилт {4} прийти к нему на свидание. И Артур хотел (получить) одну из этих свиней или обманом, или силой, но не смог получить ее. И Придери {5}, сын Пуйла, властелина Аннона {6}, который пас свиней Пендарана Диведа в Глин Ких в Емлине. И Колл, сын Коллвреви, [который] пас Хенвен, свинью Даллуйра Даллбена, и она, будучи на сносях, направилась в Пенрин Аустин в Корнуэльсе. [И там вошла в море]. И в Абер Тароги в Гвент Из Коед она вышла на берег. И куда бы она ни шла, по суше или по морю, Колл, сын Коллвреви, держал ее за щетину. И на Пшеничном Поле в Гвенте она разрешилась пшеничным зерном и пчелой. Оттого это место и самое лучшее для пшеницы и пчел. И оттуда она направилась в Ллонион в Пембруке и там разрешилась зерном ячменя и пчелой. Оттуда она направилась к Холму Кивертух в Ерири и там разрешилась волчонком и орленком. И Колл, сын Коллвреви, отдал орла Бреннаху, Ирландцу с Севера, а волка отдал Менваеду, сыну <...> {7} из Арлехведа. И они стали [Волком] Менваеда и Орлом Бреннаха. И оттуда она направилась к Черному Камню в Лланвайре в Арвоне и там она разрешилась котенком. И Колл, сын Коллвреви, бросил этого котенка в Менаи. И потом он стал Котом Палуга.

26-W

Три могущественных Свинопаса Острова Британии: Придери, сын Пуйла, Повелителя Аннона, пасший свиней Пендарана Диведа, его приемного отца. И эти свиньи были семью животными, которых привел Пуйл Правитель Аннона и дал Пендарану Диведу, своему приемному отцу. И местом, где он обычно держал их, было Глин Ких в Емлине. И потому он назывался Могущественным Свинопасом, ибо никто не мог обмануть или осилить его. И второй, Дристан, сын Таллуха, присматривал за свиньями Марха, сына Майрхиауна, пока свинопас ходил с посланием к Ессилт. Артур и Марх, Кей и Бедуир были там все четверо, но им не удалось получить даже поросенка - ни силой, ни обманом, ни воровством. И третий - Колл, сын Коллвреви, пас свиней Даллуйра Даллбена в Глин Даллуйр в Корнуэльсе. И одна из свиней зачала, имя ее было Хенвен. И были предсказаны Острову Британии несчастья от плода ее чрева. Тогда Артур собрал войско Острова Британии и выступил, чтобы уничтожить ее. И она, будучи на сносях, отправилась в Пенрин Аустин в Корнуэльсе и там вошла в море, а Могущественный Свинопас за ней. И на Пшеничном Поле в Гвенте она разрешилась пшеничным семенем и пчелой. И поэтому с того дня и до сих пор Пшеничное Поле в Гвенте - это лучшее место для пшеницы и пчел. И в Ллонионе в Пембруке она разрешилась зерном ячменя и зерном пшеницы. Поэтому и вошел в поговорку ячмень из Ллониона. На холме Кивертух в Арвоне она разрешилась волчонком и орленком. Волка получил [М]ергаед, а орла - Бреат, князь с Севера: и им обоим пришлось плохо от этого. И в Лланвайре в Арвоне под Черной Скалой она разрешилась котенком, и Могущественный Свинопас сбросил его со Скалы в море. И сыны Палуга приютили и воспитали его в Моне, на свое несчастье: и это был Кот Палуга, одно из Трех Великих Несчастий Мона, хотя он и был воспитан там. Вторым был Доронви и третьим Едвин, король англов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .

71

Три Любовника Острова Британии: Кинан, сын Клидно [с Морвид, дочерью Уриена], и Касвалаун, сын Бели [с Флур, дочерью Угнаха Карлика], и Дристан, сын Таллуха [с Ессилт, женой его дяди Марха].

71-W

Трижды во времена Артура были возложены тремя Мужами Подавляющие Узы Всевыносящей Любви на трех самых Прекрасных, Пленительных и Знаменитых Девушек, какие только были на Острове Британии в то время. Это были узы, которые Тристан, сын Таллуха, возложил на Ессилт, дочь [Килвануйда] Опоры Британии; и узы, которые Кинан, сын Клидно Айдина, возложил на Морвид, дочь Уриена Регедского; и узы, которые Карадауг Сильная Рука, сын Лира Марини, возложил на Теган Золотогрудую, дочь Нида Щедрая Рука короля Севера. И они были самыми Прекрасными, Пленительными и Знаменитыми Девушками, какие только были на Острове Британии в то время.

72

Три упрямых Мужа: Айдилиг Карлик, и Гвайр Храбрейший, и Дристан.

73

Три Равных Друг Другу при дворе Артура: Рахайд, сын Морганта, и Даллдаф, сын Кинин Кофа, и Дристан, сын Марха.

80

Три Неверных Жены Острова Британии: три дочери Калвануйда Британского: Ессилт Прекрасноволосая [любовница Тристана], и Пенарван [жена Овайна {8}, сына Уриена], и Бин [жена Фламдуйна]. И одна была более неверной, чем эти три: это Гвенуйфар {9}, жена Артура, так как она опозорила лучшего человека, чем любая [из трех других]. ^TДВАДЦАТЬ ЧЕТЫРЕ РЫЦАРЯ ПРИ ДВОРЕ КОРОЛЯ АРТУРА^U

4

Три Рыцаря Чародея {10} были при дворе Артура: Мену, сын Таргваеда, и Тристан, сын Таллуха, и Айдилиг Карлик; это потому, что когда им приходилось нелегко в бою, они могли по желанию принимать любой облик, и тогда никто не мог победить их. ^TПОВЕСТЬ О ТРИСТАНЕ^U Перевод с древневаллийского С. В. Шкунаева (Произведение публикуется полностью.) В ту пору Тристан, сын Таллуха, и Ессилд, жена Марха, сына Майрхиона, скрылись в лесу Келидон {1}. С ними были лишь Голуг Хафдид {2}, служанка Ессилд, и Бах Бихан {3}, паж Тристана, которые захватили с собой пирогов и вина и приготовили им в лесу ложе из листвы. Марх, сын Майрхиона, отправился тогда к Артуру и стал обвинять Тристана в оскорблении его чести и просить о мщении, [говоря, что он, Марх, сын Майрхиона, двоюродный брат Артура {4} и по родству ближе ему, чем Тристан - его племянник. "Я сам выступлю со своими людьми, - сказал Артур - и либо <... {5}> либо защищу твою честь" {6}]. И тогда они направились к лесу Келидон и окружили его. Таково было свойство Тристана, что каждый, проливший его кровь, умирал, а также любой, кого ранил Тристан. Когда донеслись до Ессилд со всех концов леса шум и голоса, она в страхе укрылась в объятьях Тристана. Спросил Тристан, отчего она так взволновалась, и Ессилд ответила, что от страха за него. И сказал Тристан: Благословенная, забудьте страх, Ессилд, Нас разлучить, коль вам я другом стал, Три раза по сто рыцарей не смогут, Или вождей, закованных в металл. Встал Тристан и, подняв свой меч, устремился в первый поединок и, наконец, встретился с Мархом, сыном Майрхиона, который воскликнул: "И ценой своей жизни хотел бы я убить его!" Но другие его воины сказали: "Позор нам, если мы нападем на него!" И из трех поединков вышел Тристан невредимым. Кэ Длинный, который любил Голуг Хафдид, разыскал место, где осталась Ессилд, и спел такой енглин {7}: Ессилд, благословенная, сказать, Позволь тебе, что любишь, словно чайка, Тристану удалось неволи избежать. Ессилд. Благословенный Кэ, когда, Слова твои не ложь, Прекрасную за то подругу обретешь. Кэ Длинный: За весть, что слышана тобой, В награде нет нужды такой, Голуг Хафдид я предпочту любой. Ессилд: Коль эта весть из уст твоих, Мне правду говорит, Получишь ты Голуг Хафдид. А Марх, сын Майрхиона, снова придя к Артуру, сокрушался, что не смыл он оскорбления кровью и не получил удовлетворения, "Лишь один совет могу я дать тебе, - сказал Артур, - пошли музыкантов, так, чтобы издалека слышал он звуки их инструментов, и поэтов со стихами в его честь - это пересилит его гнев и обиду". Так и было сделано. Тристан же созвал к себе музыкантов и пригоршнями раздал им золота и серебра. Тут выслали к нему главу мира - это был Гвалхмаи {8}, сын Гуйра. Спел он старинный енглин: Гвалхмаи: Шумит огромная волна, В пучине, буйной до предела, Скажи мне, кто ты, воин смелый? Тристан: Шумны огонь и гром всегда, Поодиночке или вместе, Я в битве как Тристан известен. Гвалхмаи: Тристан, чьи безупречны нравы, Твои слова не изменить ни в чем, Я сам присутствовал при том. Тристан: Чего для брата не свершил бы брат, То в день кровавого труда, Я для Гвалхмаи сделать рад. Гвалхмаи: Тристан, чьи нравы несравненны, Не откажись рука держать клинок {9}, Исполнил бы и я что смог. Тристан: Об этом стал бы я просить, Чтоб успокоить, а не возбудить, Кто эти воины вдали? Гвалхмаи: Тристан, чьи нравы знамениты, Хоть и не ведая, кто ты, В лесу Артура люди скрыты. Тристан: Не стану угрожать и для Артура, С девятьюстами я сойдусь в бою, И если встречу смерть, то все ж и сам убью. Гвалхмаи: Тристан, любезный дамам [знай], Пока войной ты не пошел на них, Дороже мир всех ценностей земных. Тристан: Когда на поясе мой меч, И правая рука готова к бою, Близка удача равно к нам обоим. Гвалхмаи: Тристан, чьи достославны нравы, И натиск копья сокрушал, как буря, Единокровного не отвергай Артура. Тристан: Гвалхмаи, чьи чудесны нравы, Дождь затопляет сто полей, Его любовь я встречу равной. Гвалхмаи: Тристан, чьим нравам нет сравненья, Дождь покрывает сто дубов, К Артуру следуй ты без промедленья. Тристан: Гвалхмаи с нравом противоречивым, Сто борозд затопляет дождь, Пойду с тобой, куда ни поведешь. И вот пришли они к Артуру и Гвалхмаи спел такой енглин: Гвалхмаи: Артур, известный благородством нравов, Дождь заливает сто голов, Со мной Тристан, возрадуйся по праву. Артур: Гвалхмаи, чьи прекрасны нравы, Ты не скрывался в битвы час, Тристана я приветствую у нас. Но Тристан не проронил ни слова, и Артур спел второй енглин: Тристан благословенный, войск водитель, Народ люби свой как себя, И с ним меня - его вождя. И опять Тристан не проронил ни слова, и Артур спел третий енглин: Тристан, о знаменитый воин, Бери, что лучший брать достоин {10}, И искренне люби меня. Но и на это ничего не сказал Тристан. Артур: Тристан прекрасномудрых нравов, Люби свой род, не принесет он зла, Кровь среди нас остыть родная не могла. И тогда сказал Тристан Артуру: Артур, твои слова я принимаю, И как вождя приветствую тебя, Твоим приказам следовать желаю. Тут Артур примирил его с Мархом, сыном Майрхиона. Но хоть каждого и уговаривал Артур, никто не хотел оставить Ессилд другому. И вот постановил Артур: одному она будет принадлежать пока листья зеленеют на деревьях, другому - все остальное время. Его-то и выбрал Марх, ибо тогда ночи длиннее. Воскликнула Ессилд, когда сказал ей об этом Артур: "Благословенно будь это решение и тот, кто его вынес!" И спела она такой енглин: Три дерева вам я назову, Весь год они хранят листву, Плющ, остролист и тис - Пока мы будем жить С Тристаном нас никто не сможет разлучить. ^TФРАГМЕНТ ПОЭМЫ О ТРИСТАНЕ^U Перевод с древневаллийского И. Я. Волевич (Произведение публикуется полностью.) Хоть мил мне брег {1}, но вал морской мне страшен. Он скрыл того, кем был сей мир украшен. Душа певцов, кумир геройских брашен, - И благороден был он, и бесстрашен. 5 В нем, что испил отвар из чудной чаши, Любовный пламень смертью не угашен. Хоть мил мне брег, мне жуток вал на море. Как тать ночной, он яр и необорен. Не хватит слез - души оплакать горе 10 И смыть воспоминанье о позоре {2}. С рассудком сердце вечно будет в ссоре. Размыслим же, Кехейк {3}, о договоре. Весть о беде меня гнетет жестоко. Краса героев, ты сражен до срока. 15 А мнилось, я не буду одинока Там, где листки несет струя потока {4}. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . Страшись же, карлик {5}, ярый гнев Дрестана Тебя настигнет поздно или рано. Я Марха предала тебе нежданно, Чтоб отомстить Кехейку за обманы. 5 Меня обвел он сладкой ложью низко, Но злобен ты, я знаю: гибель близко. ^TБеруль^U ^TРОМАН О ТРИСТАНЕ^U Перевод со старофранцузского Э. Л. Линецкой Король проклятья карле шлет {1}. "Как обманул меня урод! Из-за него терплю позор - 268 Таюсь на дереве, как вор! Племянник мой им оклеветан. Повешу горбуна за это! Он дело черное затеял, 272 Во мне к Изольде злобу сеял, А я поверил, о глупец! Но дорого заплатит лжец! Пусть только попадется в руки - 276 Неслыханные примет муки! Таких и Сегосон {2} не знал, Когда его врасплох застал С женой своею Константин. 280 Могучий этот властелин Короновал супругу в Риме, Дарил камнями дорогими, Почетом, лаской окружил 284 И как потом по ней тужил!" Тристан давно во тьме исчез Король с сосны высокой слез. Себе твердит он, что верна 288 Прекрасная его жена. Бароны на нее клевещут. Так пусть изветчики трепещут! Все видел сам и все проверил, 292 Коварство гнусное измерил. "Дрожи, Фросин! {8} За эту ложь Ты от возмездья не уйдешь! Я так в племяннике моем 296 Теперь уверен, что вдвоем Оставил бы с моей женою В укромном, запертом покое. Томи обоих грех плотской, 300 Была бы нынче не такой Их встреча здесь наедине! Пришлось бы поневоле мне Внимать любовным их признаньям, 304 А не укорам и стенаньям. Они ни в чем не виноваты, А я поверил тем проклятым {4} И вот казню себя за это. 308 Как глупо доверять наветам, Подозревать, таить тревогу, Выслеживать, но, слава богу, Их разговор открыл мне очи. 312 Благословенье этой ночи! Такое нынче я узнал, О чем не думал - не гадал. Чуть до рассвета доживу - 316 Тристана в замок призову, Отныне вход ему свободный, Хоть в спальню, хоть куда угодно. Он жить не будет на чужбине!" 320 Послушайте о злом Фросине. Он был горбат и видом гнусен, В гаданьях, в волшебстве искусен, Следил в ночи за небосклоном, 324 За Люцифером, Орионом {5}, За домами семи планет Дитя рождалось ли на свет - Его грядущая судьбина 328 Была открыта для Фросина. За эти знанья чародей Душою заплатил своей. Горбун Фросин стал темен ликом, 332 О гневе короля великом Прознав по звездам в небесах, И одолел Фросина страх, И он немедля в путь пустился, 336 В земле Уэльской притаился. Его никто сыскать не может, И короля досада гложет. Изольда в спальню воротилась, 340 К плечу Бранжьены прислонилась. Служанка видит, что она Как лист трепещет, и бледна, И вопрошает, вся дрожа: 344 "Что приключилось, госпожа?" В ответ Изольда: "Горе мне! У водоема на сосне По вражьему по наущенью 348 Король таился, скрытый тенью. Бранжьена, быть бы тут беде, Но отразился он в воде, И мне всемилостивый бог 352 Тристана упредить помог. Я не сказала, что сейчас Король подслушивает нас, Но рыцарю пеняла, плача, 358 Зачем свиданье мне назначил - Ужели он Изольде враг? И мне Тристан ответил так: Мол, королю всем сердцем предан, 360 Но недругами оклеветан И умоляет, бога ради, Его очистить перед дядей. Тогда сказала я Тристану, 364 Что короля просить не стану, Пусть больше не зовет меня Ни ночью, ни при свете дня. Не знаю, что еще плела, 368 Но слезы горькие лила, И все на веру взял король". Бранжьена ей: "Сказать дозволь: Была ты снискана сегодня 372 Великой милостью господней. О нас всю правду знает бог, И от напасти уберег, И короля он успокоил, 376 И козни тайные расстроил, И спас тебя из западни. Пред ним колени преклони. Всевышнему лишь тот угоден, 380 Кто сердцем чист и благороден". Тристан увидел Говернала {6} И все от самого начала Ему поведал - как спасенье 384 Им даровало провиденье. А карлик, злобу затая, Бежал от гнева короля. Король приходит в свой покой. 388 Изольда в страхе. "Боже мой! Ты, государь? Один, без слуг? Какой томит тебя недуг? Какая на душе досада?" 392 "Вопрос тебе задать мне надо. Я больше не желаю лжи, Ты мне всю правду расскажи". "Пусть грудь мою пронзит стрела - 396 Тебе, король, я не лгала. Пусть смерть меня постигнет злая - Тебе ни разу не лгала я". "Ответь, встречалась ли с Тристаном?" 400 "Не оскорблю тебя обманом: Да, я нарушила приказ. Племянник твой в полночный час Стоял, укрывшись под сосной, 404 И долго говорил со мной. Да, я видалась с ним в ночи. Убей меня иль заточи, Но повторять я не устану - 408 Нет похоти во мне к Тристану. Пощады, государь, пощады! Меня сгубить злодеи рады, Но помыслы мои чисты, 412 Не верь наветам клеветы! Увы, увы! Ты к ним не глух, А к правде замыкаешь слух. Под той сосной Тристан стоял. 416 Он о свиданье умолял, И ночью я к нему пришла. О государь, его дела Забыть Изольде не пристало: 420 Он на смерть бился, дабы стала Я королевою твоей {7}. Когда б не карлик-чародей, Не клевета, не наговоры, 424 Ты сам к нему склонил бы взоры. Ты государь, владыка мой, А он племянник твой родной, И этим сердцу мил и дорог. 428 Но льет отраву лютый ворог, Наушники бесстыдно лгут - Пусть их накажет божий суд! Король, тебя ввели в обман. 432 Меня вечор молил Тристан, Чтоб заступилась пред тобой, Но я не тронулась мольбой, Твердила, не боясь обидеть, - 436 Его, мол, не желаю видеть И короля просить не стану. Так говорила я Тристану. И это все. Мне лгать не тоже. 440 А если ты не веришь, что же, Убей, вонзи мне в сердце нож, Но ты безвинную убьешь. Тристан сбирается в дорогу. 444 Просил помочь хотя б немного, - И конь, и весь доспех в закладе. Меня молил он, бога ради. Поклясться в этом я могу. 448 Убей на месте, если лгу. Он получил бы от меня Доспех богатый и коня, Но я помочь ему не смею, 452 Перед тобой, король, робею. Гол как сокол племянник твой, Нет ни монетки {8} за душой, Уходит он, как нищий путник - 456 Да будет бог ему заступник! Худого дела нет за ним, За что же он тобой гоним?" Король ее словам внимает 460 И королеву обнимает, Целует ласково в уста: Он знает, что она чиста И ночью убедился в этом, 464 Не станет доверять наветам, Меж ними будет мир и лад. Тристан достоин всех наград И будет награжден без меры. 468 Нет больше корнуэльцам веры. И тут король поведал ей, Что чернокнижник-чародей Их встречу тайную предвидел, 472 Что, на сосне высокой сидя, Как подучил Фросин вечор, Он слышал весь их разговор. "Ты был в саду на той сосне?" 476 "Святой Мартин {9} свидетель мне, Внимал беседе до конца, Не упустивши ни словца. Тристан напомнил, как от дани {10} 480 Меня упас в кровавой брани, И сердце дрогнуло во мне, Чуть удержался на сосне. А ты напомнила, по праву, 484 Что влил дракон в него отраву И что бессонно, неустанно Ему в пути целила раны. О помощи молил он тщетно, - 488 Ты отвечала неприветно, И я слезу пролил, скорбя. Не целовал Тристан тебя, Любовных ласк не добивался, 492 И я сидел и улыбался". "Хвала и слава небесам. Уверился ты нынче сам, Что мы с Тристаном невиновны, 496 Что если бы и впрямь греховно Меня любил племянник твой, Себя бы выдал с головой. Ты видел - он мне рук не жал, 500 Уста к устам не прижимал, В нем любострастья нет ко мне, Но ты поверил нам вполне Лишь потому, что этой ночью 504 Увидел истину воочью". "Все так, - его ответ гласит. - Бранжьена, бог тебя спаси, Беги к племяннику с приказом, 508 Пускай ко мне приходит разом, Да отговоркам не внемли: Мол, ждать не любят короли". Бранжьена говорит на это: 512 "Он сжить готов меня со света, - Решил, бог знает почему, Что я готовлю смерть ему, Гнев государев разжигая. 516 Коль от него вернусь живая, Скажи ему, мой господин, Нет перед ним за мною вин". Послушайте-ка мастерицу 520 На выдумки и небылицы! "Король, его уговори, Со мной Тристана помири!" Король в ответ: "Беги быстрей, 524 Он будет впредь к тебе добрей". Изольде смеха не сдержать. Меж тем Бранжьена ну бежать, Несется, мчится, что есть мочи, 528 Обрадовать Тристана хочет. Ее рассказ торопит он И слышит - "дядей ты прощен". Бранжьену он благодарит, 532 Молитву господу творит За то, что вновь ему возможно Изольду видеть бестревожно. Бранжьена говорит: "Сеньер, 536 Вел нынче долгий разговор Король с твоей Изольдой милой. Все поросло быльем, что было, Он снова верит только вам, 540 А не наушникам-врагам. Звать к королю тебя пришла я. Его уверила, рыдая, Что на меня имеешь зуб, - 544 Так будь со мной свиреп и груб, Накинься на меня, брани И смертью угрожать начни". Бранжьене он сжимает руки: 548 Конец мученьям и разлуке! Вот в расписной покой идут, Король с Изольдой там их ждут. Король Тристану: "Подойди же 552 Ко мне, племянник. Ближе, ближе. Гнев на Бранжьену потуши, А мной прощен ты от души". "Мой государь, мой дядя милый, 556 Когда б ты ведал, как изныло От горя все мое нутро, Не стал бы говорить добро О ней, бесстыжей клеветнице. 560 В аду ей место, дьяволице! Молю, наветчиков гони ты, Речей поносных, ядовитых Не слушай впредь: то злые козни 564 Врагов, что жаждут нашей розни. На королеву не гневись, Душой к племяннику смягчись И гнев перемени на милость". 568 Король с Тристаном помирились. Тристан в покое дяди спит {11}, К Изольде путь ему открыт, - Он к ней, когда захочет, входит, - 572 Король и бровью не поводит. Но как, любя, любовь сокрыть? Ее не спрятать, не зарыть, Не положить ее под спуд. 576 Друг к другу любящие льнут, Ведут беседы меж собой, Подслушать может их любой. Они врагов не замечают, 580 Едва лишь врозь - уже скучают. А три барона, три злодея, Тристана погубить затея, Дают такое обещанье: 584 На веки-вечные в изгнанье Его пошлет король, а нет - Нарушат верности обет, Вернутся в замки и все трое 588 На короля пойдут войною. Не раз случалось видеть им Под деревцом под привитым В укромном и безлюдном месте 592 Тристана и Изольду вместе. Нередко застигали их В постели короля нагих. Король на лов спешит чем свет, 596 Тристан за ним немедля вслед, Потом он тайно едет прочь, С Изольдою проводит ночь. И сговорились так бароны: 600 "Мы будем тверды, непреклонны, И пусть король решит тотчас, Его он выберет иль нас". И к королю они пошли, 604 И, вставши рядом, повели Наушники такую речь: "Король, тебя предостеречь Велит вассалам долг священный. 608 Узнай про черную измену: С Изольдой любится Тристан, И знают все про тот обман. Не стерпим этого позора!" 612 Король не поднимает взора, Твердит бессвязные слова, Клонится долу голова. "Ты тоже видишь, тоже знаешь, 616 Но признаваться не желаешь, Готов прикинуться слепым, Не воздаешь, как должно, им За вероломное деянье. 620 Пошли племянника в изгнанье, А если наш совет отринешь, Ну что ж, ты сам свой жребий вынешь. Мы в замки от тебя уедем 624 И кликнем клич ко всем соседям, И разорим войною край. Мы ждем ответа. Выбирай". "О добрые мои вассалы, 628 Ужель позором небывалым Племянник мой меня покрыл? Поверить этому нет сил. Вы связаны со мной обетом, 632 Ваш долг - мне помогать советом. Я доверяю вам вполне, Гордыни ложной нет во мне". "О государь, зови скорее 636 На помощь карлу-чародея: Он в тайны многие проник И по звездам читать привык - Послушайся его совета". 640 Король согласен и на это. И вот уже Фросин идет И королю совет дает. Еще не слыхано на свете 644 О столь предательском совете! Он по звездам все числил, числил И дело страшное замыслил. Проклятье, племя колдунов, 648 Вам до скончания веков! "К Артуру-королю пошли Племянника, да повели Не мешкать - важное, мол, дело. 652 Рукой подать до Кардуэла {12}. Дай грамоту ему с собою, Скрепи печатью восковою - Чем свет пусть едет в путь недальний. 656 Он спит в твоей опочивальне, И ты отдай ему приказ Поближе к ночи, не сейчас. Чуть первый сон на всех наляжет, 660 Ты выйди вон, но будь на страже. Король, мое послушай слово: Я верою клянусь Христовой, Коль страсть и впрямь Тристана гложет, 664 К Изольде он придет на ложе. Тебе скажу, про то прознав, А если буду я неправ, Готов расстаться с головою. 668 Что надобно, я сам устрою, Приказ же не забудь отдать Лишь перед тем, как ляжешь спать". "Быть по сему", - король ответил. 672 Никто их встречи не заметил. Послушайте же про затею Того Фросина-лиходея. Муки у пекаря купил, 676 Ему четыре заплатил Денье {13}, потом муку упрятал За пазуху горбун проклятый. Настала ночь, кругом темно, 680 Король отужинал давно, На ложе лег и говорит: "Ты встань, племянник, до зари И сразу оседлай коня: 684 Гонцом поскачешь от меня. Как только будешь в Кардуэле, Послание о важном деле Артуру-королю вручи, 688 А как вручишь, назад скачи И предо мной предстань тотчас". "Король, исполню твой приказ", - Так рыцарь говорит в ответ. 692 "Да помни, соберись чем свет". И вот печаль Тристана точит: Сказать хоть два словечка хочет Изольде он, а до нее 696 Недолог путь - длиной с копье. Он думает: "Я обожду, Тишком к Изольде подойду, - У короля не чуток сон". 700 О, как неосторожен он! Узнайте, что Фросин удумал: К постелям подошел без шума И пол меж ними он мукой 704 Усыпал щедрою рукой. Глубокий след оставит тот, Кто ночью по полу пройдет. Тристан как будто скован сном, 708 Но он следит за горбуном: Он знает, - надо ждать худого От ненавистника такого. "Понятен умысел его: 712 Муку он сыплет для того, Чтоб этой ночью мы следами Себя изобличили сами. Но мы не попадем в капкан". 716 А на охоте днем кабан Ему клыком поранил ногу, И кровь сочилась понемногу. Повязки он не наложил 720 И на беду о том забыл. Тристан лежал без сна и слышал, Как в полночь встал король и вышел И как, мукой усыпав пол, 724 Во след за ним горбун ушел. В покое тьма, свеча погасла, В светильнике иссякло масло. Тристан поднялся и - о боже! - 728 К Изольде он прыгнул на ложе. Как рыцарь был за то наказан! Внемлите ж моему рассказу. Беда! Раскрылась рана вновь, 732 На простынях повсюду кровь, Все ложе выпачкано кровью. Но ослеплен Тристан любовью, Изольду обнимает он. 736 Фросин глядит на небосклон И видит - любящие вместе, Заране радуется мести И шепчет королю: "Пойдем, 740 Сейчас застанешь их вдвоем". Меж тем бароны тут как тут, Погибели Тристана ждут, От нетерпения дрожат, 744 За королем в покой спешат. И слышит рыцарь их шаги, И понимает - то враги, Встает и на свою кровать 748 Неслышно прыгает опять. Но кровь сильнее заструилась, Мука от крови обагрилась. Им не спастись теперь! Сорви 752 Изольда простыни в крови, Все отрицать могли бы оба, И смолкла бы в бессилье злоба. Увы! Лишь всемогущий бог 756 Сейчас их вызволить бы мог. Горбун-Фросин свечу зажег. Король вступает на порог. Тристан на все лады храпит, 760 И Перенис {14} как будто спит Сном праведным в его изножье. Изольда неподвижна тоже. Но проступает, словно ржа, 764 Кровь на муке, еще свежа, Она на простынях, везде. О боже правый! Быть беде! Уже не оправдаться им. 768 Гнев короля неумолим. Он видит этот след кровавый И родичу грозит расправой. Тристан на ложе безоружный - 772 Баронам этого и нужно. Как велико их торжество! Хватают трое одного, Изольду и его хуля, 776 Гнев распаляя короля. Король меж тем глядит на рану И грозно говорит Тристану: "Молчи! Пришел твой смертный час! 780 Я уличил обоих вас". - "Будь милостив, Христом молю!" - Тристан взывает к королю. Предатели кричат: "Сеньер, 784 Отмети ему за свой позор!" - "Я умоляю о пощаде Не для себя, о милый дядя! Покорен я своей судьбе 788 И не радею о себе. Моим злодеям дал бы бой {15}, Когда б не страх перед тобой И гневом, государь, твоим, 792 Не поздоровилось бы им, Покинули бы этот свет, Но на тебя обиды нет. Пусть ты не прав - я не сужу 796 И жизнь к ногам твоим сложу. Но королеву пощади, К ней, неповинной, снизойди. Пусть вслух произнесет любой 800 Вассал иль домочадец твой, Что к ней питаю страсть срамную - Его к ответу призову я И в поединок с ним вступлю. 804 О, пощади ее, молю!" Король молчит, не глянув даже. Веревками бароны вяжут И королеву и Тристана. 808 О как их злоба неустанна! Когда бы знал заране рыцарь, Что в поединке обелиться Ему бароны не дадут, 812 Не потерпел бы подлых пут, Скорей бы с жизнью распрощался. Но он на бога полагался И знал, что если кто посмеет 816 Скрестить с ним меч, уж он сумеет Шутя расправиться с любым: Был меч его непобедим. Лишь потому все претерпел, 820 Что разжигать он не хотел Гнев короля еще сильнее. Но знай Тристан, какой злодеи Ему замыслили удел, 824 На короля б не посмотрел, Прикончил бы врагов постылых. О, почему он не убил их! И вот приходят в город вести, 828 Что, мол, застиг средь ночи вместе Король Изольду и Тристана И, страшным гневом обуянный, Казнить обоих хочет он. 832 Повсюду плач, повсюду стон. "Тристан, могучий средь могучих! Мы льем потоки слез горючих. Тебя оклеветал Фросин - 836 Во всем виновен он один! А ты, о королева наша, - В каком краю видали краше, И милосердней, и добрей? 840 Сгубил Изольду чародей! Да будет проклят богом тот, Кто на злодея набредет И не отрубит головы. 844 О друг Тристан, увы, увы! Мы за тобой, как за стеной, Защиты нет у нас иной. Когда Морхольт приплыл сюда, 848 Чтоб на чужбине навсегда Рабами наши дети стали, Бароны, как один, молчали. Никто не встал за нас горой, 852 Не вызвал пришлеца на бой. Лишь ты, Тристан, не отступился, За нас, за корнуэльцев, бился, И был Морхольт тобой сражен, 856 Но и тебя изранил он, И смерть в глаза тебе глядела. Ужель неправедному делу Свершиться мы дадим сейчас?" 860 И громок был народный глас, Сбегался к замку бедный люд, Но Марк-король от гнева лют, Он всем грозит, и никому 864 Уже не подойти к нему И за виновных заступиться. Восходит на небо денница, И яму рыть король велит 868 В том месте, где он суд чинит, И дно в глубокой этой яме Устлать колючими ветвями, И бросить в яму тернослив, 872 Боярышником все прикрыв. Уже глашатаи на сход Сзывают весь честной народ, - Таков, де, короля приказ. 876 И вот, не осушая глаз, Стекается и стар, и млад, И люди голосят не в лад, И между всеми не уныл 880 Один лишь гнусный карла был. Король вещает всенародно: Сжечь на костре ему угодно Племянника с женой своей. 884 Все громче стоны, плач сильней. "Король, преступишь ты завет: На них вины, быть может, нет, И должно их судить сперва". 888 Но гневны короля слова: "Клянусь бессмертным, всемогущим Создателем всего, что суще, Кто скажет мне наперекор, 892 Тот будет брошен в сей костер. Моей не прекословьте воле И мне не докучайте боле". Велит король огонь разжечь, 896 Скорей на казнь Тристана влечь - Пусть первым на костер взойдет. Отдав приказ, он молча ждет. Веревками - о стыд и срам! - 900 Был рыцарь связан по рукам. Напрасна слезная мольба - Ведут Тристана, как раба. Изольда ярости полна. 904 "Прекрасный друг, - кричит она, - Тебя связали, осквернили! Пускай меня б они казнили, Лишь ты остался б невредим 908 И отомстил жестоко им!" Поведаю, сеньеры, ныне Вам о господней благостыне. Всех наших чаяний оплот, 912 Он на смерть грешника не шлет: Склонясь к мольбам простого люда, Великое свершает чудо. Ведут Тристана на костер 916 По той тропе, где с давних пор Часовенка стоит на взгорье. Абсидою глядится в море. А берег и высок, и крут, 920 И по обрыву там и тут Камнями острыми усеян. Кто прыгнет вниз, сломает шею. Окно в абсиде словно лал. 924 Его по стеклышку собрал Монах в давнишние года. И говорит Тристан тогда: "Прошу, дозвольте по пути 928 Мне в этот божий дом войти. Стою у смертного порога, А в жизни согрешал я много; Молитву богу вознесу 932 И душу, может быть, спасу. Вы при мечах, я безоружен, От горя ослабел, недужен, А здесь всего одна лишь дверь, 936 Мне не уйти от вас теперь. Всевышнему я помолюсь, Покаюсь и тотчас вернусь". И слышит он такой ответ: 940 "Ну что ж, худого в этом нет". Вот он свободен от веревок, В движеньях снова спор и ловок, Ни мига не теряя зря, 944 Несется мимо алтаря И из окна, с отвесной кручи Кидается, затем что лучше Разбиться на смерть, чем живьем 948 Сгореть при скопище таком. Но буйный ветер налетает, Его одежду раздувает, Несет на камень плоский плавно - 952 Спасен от смерти рыцарь славный. Тот камень, в память этой были, "Прыжком Тристана" окрестили. Молящихся полным-полно, - 956 Все видели прыжок в окно, И на колени пал народ. У входа стража ждет-пождет, Но попусту: спастись помог 960 Тристану милосердный бог. По берегу бежит песками, Оглянется, увидит пламя И мчится как стрела опять. 964 Никто не мог бы так бежать. Послушайте о Говернале. Меч опоясал доброй стали, Сел на коня и во всю мочь 968 Из города умчался прочь: Замешкайся на миг единый, Он был бы вместо господина Бессудно королем сожжен. 972 Тристану сердцем предан он, И меч его с собою взял Оруженосец Говернал. Несется конь во весь опор. 976 Тристан, едва лишь кинул взор. Признал его и рад сердечно, Что спас наставника Предвечный. Зовет его и говорит: 980 "Ты видишь, бог меня хранит, Но не глядел бы я на свет, - Со мной Изольды милой нет, Мне лучше б, скорбному, не жить, 984 Мне голову бы размозжить, Разбиться бы о те каменья. Зачем я спасся при паденье? Из-за меня ей смерть в огне, 988 А без нее нет жизни мне". И молвит Говернал: "Держись, На милость бога положись. Мы в том кустарнике густом, 992 Что окружен широким рвом, С тобой укроемся, незримы, А по большой дороге мимо Народ снует, и всяк тебе 996 Тотчас расскажет о судьбе Твоей Изольды - королевы. Я сыном непорочной Девы, Спасителем клянусь, сеньер, 1000 Коль ждет ее и впрямь костер, Не спать мне под защитой крова, Пока не воздадим сурово, Пока кроваво не отметим 1004 Мы нашим недругам лихим. А сложишь голову свою, Пока злодеев не убью, Постыл мне будет белый свет". - 1008 "Где меч возьму?" - Тристан в ответ. - "Кто безоружен, тот не воин". - "Сеньер, ты можешь быть спокоен: Вот он, твой острый меч". "Клянусь, 1012 Теперь лишь господа боюсь! Ты мне великую услугу, Наставник, оказал". - "Кольчугу Тебе привез я под одеждой". - 1016 "Преисполняюсь я надеждой И верю, - во время поспеем И спуску не дадим злодеям: У них Изольду отобьем 1020 И от костра ее спасем. Уже свиданья сердце чает". Ему наставник отвечает: "Сеньер, тут надобно терпенье. 1024 Ты веруй в помощь Провиденья, И супостатов уничтожишь, И головы своей не сложишь. Коль слепо ринешься ты в бой, 1028 Король расправится с тобой. Обдумай, рассчитай заране: Костер обстали горожане, Живьем возьмут тебя тотчас, 1032 Едва король отдаст приказ, Не то им всем итти на плаху. Чего не сделаешь со страху! Тебя простому люду жаль, 1036 Но о себе сильней печаль, Всяк милой жизнью дорожит, Своей погибели бежит". И рыцарь слезы льет, скорбя. 1040 Он дал бы изрубить себя За ту, что в Тинтажеле ныне Горюет о его судьбине, Но Говерналу внемлет он 1044 И ждет, в унынье погружен. Изольда в замке смерти просит, Но вот слуга ей весть приносит, Что убежал Тристан. "Мой друг, 1048 Тебя Господь упас от мук, И мне теперь не страшны муки!" Король велел связать ей руки, И трое супостатов лютых 1052 Такие наложили путы И так впились веревки в тело, Что кровь на коже заблестела. Но улыбается она: 1056 "Коль жизнь твоя сохранена, И бог разрушил вражьи ковы, И ты, Тристан, на воле снова, Все хорошо и все легко мне. 1060 О злобный чародей, попомни, Попомните, бароны-каты, Не за горою час расплаты. Мучителей мученья ждут - 1064 Они от кары не уйдут!" А короля, дрожа в испуге, Меж тем оповещают слуги, Что стражу рыцарь обманул 1068 И от сожженья ускользнул. И стал король, как туча, мрачен. Велит он, яростью охвачен, Вести Изольду на костер. 1072 Идет она, потупя взор, И ни слезинки не проронит. Народ и голосит, и стонет: "О королева наша! Боже! 1076 Ты всех добрее, всех пригожей! Тебя веревками связали! Рыдаем мы в большой печали, Скорбит душой и стар и млад, 1080 И только ты один и рад, Бесовский выродок горбатый! Скорей издох бы ты, проклятый!" Она перед костром стоит, 1084 В нем жарко тернослив горит, И тут Динас {16}, сеньер Динана, Душой и сердцем друг Тристана, Колени преклонил, моля 1088 Разгневанного короля: "Тебе, сеньер, служил я верно И предан был нелицемерно. Я сенешаль твой много лет, 1092 Но бедняка такого нет, Нет сиротины и вдовицы, На ком старался бы нажиться, Хотя б монетку взял себе. 1096 Внемли, король, моей мольбе: Ты королеву сжечь спешишь, Суда над нею не вершишь, Но отрицает все она, 1100 И не доказана вина. Тристан из рук твоих ушел. Он знает здесь и лес, и дол: Тебя племянник не обидит, 1104 Но он баронов ненавидит, - Поверь, им всем воздаст сполна, Сгорит в огне твоя страна. Неправое творишь ты дело - 1108 Так жди войны в свои пределы. Случись мне управлять страною, Я долго думал бы, не скрою, Пред тем, как наказать сурово 1112 Хотя бы рыцаря простого: Поостерегся бы, сеньер, Я сеять смуту и раздор. Жену столь дивную твою 1116 Тристан добыл тебе в бою: Коль на костер взойдет она, Как будет месть его страшна! За все усердие мое 1120 Дай на поруки мне ее". Стоят поодаль три злодея, От страха словно каменея, - Тристан сведет со всеми счет, 1124 Он, верно, их в засаде ждет. Плечо Динаса сжав рукой, Король, клянясь святым Фомой {17}, Твердит, что соблюдет закон, - 1128 Судить Изольду будет он. Внимает королю Динас, Потом, не поднимая глаз, Стоит, вздыхает тяжело 1132 И молвит он, склонив чело: "Мне хоть богатство посули, Каким владеют короли, Чтоб я стоял тут и смотрел 1136 На горестный ее удел, Тебе отвечу - не согласен. Я уезжаю восвояси". В глубокой горести Динас 1140 Покинул короля тотчас. Ведут Изольду на сожженье. В народе ропот и смущенье. Кто плачет, кто кричит, хуля 1144 Предателей и короля. Стоит она перед толпою, Одета в узкое, тугое Из шелка серого блио {18}; 1148 Расшито золотом оно; Густые волосы до пят, В них золотом шнуры блестят {19}. Так дивен стан ее и лик, 1152 Что не жалеть ее в тот миг Мог лишь злодей закоренелый. О, как впились веревки в тело! Жил возле замка Лансиен {20} 1156 Проказой страждущий Ивен {21}, Увечный, в струпьях, в черном гное. Пришел он тоже и с собою Не меньше сотни приволок 1160 Таких, как он: один без ног, Другой без рук, а третий скрючен И, как пузырь, четвертый вспучен. В трещетки бьют, сипят, гундосят 1164 И скопом милостыню просят. Хрипит Ивен: "Король, ты ложе Для королевы для пригожей Придумал на костре постлать, 1168 За грех великий покарать. Но быстро плоть огнем займется, По ветру пепел разнесется, Терпеть недолго будет боль, - 1172 Ты этого ль хотел, король? Послушай, что тебе скажу. Другую кару предложу: В живых останется, но ей 1176 Той жизни будет смерть милей. Ее чураться всякий станет, Пройдет сторонкой и не взглянет. Мне дальше говорить иль нет?" 1180 И молвит так король в ответ: "Услугу важную окажешь, Коль посоветуешь и скажешь, Какую ей придумать участь, 1184 Чтобы жила всечасно мучась, Предать какому наказанью, Чтоб не было конца терзанью, Чтоб смерть звала к себе весь век. 1188 Скажи, коль знаешь, человек, И всех ты станешь мне дороже". И говорит Ивен: "Ну что же, Короткой будет речь моя. 1192 Взгляни, король, - сам-сто здесь я. Так будь же ласков к прокаженным И дай им всем Изольду в жены. Мы любострастия полны, 1196 Но женами обделены - Им прокаженные не гожи, Лохмотья в гное слиплись с кожей. Изольде был с тобою рай, 1200 Носила шелк и горностай, В хоромах мраморных жила И вина сладкие пила. А коли мы ее возьмем, 1204 Да в наши норы приведем, Да нашу утварь ей покажем, Да на тряпье с ней вместе ляжем, И хлебово в обед дадим, 1208 Что мы с охотою едим, Что щедрой нам дарят рукою, - Объедки, кости да помои, - Тогда, свидетель мне Христос, 1212 Прольет она потоки слез, Покается в грехе, жалея, Что поддалась соблазну змея: Чем жизнь такую годы влечь, 1216 Живой в могилу легче лечь". И вот, дослушав эти речи, Встает король и, сгорбив плечи, В молчанье долго погружен. 1220 Потом идет к Изольде он. И в голос плачет королева: "Помилуй, Пресвятая Дева! Король, сожги меня, убей!" 1224 Но Марк-король не внемлет ей И прокаженным отдает. В великой горести народ. Рыдают люди и вопят, 1228 Зато Ивен безмерно рад. Он по песчаной по дороге, Едва передвигая ноги, Изольду тащит за собой. 1232 Кто с костылем, а кто с клюкой, Бредет, ликуя, сонм смердящий. Меж тем Тристан укрылся в чаще. Вдруг Говернал его зовет: 1236 "Ведет Изольду гнусный сброд! Мой сын, что будешь делать дале?" "Из-за тебя мои печали, Твоя беда из-за меня! 1240 Изольда, ты прекрасней дня, И вот в руках поганых бьешься И смерть зовешь - не дозовешься. Но пусть посмеет гнусный тать 1244 Тебя Тристану не отдать!" Коня он хлещет, и, горяч, Несется конь из чащи вскачь. "Ивен проклятый, берегись, 1248 От королевы отступись, Не то молись в последний раз". Ивен, Тристана слыша глас, Немедля плащ с горба долой. 1252 "За костыли, друзья, и в бой!" И, на ходу разоблачаясь, Они, бранясь и отдуваясь Размахивают костылями, 1256 Грозятся палками, культями. Срамно Тристану с ними драться, Невместно до калек касаться, Но Говернал услышал крик 1260 И как из-под земли возник. Он палицей взмахнул дубовой, И пал Ивен, не молвив слова. Помог Тристану Говернал. 1264 За правую он руку взял Изольду и подвел к Тристану. Не верьте низкому обману, Что рыцарем Ивен убит: 1268 Выдумывать такое - стыд! Не мог столь достославный рыцарь Поганой кровью обагриться. Беруль {22} читал об этом сам, 1272 И правду говорит он вам. Вот трое трогаются в путь. Страх не теснит Изольде грудь. В лес Моруа их путь лежал. 1276 У взгорья делают привал. Тристана не снедает страх, - Он словно в замковых стенах. Отменным лучником он был 1280 И наповал дичину бил. Похитил Говернал умело У лесника и лук, и стрелы - Две оперенные стрелы, 1284 Зубчатые, острей иглы. Тристан обед промыслить чает, В лесу косулю примечает И целится ей в правый бок, 1288 Попал - и крови льется ток. Назад с добычею приходит, Не мешкая, шалаш возводит Из веток, срубленных мечом. 1292 Травой шелковой, мягким мхом Изольда ложе устилает. И вот уже костер пылает, Над мясом Говернал хлопочет, 1296 Состряпать повкуснее хочет, Но нет ни молока, ни соли. Меж тем от горьких слез и боли Устала королева очень, 1300 Смежаются невольно очи. Ей хочется уснуть спокойно, - У друга на плече спокойно. В лесной глуши живут они, 1304 Приходят дни, уходят дни, Живут безлюдно, как в пустыне. Я расскажу вам о Фросине. О короле узнал случайно 1308 Горбун неслыханную тайну. За это знание, сеньеры, Он головой заплатит скоро. Однажды пьяный был Фросин, 1312 И три барона, как один, Пристали к горбуну: "Открой, О чем в беседе потайной У короля с тобой шла речь?" - 1316 "Просил его секрет беречь. Я слово честное сдержу, Вам ничего не расскажу. Вы знаете "Опасный брод"? {24} 1320 Туда Фросин вас поведет, Где в логе бьется ключ гремучий И густ боярышник колючий. Укроюсь с головою в нем 1324 И расскажу ему о том, Что скрыто ото всех на свете, Что Марк-король хранит в секрете". К боярышнику он идет, 1328 Баронов за собой ведет. Он ростом мал, башка огромна, Ему кусты - приют укромный, Видны лишь маковка да глаз. 1332 "Не для сеньеров этот сказ, А ты, боярышник, послушай: У Марка не людские уши, А конские, - торчком торчат". 1336 Все четверо пошли назад. Король, едва лишь отобедав, Вел с приближенными беседу, В руке сжимая меткий лук. 1340 И вот вошли те трое в круг И говорят ему в упор: "Нам ведом твой секрет, сеньер" С улыбкой он: "Как у коня 1344 И вправду уши у меня. Вам карла разболтал секрет, - За это понесет ответ". И в руки меч король берет, 1348 И обезглавлен злой урод. Все рады: вот он, бездыханный, Изольды недруг, враг Тристана. Сеньеры помнят мой рассказ 1352 О том, как бог Тристана Спас, Когда на камни с горной кручи Он совершил прыжок летучий, Как с Говерналом он умчался 1356 И как с Изольдой повстречался. Таясь от королевской злобы, Они среди лесной чащобы Втроем блуждают наугад, 1360 Под кровом веток ночью спят, Пьют из ручья, едят дичину, И вот к отшельнику Огрину Однажды забрели, не чая. 1364 Досталась им судьба лихая, Но так любовь их утешала, Что и беда не сокрушала. Стоят Изольда с паладином 1368 В молчании перед Огрином. Признав их, речь такую тот, На посох опершись, ведет: "Сеньер Тристан, скрывать не буду, 1372 Что ведомо честному люду - За голову твою в подарок Пообещал король сто марок {26}, Да и бароны дали слово - 1376 Тристана - мервого ль, живого, - Предать немедля королю. Я господом тебя молю - Покайся рыцарь! Ты грешил, 1380 Но кающийся богу мил". Тристан отшельнику в ответ: "Греха в любови нашей нет: Во всем виновен приворот {27}. 1384 Огнем нас это зелье жжет, - Поверь, нам не прожить и дня Мне без нее, ей без меня". И говорит святой отец: 1388 "Коль божий суд приял мертвец. Ему помочь никто не может, А кто грехи, не каясь, множит, Тот ввергнут заживо во тьму 1392 И нет спасения ему". Отшельник их за блуд поносит, Раскаяться умильно просит, Горячего исполнен тщанья, 1396 Слова Священного Писанья Читает им обоим вслух, Дабы окреп недужный дух, И задает вопрос потом: 1400 "Тристан, каким пойдешь путем?" - "Я так люблю Изольду, отче, Что жить в разлуке с ней нет мочи. Пусть я в лесу блуждаю, нищий, 1404 Пусть желуди мне будут пищей, Но ежели она - моя, С Отраном {28} не сменяюсь я. У нас теперь одна стезя 1408 И разлучиться нам нельзя". Ломая руки и рыдая, К ногам Огрина припадая, Изольда молит о прощенье. 1412 "Не мы виновны в прегрешенье: Бесовский яд сжигает нас, Испитый вместе в черный час. За это много тяжких дней 1416 Живем в изгнанье". Старец ей: "О дочь моя, к творцу вселенной С молитвой вознесись смиренной, Гони врага людского прочь!" 1420 Тристан с Изольдой в ту же ночь Ушли от старца. Он молил За них всечасно бога сил. Чуть день блеснет окрай небес - 1424 Тристан на лов уходит в лес. Стрелою, наповал разящей Оленя он уложит в чаще, Изжарят мясо на костре, 1428 Потом на утренней заре, Покинув свой ночной приют, На место новое бредут. Послушайте, сеньеры, дале: 1432 Везде глашатаи кричали - И что ни город, ни приход, Услышав их, скорбел народ - Мол, с головою распростится, 1436 Кто скроет, где Тристан таится. Коль есть терпение у вас, Я быль чудесную припас Про необыкновенный случай, 1440 Про то, как был Хюсден {29} обучен, Тристанов пес, проворный, верный, Понятливости беспримерной. Ищейки краше и умней 1444 Не видано с начала дней! Когда Тристан из замка скрылся, Для пса Хюсдена свет затмился. Он не хотел ни есть, ни пить. 1448 Ему на шею нацепить Решили чурку. Пес Хюсден Скулил и выл за толщей стен, Слезами плакал, роя землю, 1452 И, горестному вою внемля, Все были жалости полны. "Хюсдену просто нет цены! И чурка, право, ни к чему: 1456 Так худо бедному ему, Что взбесится, неровен час! Ну, видывал ли кто из вас, Признайтесь, хоть бы раз единый 1460 Такую верность господину? Сказал когда-то Соломон, {30} Что может положиться он На дружбу лишь своих борзых, 1464 Ждет верности от них одних. Хюсден тому примером служит: Как по хозяину он тужит! Не ест и с каждым днем слабеет... 1468 Вели, король, снять чурку с шеи!" Марк молча думает о том, Что наделен Хюсден умом: Тристану равного не сыщешь, 1472 Хотя весь Корнуэльс обрыщешь. А три барона тут как тут, От короля не отстают: "Дай волю псу, король, проверь, 1476 Быть может, впрямь скучает зверь, От господина отлучен, А, может быть, взбесился он И, чуть его освободят, 1480 Перекусает всех подряд И вывалит язык из пасти, - Не дай нам бог такой напасти!" И отдает король приказ, 1484 Чтоб челядинцы сей же час Спустили с привязи Хюсдена. Тут повскакали все мгновенно На скамьи, в седла - кто куда, 1488 Вопят: "Взбесился пес! Беда!" Едва почуяв - кончен плен, Несется к выходу Хюсден, Бежит к Тристанову жилищу, 1492 Но тщетно господина ищет. К нему прикованы все взоры. Король, и челядь, и сеньеры Не отстают, спешат за ним. 1496 Тоскою смертною томим, Хюсден и воет, и визжит, По следу рыцаря бежит. За ним весь королевский двор 1500 Проходит путь, что на костер Тристана вел. А верный пес Ворчит, уткнувши в землю нос, И в ту опочивальню мчится, 1504 Где предан был и схвачен рыцарь. И снова след Хюсден берет, Из замка вон, вперед, вперед, За ним валит толпа народу. 1508 Вот он, не замедляя ходу, Подобен спущенной стреле, Бежит к часовне на скале. У входа в божий храм святой 1512 Пес прерывает бег впервой, Стоит, потом в часовню входит, Хозяина там не находит. Алтарь перемахнувши вмиг, 1516 В высокое оконце прыг, И, не разбившись о каменья, Пес, не теряя ни мгновенья, К опушке леса мчится с лаем, 1520 Как будто плетью подгоняем, Потом скрывается в лесу, И люди сострадают псу. Все королю твердят согласно: 1524 "Нам в лес за ним итти опасно, В такую заведет чащобу, Что воротиться и не пробуй". Они назад идут толпою, 1528 А пес Хюсден лесной тропою Стремглав несется меж древес И громким лаем будит лес. Тристан, Изольда, Говернал 1532 В то время сделали привал И, лай заливистый услыша, Вскочил Тристан и шепчет: "Тише! Хюсден нашел мой след и лает". 1536 И он стрелу на лук излагает. Все трое прячутся в кустах, Сердца пронизывает страх: Что, если Марка пес ведет? 1540 Лай приближается, и вот Хюсден уже у ног Тристана И радуется несказанно, Виляет весело хвостом, 1544 И руки лижет, а потом Бросается к Изольде он, И Говернал не обойден, Пес даже и коня лизнул. 1548 И горестно Тристан вздохнул - Хюсдена жаль ему до слез: "Зачем нашел нас этот пес? Опять великая напасть! 1552 Поди, заткни ищейке пасть! А мы в лесу, таясь, живем, Преследуемы королем. Лес, или луг, или овраг - 1156 Везде подстерегает враг, А схватят - суд и прост и скор: Повесить или на костер. Держа Хюсдена при себе, 1560 Бросаем вызов мы судьбе, Идем навстречу лютой смерти. Нет выбора у нас, поверьте! Чтоб не погибнуть всем троим, 1564 Разделаться придется с ним. Но псу неведома измена, - Так как же мне убить Хюсдена? Меж тем не победишь природу: 1568 Заложено в ищейке сроду, Что нужно лаять, дичь почуя. Совета вашего хочу я: Как нам с Хюсденом поступить, 1572 Чтобы себя не погубить?" "Ищейки лают потому, - Изольда говорит ему, - Что и природа их такая, 1576 И люди приучают к лаю. Уэльсец здесь когда-то жил, У Марка лесником служил. Я от людей сама слыхала, - 1580 Оленя ранит он, бывало, Зверь след кровавый оставляет, За ним ищейка, но не лает: Так обучил ее лесник, 1584 И быстро пес к тому привык, По следу он бежал беззвучен, Как был хозяином приучен. О, как бы счастлива была я, 1688 Когда бы отучить от лая Ты нашего Хюсдена мог! Попробуй, дай ему урок". Тристан не сразу отвечает, 1592 В раздумье головой качает, Потом ей говорит: "Ну что ж, И вправду твой совет хорош. Коль мой урок Хюсден усвоит, 1596 Он значит, дорогого стоит. Начну на этой же неделе, Попробую Хюсдена в деле. Мне тяжело его убить, 1600 Но может нас Хюсден сгубить: Заслыша лай, возьмут врасплох Поодиночке-ль, всех ли трех, И страшной каре предадут. 1604 Но мне не в тягость будет труд, Коль я Хюсдена натаскаю Охотиться молчком, не лая". И вот Тристан на зорьке ранней 1608 В лесной глуши оленя ранит. Зверь, след кровавя, мчится прочь, Ищейка лает во всю мочь. Лес потревоженный гудит, 1612 А рыцарь хлещет, не щадит, Как за провинность, бьет Хюсдена, И тот глядит недоуменно, Не смея лаять и бежать. 1616 Тристан велит ему лежать, По сапогам своим потом Он бьет размашисто прутом, И снова лает пес, и снова 1620 Наказан рыцарем сурово. Еще и месяц не истек, А псу пошло ученье впрок. Трава ль кругом иль голый лед, 1624 Пес молча след теперь берет. Неутомимо зверя гонит, Но даже звука не проронит. Как не хвалить такого пса! 1628 Творил он прямо чудеса. Был хитрый у него обычай: Загнавши дичь, потом добычу В лугах забрасывать травой, 1632 В лесах - зеленою листвой, Подтаскивать сушняк и ветки Себе для лучшей для заметки, А после приводить Тристана. 1636 Он помогал им неустанно. Тристан давно в лесу живет, И эта жизнь - не сладкий мед. Его не сыщешь поутру, 1640 Где спать ложился ввечеру: Он знает - волей короля Вся корнуэльская земля Ему теперь как вражий стан. 1644 Вкус хлеба позабыл Тристан, Хватает мяса им покуда, Но может дичь уйти отсюда. Их платье от дождей истлело, 1648 Уже не прикрывает тело, И любящих долит печаль, И каждому другого жаль. Лег на сердце Изольды гнет: 1652 Что, если друг ее клянет? Тристан душою приуныл: Быть может, он уже не мил Своей подруге златокудрой? 1656 Меж тем господней волей мудрой Их враг, один из трех, сражен. Богатый, знатный тот барон Держал охотничьих собак. 1660 Сеньеры, дело было так. В ту пору и зимой, и летом Лес Моруа был под запретом Для корнуэльцев. Все боятся 1664 В лесу с Тристаном повстречаться: Поймает - молодцу конец, Повиснет на суку пришлец, Расправа будет коротка. 1668 Однажды возле родника Сидел в затишье Говернал, А конь расседланный щипал В лощине той уединенной 1672 Побеги муравы зеленой. Поодаль в шалаше своем Спят любящие крепким сном. Тристан Изольду обнимает. 1676 Из-за нее он принимает Так много мук, так тяжко страждет! А Говернал сидит на страже. Вдруг лай собачий в отдаленье: 1680 Так лают псы, гоня оленя. А кто ж охотник? Ворог их, Злодей, один из тех троих, Вовеки проклятый барон. 1684 И лай все ближе, ближе гон, Собаки лают все надсадней, И меж дерев мелькает всадник, Тристана недруг, лиходей, 1688 Презреннейший из всех людей. Без челяди, без доезжачих, Во весь опор за сворой скачет И шпорит на скаку коня, 1692 Ему бока искровеня. Вот конь споткнулся, захромал. К стволу прижался Говернал. И скачет вновь барон вперед. 1696 Пути назад он не найдет. Предатель думать позабыл, Как он Тристана оскорбил, Но от судьбы не жди пощады, 1700 Глядит из-за своей засады Отважный Говернал. "На месте Мне провалиться, если мести Избегнет этот супостат: 1704 Он в наших бедах виноват". Все дальше гонят псы оленя. За ними всадник в исступленье, Как будто демоном гоним, 1708 Но вырастает перед ним Вдруг Говернал из-за ствола. Про черные его дела Напомнив, меч он воздымает 1712 И вражью голову снимает, И с нею прочь уходит он. Олень бежит и длится гон, А сам охотник под сосною 1716 Лежит, расставшись с головою. Спешить - честной народ смешить, А то и голову сложить. Барон возрадовался рано 1720 Когда король изгнал Тристана. Гудит округа от молвы: Барон лишился головы, - Один из трех виновных в том, 1724 Что Марк Тристану стал врагом. Дрожа от страха, люд честной Тот лес обходит стороной: Тристана встретишь - не уйдешь, 1728 Костей своих не соберешь. На ложе мягком травяном Лежит Тристан, окован сном, Не ведая, что недалече 1732 Валяется, мечем рассечен, Злоумышлявший на него. Какое будет торжество! А Говернал у шалаша 1736 Привязывает, чуть дыша, Над входом голову барона К зеленой ветке наклоненной. Тристан проснулся, поглядел, 1740 От ужаса похолодел: Враг смотрит на него в упор. А Говернал ему: "Сеньер, Ты можешь вновь спокойно лечь: 1744 Своей рукою с вражьих плеч Я эту голову срубил". Уж как Тристан доволен был! О том прознала вся округа, 1748 И всяк трепещет, всяк напуган И леса, как чумы, бежит: Тристану лес принадлежит. Все тропы рыцарю знакомы. 1752 Себе однажды лук "Не промах" Он так искусно смастерил, Что хоть какого зверя бил. Стрелял дичину что ни день. 1756 Лань пробежит или олень - Стрелу нацелит чуть пониже И ногу той стрелой пронижет, А чуть повыше наведет, 1760 И в глаз иль в шею метко бьет. "Не промах" назван по заслугам Тот лук. Он стал Тристану другом. Высоко ль, низко ль цель была, 1764 Впивалась в эту цель стрела. Так за неделями недели Они одно лишь мясо ели, Не то - изгнанникам беда: 1768 Лесная дичь - вся их еда. В луга, в поля не выходили, О хлебе думать позабыли, При том благодарили бога, 1772 Что всякой дичи в чаще много. Удел изгнанников тяжел. День Троицын уже прошел, Настала летняя жара, 1776 А с ней и страдная пора. Проснувшись на заре росистой От пенья птицы голосистой, Берет свой верный меч Тристан, 1780 И лук "Не промах", и колчан, И, одолев едва дремоту, Он поспешает на охоту. Меж тем невзгода к ним грядет. 1784 Никто не знал таких невзгод! Но любящие не роптали На горести и на печали. С тех пор, как лес им домом стал, 1788 Таких мытарств никто не знал, Никто так крепко не любил И так безмерно не платил. Правдивый есть о том рассказ, 1792 Беруль читал его не раз. Тристан Изольду обнимает, Жара обоих донимает, И говорит он королеве {31}: 1796 ". . . . . . . . . . . . . ." "Друг, где ты был, где пропадал?" "В густом лесу оленя гнал И притомился, сбился с ног: 1800 Теперь соснуть бы мне часок". Под кровом шалаша тенистым Им ложем мягким и душистым Трава шелковая была. 1804 Изольда первая легла, Потом Тристан, не сняв одежды, И, прежде чем смежились вежды, Меж королевой и собою 1808 Кладет он лезвие стальное. Она в рубашке, не нагая - Ее хранила длань благая. В день свадьбы, как любви залог, 1812 Ей изумрудный перстенек Надел король, но в дни печали Так сильно пальцы исхудали, Что перстень стал великоват. 1816 И вот как любящие спят: - Рукою правою Тристан Изольдин обнимает стан, А левую у ней под шеей, 1820 Что пуха мягче и нежнее, Покоит рыцарь осторожно; Любовь меж них была не ложной. Лежат, с устами уст не слив, 1824 Их бестревожный сон счастлив. Все тихо, ветр угомонился. К Изольде солнца луч пробился, И к лику белому приник, 1828 И засверкал, как льдинка, лик. Они вкушают мирный отдых, Не помышляя о невзгодах. В лесу безлюдье. Говернал - 1832 Про то я в книге прочитал - К лесничему свой путь направил И любящих вдвоем оставил {32}. И вот, сеньеры, к ним тогда 1836 Пришла великая беда. В тот день один из лесников Набрел на их зеленый кров. Он разглядел в тени густой 1840 Шалаш укромный и простой, Из молодых ветвей сплетенный. И вот, смущенный, удивленный, Подкрался к шалашу лесник, 1844 Узнал обоих в тот же миг И, не дыша, бежать пустился; Когда бы рыцарь пробудился, Схватил бы он свой меч стальной 1848 И голову тому долой. Бежит лесник знакомой тропкой, Несется пуще лани робкой. Сон любящих покоен, тих, 1852 А смерть подстерегает их. То место, где они лежали, Две с лишком мили отделяли От замка Тинтажель. Свой двор 1856 Король держал там с давних пор. Лесник вбегает в замок смело: Он знает - из своих пределов Король племянника изгнал, 1860 И если б кто-нибудь прознал, Что он вкруг замка бродит где-то, И королю донес про это, Тот был бы щедро награжден. 1864 Толпой баронов окружен, Король на троне восседал. Баронами был полон зал. Вы думаете, не проник 1868 В тот королевский зал лесник? Нет, лесника не задержали, И вот уже стоит он в зале. Король в толпе его заметил, 1872 Улыбкой ласковой приветил. "Иди сюда, пред наши очи. Я вижу, ты бежал, что мочи - Точь-в-точь охотник за борзой. 1876 Ты к нам с обидою какой? Что привело тебя сюда? Будь это радость иль беда, Хорошая, дурная ль весть - 1880 Ты расскажи нам все, как есть И правду выложить изволь". - "Свой слух склони ко мне, король, И все поведаю я честно. 1884 У нас тут каждому известно, Что ты племянника изгнал И настрого всем приказал, Что, если он сюда вернется, 1888 Пусть тот, кто на него наткнется, Живым возьмет его в полон Иль донесет, где бродит он. Как лист, от страха весь дрожу. 1892 Но повели - и покажу Шалаш, где спит спокойным сном Он с королевою вдвоем". Король чело нахмурил строго, 1896 В нем гнев великий и тревога, На лесника он взгляд метнул И на ухо тому шепнул: "А где сейчас мы их отыщем?" - 1900 "Лес Моруа им стал жилищем. Обнявшись, спят они в тиши. Застигнешь их, но поспеши. Отмети обоим страшной местью, 1904 Не то предашь себя бесчестью". Король ему: "Молчи, лесник, Держи на привязи язык, А коль сболтнешь, не обессудь, 1908 На висилице кончишь пути. Я все сказал. Теперь иди, У Красного Креста пожди, Где предают земле бродяг. 1912 Молчи, коль ты себе не враг, И златом щедро одарю. Я не на ветер говорю. Ступай, не медли, бога ради". 1916 Вот, помышляя о награде, Тот у Креста сидит и ждет. Врагов Тристана проклят род, Доносчик примет смерть лихую. 1920 Я вам об этом повествую. Король спешит к себе в покой И отдает приказ такой: Пускай коня ему седлают, 1924 При том никак не помышляют Сопровождать иль ехать вслед. "Ты шутишь, - слышит он в ответ. Король без свиты самой малой? 1928 Да это случай небывалый! Какие ты услышал вести? Нет, мы с тобой поедем вместе!" Он гневно им: "Чему дивиться? 1932 Просила красная девица Словцо-другое молвить мне, При том сам-друг, наедине. Я возражений не хочу. 1936 Тут близко, мигом доскачу, А вас с собою не возьму". "Нам боязно, - они ему, - Катона не забудь уроки {33}: 1940 Бессилен воин одинокий". - "Все знаю и себе не враг. Но я сказал и будет так". И, буйным гневом распален, 1944 Меч опоясывает он И вскакивает на коня: Изольду, что светлее дня, Племянник от него увез, 1948 Обиду тяжкую нанес, И за деянье это злое Ответить должен головою. В уме у короля одно - 1952 Убить, а это ль не грешно? Несется конь во весь опор. Король твердит: "Пускай, как вор, На виселице закачаюсь, 1956 Коль с ним за все не рассчитаюсь". А вот и Крест, под ним лесник. Король велит ему сей миг Вести лесной тропою к спящим. 1960 Прохладно и тенисто в чаще. Король в мече своем уверен - Уже не раз тот меч проверен, Не раз он побывал в боях, 1964 Во вражьей рати сеял страх. Король того не рассчитал, Что если бы Тристан не спал, Один из родичей в бою 1968 Сложил бы голову свою. Но злоба короля долит. Он щедро леснику сулит Дать двадцать марок серебра. 1972 Стыд лиходея разобрал. "Тут близко", - шепчет чуть не плача. Король с коня, а конь горячий, Гасконский. "Скакуна держи, 1976 Его за повод привяжи К зеленой яблоне". И вот Король за лесником идет, И цель пути уже пред ним: 1980 Шалаш, густой листвой храним. Он скидывает плащ богатый. Огнем горит застежек злато. Король и статен, и силен. 1984 Меч вынимает из ножон, Клянясь Тристана порешить Иль больше самому не жить. И вот король у шалаша. 1988 Лесник от страха чуть дыша, С земли не смеет приподняться. Король велит ему остаться, А сам в шалаш заходит к ним, 1992 Стоит безмолвен, недвижим, Со спящих не спуская глаз. Ужель прольется кровь сейчас? Она рубашки не сняла, 1996 Раздельны были их тела И меч меж ними обнаженный. Стоит король, как пригвожденный, На меч глядит в раздумье он 2000 И думает, душой смятен: "Что это значит, боже мой? Они лежат передо мной, А я не знаю, как мне быть - 2004 Помиловать или убить. Они в лесу живут давно, И знаю твердо я одно, - Когда б обоих похоть жгла, 2008 Изольда б голая легла, И меч из смертоносной стали Между собой бы класть не стали. Нет, я другое бы узрел 2012 И отомстил бы, не стерпел, А так мой гнев совсем утих. Я не убью, не трону их, Затем что грех большой свершу, 2016 Коль беззащитных порешу, А если вдруг Тристан проснется, Кровь одного из нас прольется, - Пойдет молва, взликует враг. 2020 Нет, лучше поступить мне так: Проснувшись, пусть поймут мгновенно, Пусть убедятся несомненно, Что был король в их шалаше 2024 И жалость испытал в душе, Что он и все в его стране Уже простили их вполне. У ней на пальце, словно жар, 2028 Сверкает изумруд - мой дар. Я заменю его другим - Ее подарком дорогим. Мне из Ирландии родной 2032 Изольда привезла с собой Из горностая рукавицы. Луч солнца сквозь листву струится, - Просвет я ими заложу 2036 И путь лучу загорожу. Еще возьму Тристанов меч, Что снял главу Морхольту с плеч". Король на спящих вновь дивится, 2040 Потом снимает рукавицы, Просвет в листве он затыкает, Откуда солнце проникает, И перстень с пальца тянет он, 2044 И перстень сходит без препон, - Так сильно пальцы исхудали. Тристанов меч из доброй стали С их ложа Марк-король берет, 2048 Взамен меж ними свой кладет Бесшумной, бережной рукою И, не нарушив их покоя, Выходит вон, склонив чело, 2052 Легко садится он в седло, И, лесника прогнав сурово, Пускает вскачь коня лихого. Спят любящие непробудно. 2056 Их спас от смерти случай чудный. А в Тинтажеле домочадцы Вкруг Марка-короля теснятся, Расспрашивают, где он был, 2060 Да с кем он время проводил. А он им то да се в ответ, Как лис, запутывает след. Меж тем на травянистом ложе 2064 Изольду тяжкий сон тревожит. Кругом как будто темный бор, И в том бору ее шатер. Она от страху чуть жива, 2068 Затем что два огромных льва Грозят ей гибелью ужасной. Она их молит, но напрасно, - Все ближе, ближе подползают, 2072 Хватают за руки, терзают. И стонет, и кричит она, И видит, пробудясь от сна, Что на груди у ней сребрится 2076 Из горностая рукавица. Тристан проснулся, стон услыша, Лицо багровым жаром пышет, Он вскакивает, меч хватает 2080 B удивленье застывает: Он знает, меч в кровавой сече Зазубринами был отмечен {34}, Теперь зазубрин нет на глади. 2084 На чашку золотую глядя, Он дядин признает булат. Меж тем, на перстень бросив взгляд. Изольда сразу видит: он 2088 На перстень короля сменен, И говорит в большой печали: "Тут был король, пока мы спали". - "Да, - молвит рыцарь ей в ответ. - 2092 Нам оставаться здесь не след; Мой меч он подменил своим". - "О рыцарь мой, ты прав, бежим!" "Душа охвачена тревогой. 2096 Король умчался за подмогой И приведет большую рать, Чтоб нас с тобой живыми взять. Нельзя терять нам ни мгновенья. 2100 Бежим в Уэльс искать спасенья". Тем временем к ним подскакал Оруженосец Говернал. Он видит бледность господина 2104 И спрашивает, в чем причина. "Наставник, слушай мой рассказ: Набрел король на спящих нас И взял мой меч, а свой оставил, - 2108 Недобрый замысел им правил. С руки Изольды перстень снял, На перстень свой его сменял; Такое странное деянье - 2112 Дурное предзнаменованье. Он был совсем один, не то бы Его мы не избегли злобы. Но скоро он назад придет, 2116 С собою войско приведет И отомстит и ей, и мне - Обоим полыхать в огне. Пожрет при всех нас пламень жгучий, 2120 А ветр развеет прах летучий. У нас один исход - бежать". У них один исход - бежать. Холодный страх объемлет их: 2124 Король во гневе злобен, лих. Сквозь чащу леса без дороги Бегут, куда несут их ноги, Дни напролет, не отдыхая, 2128 В краю Уэльском скрыться чая. О, сколько горестей и зла Любовь обоим принесла! Они три года так страдали {36}, 2132 Что побледнели, исхудали. Вы, верно, знаете, что корень Их злоключений, бед и горя В любовном зелье колдовском, 2136 Но вам не ведомо о том, На много ли годов вперед Рассчитан был тот приворот {36}. На травах сделан был настой 2140 Изольды матушкой родной, Чтоб дочка вместе с королем Напиток испила вдвоем. В нем было на три года силы. 2144 Но дочери судьба сулила С Тристаном разделить питье. Их ждало скорбное житье. Иванов день {37} к концу идет, 2148 И завтра минет третий год, Как зелье выпили до дна. Тристан, чуть пробудясь от сна, Дичину раздобыть спешит. 2152 Изольда не встает, лежит. Стрелою ранит он оленя, И зверя до изнеможенья Потом преследует стрелок. 2156 А третий год меж тем истек С тех пор, как жаждой истомлен, С Изольдой зелье выпил он. В лесу уже совсем стемнело. 2160 Печаль Тристана одолела, Стоит и, опершись на лук, Он думает: "О, сколько мук Пришлось узнать мне за три года! 2164 Погожий день иль непогода, День буден, праздник ли какой - Неведом отдых и покой. Не в замке нынче я живу, 2168 Мне негде преклонить главу, Нет больше рыцарских потех, Отрепья на плечах, не мех. Я дядю смертно оскорбил, - 2172 Зачем меня он не убил? Мне при дворе пристало жить, Пристало с ровнями дружить, Сыны баронов мне б служили, 2176 Чтоб в рыцари их посвятили. По разным землям разъезжал бы, Богатство, славу там стяжал бы. Что королеве я принес? 2180 Шалаш в лесу да реки слез. Спала бы на пуховиках, Ходила бы в шелку, в мехах, И вот по страдному пути 2184 Из-за меня ей век итти. Я шлю моленья богу сил, Чтоб мужество в меня вселил Как подобает поступить, 2188 Супругу дяде возвратить. Тому свидетели бароны, Что взял король Изольду в жены И что при этом соблюден 2192 Был христианский наш закон". Тристан, склонивши взор к земле, Все думает о короле, О том, что дядю опозорил, 2196 С женою разлучил, рассорил. Идет в шалаш, уныл и мрачен, А там Изольда, горько плача, Слова такие произносит: 2200 "Меня земля напрасно носит: Как смерд, живешь в лесу, мой друг, Не окружен толпою слуг, А все из-за того питья, 2204 Что выпила с тобою я. Бранжьена виновата в том, - Не доглядела за питьем. Я, королева, стала нищей, 2208 Простой шалаш мое жилище. Пристало жить Изольде в холе, Служили бы по доброй воле Ей благородные девицы, 2212 Хотел бы всяк на них жениться: За ними золота немало Изольда щедро бы давала, От благостной ее руки 2216 Ломились бы их сундуки. Бранжьена жизнь сгубила нашу, С напитком приворотным чашу Позволив выпить нам с тобой. 2220 Как мы наказаны судьбой!" Он ей в ответ: "Прекрасный друг, О, сколько нам досталось мук! Одним лишь помыслом живу я: 2224 Чтобы король на мировую Пойти со мною согласился, Чтобы душою умягчился И строгий отдал бы приказ 2228 Ни в чем не виноватить нас. А кто в Лидане {38} ли, в Дургаме {39} Дерзнет сказать, что между нами Любовь нечистая была, 2232 Что нас обоих похоть жгла, Тот пусть запомнит: в смертный бой Немедля вступит он со мной. Когда б король вернул мне дружбу, 2236 Когда бы взял к себе на службу, Я в грязь лицом бы не ударил, Как за отца и государя С его врагами б на смерть бился, 2240 Никто б тогда не покусился Идти войной на короля. Узнала б мир его земля. А буде он тебя оставит, 2244 Меня ж в изгнание отправит, На службу к фризам {40} поступлю - Я их угоден королю. К бретонцам уплыву удалым 2248 С одним лишь верным Говерналом. Запомни, что сейчас скажу: Тебе навек принадлежу. Да разве бы помыслил я 2252 Уехать в дальние края, Когда б не видел, как страдаешь, Покоя, отдыха не знаешь, Со мной лесную жизнь деля. 2256 Ты у супруга - короля Могла бы в неге и чести Дни безмятежные вести, Когда бы мы себе на горе 2260 Не выпили то зелье в море. Прекрасный друг, не плачь, не сетуй, Как быть, что делать, посоветуй". "Кто жизнь греховную отринет, 2264 Того Спаситель не покинет. Я про отшельника Огрина Тебе напомню, друг единый: Он повторял слова Писанья, 2268 Твердил о благе покаянья, И если ты сейчас готов Очистить душу от грехов, Тобою бог руководит. 2272 Пойдем, пойдем немедля в скит, Испросим у благого старца Мы помощи и, может статься, Узнаем счастье и покой". 2276 Тристан, поникнув головой, Ей молвит: "Свет моих очей, Коль ты велишь, пойдем скорей И белым днем или в ночи 2280 Ему мы скажем: "Научи, И как научишь, так поступим, Закона больше не преступим". - "О друг, ты прав, ты прав во всем. 2284 Творцу молитвы вознесем, Пусть исцелит он наш недуг, Пусть нас помилует, о друг!" И вот спешат к той роще дальней, 2288 Где, птиц небесных беспечальней, Огрин-отшельник обитает. Святую книгу он читает, Но, любящих едва заметя, 2292 Зовет к себе и, ликом светел, Сажает на порог часовни. "Подобно угольям жаровни, Палит любовь несчастных вас. 2296 Безумные! Скорее с глаз Завесу пагубы сорвите И, горько каясь, в прах падите!" - "Святой отец, - в ответ Тристан, - 2300 Такой нам, видно, жребии дан. Нас полымя любви греховной Пекло и жгло три года ровно. Но если нынче согласится 2304 Король с Изольдой помириться, И я ему не нужен буду, Дорогу в Тинтажель забуду И у бретонцев, в Лонуа {41} ли 2308 Сокрою все свои печали. А если гнев на милость сложит, Остаться при дворе предложит, Клянусь, я буду службу несть, 2312 Как мне повелевает честь, И верен буду, и усерден. Король велик и милосерден {42}. . . . . . . . . . . . . . . . . 2316 К тебе пришли мы за советом. Ты только дай нам наставленья, Исполним все твои веленья". Внемлите дальше мне, сеньеры. 2320 Изольда, потупляя взоры, Встает смиренно на колени И горячи ее моленья: "Замолви хоть словцо за нас, 2324 Чтоб королевский гнев угас. От грешной жизни отрекаюсь, Хотя, святой отец, не каюсь, Что рыцаря люблю бессрочно 2328 Любовью чистой, непорочной. Раздельна будет наша плоть, Свидетелем тому господь". Отшельник, плача в умиленье, 2332 Шлет господу благодаренье. "О сколь ты благ, сколь славен, боже, Твоею милостью я дожил До дня, когда вот эти двое 2336 Пришли, снедаемы тоскою, Чтоб я им, грешным, дал совет, Из мрака вывел бы на свет. Обоих разуму наставлю, 2340 На путь спасения направлю. Тристан, в мой скит пришел ты сам, - Прислушайся ж к моим словам, И, королева, ты внемли, 2344 Безумья своего не дли. Коль в любострастии бесчинно Погрязли женщина с мужчиной, Но горько каются потом 2348 Они в грехе поганом том, Господь помилует их души, На скорбных кару не обрушит. О, королева и Тристан, 2352 Обман во благо - не обман. Дабы пристойно срам прикрыть, Душой придется покривить. Составим королю посланье. 2356 Начнем с привета, с пожеланья Владычествовать много лет, Не зная горестей и бед. Напишем далее о том, 2360 Что с королевою вдвоем Влачишь в лесу и дни, и ночи, Что, ежели король захочет Вернуть ей милость и почет, 2364 Не поведешь обидам счет, Пойдешь к нему на службу снова, Что жизни ты лишишь любого, Кто стыд и совесть позабудет, 2368 Вас обвинив бесстыдно в блуде: Пускай тебя сожгут живым, Коль не разделаешься с ним. Никто, хоть равный, хоть неравный, 2372 С тобою, рыцарь достославный, Вовек сразиться не дерзнет. Ты это знаешь наперед. Содеять над тобой расправу 2376 Хотел король, но не по праву, А своевольно, беззаконно: Простолюдины и бароны Под клятвой это подтвердят. 2380 Ты на костре, как супостат, Сгорел бы и постыдно сгинул, Когда б господь тебя отринул, Но он к тебе свой взор склонил 2384 И преисполнил дивных сил, Помог свершить такой прыжок, Какого бы свершить не мог Никто из смертных, ни единый 2388 От Рима и до Константины {43}. Добыл Изольду ты в борьбе, Но не оставил при себе, С ней в Корнуэльс приплыл по водам 2392 И королю в супруги отдал, И в Лансиене этот брак Был освящен - то знает всяк. Она лишь потому бежала, 2396 Что ей погибель угрожала. Ты без промешки и заминки С любым сразишься в поединке И ежели в честном бою 2400 Докажешь чистоту свою, Пусть он, с согласия вассалов, Вернет с почетом, как пристало, Прекраснейшую между жен. 2404 И, ежели захочет он, Ты станешь вновь ему служить, Его пределы сторожить, А будешь неугоден - что ж, 2408 За фризским за морем {44} найдешь Приют у короля другого. Так мы напишем слово в слово". - "Ты камень снял с моей души, 2412 Сеньер Огрин, но напиши {45}, - Мол, мне остерегаться надо, Затем что щедрую награду За жизнь мою он обещал. 2416 Но я врагом его не стал, Он родич мой и государь, Ему я предан, как и встарь, Пусть он ответит мне с письмом 2420 И к Красному Кресту потом Прикажет отнести ту весть Мне надобно ее прочесть, И как он скажет, так и будет. 2424 Пока что осторожность нудит С ним встречи в замке не искать. К письму я приложу печать, Своей рукой поставлю vale" {46}. 2428 Еще слова не отзвучали, Огрин чернила достает И лист пергамента берет, Письмо искусно составляет, 2432 Потом печаткою скрепляет, И молвит рыцарю Огрин: "Кто отвезет письмо, мой сын?" "Я сам". - "Тебе нельзя, нет, нет!" 2436 "Святой отец, - Тристан в ответ, - Я проберусь незримей тени, Мне все знакомо в Лансиене, Ты ж королеве дай приют, - 2440 Пускай меня дождется тут. Как только на дворе стемнеет И все уснет и онемеет, Верхом я в замок поскачу 2444 И Говернала прихвачу: Он всех мирян, всех иереев И преданнее, и вернее. У Лансиена спешусь я, 2448 А он постережет коня". Как только солнце закатилось И ночь на землю опустилась, Оруженосец Говернал 2452 Коня Тристану оседлал. Вот, спешившись в лощине малой, Коня оставив Говерналу, В глубокой тьме Тристан шагает, 2456 И ловко стражи избегает, И преодолевает ров, Как тень, скользит среди кустов, И осторожною стопою 2460 Подходит он к окну покоя, Где спит король на ложе пышном. Тристан зовет его чуть слышно, И тот, проснувшись, вопрошает: 2464 "Кто в этот час мой сон смущает? Ответь мне, назови себя". "Племянник твой зовет тебя. Да, это я, Тристан, сеньер. 2468 К окну прокрался, точно вор, И медлить здесь опасно мне. Найдешь посланье на окне". И соскочив немедля с ложа, 2472 Король кричит трикраты: "Боже! Вернись, Тристан, не дли разлуки!" Потом письмо берет он в руки. Тристан скрывается во тьму - 2476 Не доверяет он ему. Приходит рыцарь к месту встречи. "Скорей! - оруженосец шепчет. - Безумец! Жди теперь погони! 2480 Дай бог, чтоб вынесли нас кони! Одно спасенье - путь в обход". В лесу заря их застает. Всю ночь Огрин мольбы возносит, 2484 У господа смиренно просит, Чтоб длань его не покарала Ни рыцаря, ни Говернала. И вот они вернулись в скит. 2488 Огрин Творца благодарит. А как Изольда другу рада, О том и говорить не надо. Проплакала ночь напролет, 2492 Минута ей казалась с год, Пока при первом свете дня Тристан не соскочил с коня. Изольда к рыцарю бежит. . . {47} 2496 И говорит ему она: "Друг, расскажи нам обо всем: Ты говорил ли с королем?" Тогда Тристан поведал им, 2500 Как, вышней силою храним, Он дяде о письме сказал, Как трижды тот его позвал, Как промолчал Тристан в ответ, 2504 Как взял король с окна пакет. Поет Огрин творцу осанну, Потом он говорит Тристану, Что скоро весть к нему придет. 2508 Тристан поближе лук кладет. Король в тревоге. Ранним-рано Велит будить он капеллана, Дает ему письмо читать {48}, 2512 И взламывает тот печать, Читает громко, внятно, гладко, От первой строчки по порядку, Что королю племянник пишет. 2516 И слушает король, не дышит. Исполнен он благоволенья, И радости, и удивленья: Изольду он не разлюбил 2520 И потому доволен был. Велит он звать баронов знатных {49}, Прославленных в деяньях ратных, И вот, собравши их на сход, 2524 Король такую речь ведет: "Пришло послание ко мне. Ему внемлите в тишине. Я ваш король, а вы вассалы, 2528 И как вассалам; вам пристало Давать советы сюзерену. Я жду совета непременно". И первый говорит Динас: 2532 "Коль что не так скажу сейчас, Не слушайте меня, сеньеры, К другому обратите взоры, И, если мудро скажет он, 2536 Пусть мудрость будет вам закон. Сего послания не зная - О чем, да из какого края - Как сведать, можем мы иль нет 2540 Дать мудрый и благой совет? Посланье вслух вели прочесть, И всяк, в ком не уснула честь, Всю правду скажет, не смолчит, 2544 А молчунам позор и стыд". Согласны все бароны с ним. "Послание узнать хотим. Пусть капеллан прочтет его, 2548 Не опуская ничего". Вот, исполняя их желанье, Перед собой держа посланье, Читает внятно капеллан: 2552 "Племянник короля Тристан Сеньеру и его баронам Во первых же строках с поклоном Шлет пожеланья многих лет. 2556 Король, ты брачный дал обет И с королевною ирландской Обвенчан в церкви христианской. Но кто, скажи, ее добыл, 2560 С драконом в смертный бои вступил, Не убоясь огня и яда? Она была моя награда, Но я тебе ее отдал, 2564 И знают все, и стар и мал, Что взял Изольду в жены ты, Но не укрыл от клеветы, От злых наветчиков не спас. 2568 Я повторю хоть сотни раз, - С любым сражусь, кто равен мне, Хоть пеший будь, хоть на коне, Коль скажет, не боясь ответа, 2572 Что мы не соблюли завета, Что страстью связаны плотской Я с нею и она со мной. А пораженье потерплю 2576 И честь свою не обелю, Твой суд да будет прав и скор. Но слать не можно на костер За то, что, не нарушив долга, 2580 Я был баронами оболган. Ты в гневе был и был неправ, Бессудно сжечь нас приказав, Но - всемогущему хвала! - 2584 Его десница нас спасла, И королеву и меня, От страшной кары, от огня. О милый дядя! Нас казнив, 2588 Как был бы ты несправедлив! Смертельный я свершил прыжок, Мне всеблагий и тут помог. Изольду на позор и муки 2592 Ты прокаженным отдал в руки, Но я ей волю возвратил, Лес Моруа нас приютил. Из-за меня она терпела, 2596 Худого не свершивши дела, И честь велит мне быть при ней. С тех пор таимся от людей, Скрываемся от чуждых глаз, 2600 Затем, что знает твой приказ Народ по городам и весям: Обоих сжечь или повесить, А лес нам даровал спасенье. 2604 Но будь твое соизволенье Изольде светлоликой вновь Почет вернуть, вернуть любовь, Тебя, как ни один вассал, 2608 Я доблестно бы защищал. А Корнуэльс велишь покинуть И с глаз твоих навеки сгинуть, - Пойду на службу к фризам я, 2612 Чтоб разделили нас моря. Мне боле эта жизнь не в жизнь. Ты слово твердое скажи - Изольду примешь ли по чести. 2616 Не то я поплыву с ней вместе В Ирландию, в ее страну: Там королю я дочь верну". "Король, - с поклоном молвит чтец, 2620 На сем посланию конец". Бароны слышат вызов тот, Что им Тристан могучий шлет, Честь королевы защищая, 2624 С любым из них сразиться чая, И молвят: "Гнев, король, уйми, Жену свою к себе возьми: Нет разума у тех людей, 2628 Что худо говорят о ней. Тристана в Гавуа {50} пошли: Король заморской той земли С шотландским королем не дружит; 2632 Пускай ему Тристан послужит Мечем булатным в деле ратном. Захочешь - кличь его обратно. Племянник твой в своем посланье 2636 Тебе поклялся в послушанье. Ответь, что, мол, без промедленья Ждешь королеву в Лансиене". Король немедля капеллану 2640 Велит писать письмо Тристану. "Берись же за перо. Скорей! Душа скорбит в разлуке с ней. Каким терзаниям и бедам. 2644 Я молодость Изольды предал! Мою печать поставишь ты И отвезешь до темноты Письмо к Кресту. Так поспеши! 2648 В конце обоим отпиши Мои приветствия". Тотчас Исполнен был его приказ. А рыцарь не смежает очи. 2652 Идет, торопится средь ночи К Поляне Белой {51} в темноте. Висит посланье на Кресте. Знакомую печать он зрит, 2656 К Огрину поспешает в скит, И вот уже читает старец Послание от государя: Мол, королеву он прощает, 2660 К себе с охотой возвращает, Условия при этом ставит. И господа отшельник славит: Письмо достойно властелина 2664 И доброго христианина. "Тристан, мой сын, бодрись душой! Все нынче будет хорошо: Король ответствует, что рад 2668 Он королеву взять назад, Бароны станут ей служить, Но вам не тоже вместе жить. В другие земли снаряжайся, 2672 Служи и доблестно сражайся И, может статься, через год Он в Корнуэльс тебя вернет. Изольду передай - и в путь: 2676 На третий день, Тристан, отбудь. Ты знаешь, где Опасный Брод? Туда со свитой он придет И назначает вам свиданье. 2680 На том кончается посланье". И говорит Тристан: "О боже! В разлуке с милой горе сгложет, Но так назначено судьбой: 2684 Лишенья знала ты со мной, Теперь конец твоим лишеньям. Расстанемся, но в утешенье Свою любовь тебе оставлю, 2688 С твоей в изгнанье путь направлю. И с чужедальней стороны, Хоть в мирны дни, хоть в дни войны, Тебе я весточку подам. 2692 Молю, припав к твоим стопам, И ты откликнись, дорогая". И говорит она, вздыхая: "Оставь при мне, мой друг бесценный, 2696 Охотничьего пса Хюсдена. Он будет в неге жить и холе, Не зная устали и боли. Как только на него взгляну 2700 Тебя, о друг мой, вспомяну, Увижу, точно наяву, И сердцем сразу оживу, Как будто ты прислал мне весть. 2704 Хюсден так сытно будет есть, Так сладко в мягкой спать постели, Как не случалось псам доселе. Тристан, вот перстень мой: огнем 2708 Горит зеленый яспис {52} в нем. Его, Тристан, дарю тебе; В лихой, в счастливой ли судьбе, Ты перстень с пальца не снимай 2712 И, милый друг мой, твердо знай: Коль принесет гонец мне вести, Но этот не покажет перстень, Я буду знать, что тот посланец 2716 Не от тебя, а самозванец. Но только перстень он покажет, Тотчас исполню все, что скажет, Легко то будет или трудно, 2720 Разумно или безрассудно. Любовью нашей я клянусь, Что всем на свете поступлюсь. Возьми мой перстень, а взамен 2724 Пусть делит верный твой Хюсден Со мною о тебе печаль". - "Он твой. Мне ничего не жаль; Отдать тебе, что хочешь, рад". - 2728 "Тристан, благодарю стократ". И перстень с ясписом снимает, Ему на палец надевает, И, о разлуке памятуя, 2732 Уста сливают в поцелуе {53}. Меж тем спешит отшельник в Мон {54}, И в Моне накупает он, Не прижимаясь, не считая, 2736 И соболя, и горностая, Атласных тканей и шелковых, Полотен белых и пунцовых, И иноходца в дивной сбруе 2740 Берет отшельник не торгуясь. Он за наличные и в долг Берет меха, атлас и шелк, Чтоб королеву нарядить. 2744 Временем оповестить Велит король весь люд честной, Что помирился он с женой, Что он желает ей добра 2748 И с нею встретился вчера В том месте, где Опасный Брод. Валом-валил туда народ, Съезжался и сбирался там 2752 Цвет знатных рыцарей и дам. Изольду крепко все любили, Лишь четверо {55} не рады были, Но божий суд настигнет их, 2756 Накажет он всех четверых. Двоих баронов меч сразит, А третьего стрела пронзит. Под палкою за свой донос 2760 Лесник издохнет, точно пес, Избитый Перинисом верным. Очистится земля от скверны. Расплаты не избегнуть им, - 2764 К злодеям бог неумолим. В тот день, сеньеры, тьма народу К Опасному спешила Броду. При Марке все его вассалы. 2768 Шатры - багряны, сини, алы - Украсили зеленый луг. Тристан с Изольдою сам-друг, Тристан с Изольдой подскакали, 2772 У межевого камня встали. Под низ кольчугу он надел: Им поневоле страх владел, Что втайне месть король лелеет. 2776 Шатрами луг пред ним алеет, Знакомые он видит лица. И говорит Изольде рыцарь: "Отныне стал Хюсден твоим. 2780 Пусть будет он тобой любим, Как был любим до этих пор. Взгляни, к нам едет твой сеньер, И с глазу на глаз мы сейчас, 2784 Прекрасный друг, в последний раз. Король, бароны, вот они. К Тристану слух свой преклони. Господним именем молю: 2788 Коль я гонца к тебе пришлю, Ты сразу же или с оттяжкой, Но все исполни, как ни тяжко, Что скажет он наедине". 2792 "Тристан, ты можешь верить мне. Коль твой гонец мне слово скажет, При этом перстня не покажет, Я буду знать, что тот посланец - 2796 Бесстыжий лжец и самозванец. Но если он твой перстень вынет, Ни рвы, ни стены, ни твердыни Мне не препоны, не указ: 2800 Клянусь, все сделаю тотчас. Доколе я живу, дотоле Священна мне Тристана воля". Изольду рыцарь к сердцу жмет. 2804 "Да будет бог тебе оплот!" И, благоумия полна, Так говорит ему она: "Теперь мое послушай слово. 2808 Совет отшельника святого Нам, как стрела, вонзился в грудь, И королю меня вернуть Решился ты, я это знаю. 2812 Ты прав, но богом заклинаю, Живи поблизости, пока Не будешь знать наверняка, Как принята супругом я. 2816 То молит милая твоя - Ужель откажешь ей в мольбе? Лесник Орри приют тебе Даст в бедной хижине своей. 2820 Немало провели ночей Мы в ней на самодельном ложе... {56} А три барона, три злодея Найдут в лесу конец лихой: 2824 Иx кости порастут травой. Пусть ад предателей поглотит! Но нынче всю меня колотит, Когда о них я помышляю. 2828 Мой друг, тебя я умоляю - Таись и жди, как хитрый лис, И будет часто Перенис К тебе из замка прибегать. 2832 Пускай господня благодать, Друг милый, над тобой прострется. Ты будешь знать, как мне живется От преданного нам пажа". 2836 Тристан ей молвит: "Госпожа, Тот распростится с головою, Кто оскорбит тебя хулою, Тебе обиду нанесет". - 2840 "Ты снял с души тяжелый гнет, Я вновь счастлива, вновь спокойна, Благодарю, мой друг достойный". Все ближе королевский двор. 2844 Приветствий громогласен хор. Король, осанист, горделив, Подъехал, всех опередив, За ним Динас, что из Динана: 2848 Он друг Изольды и Тристана. Тристан ее коня ведет, Как подобает, отдает Учтивый королю поклон 2852 И, выпрямившись, молвит он: "Король, перед тобою та, Чья несравненна красота. Изольду нежную твою 2856 Тебе, король, я отдаю, Пусть все твои мой слышат глас: Клянусь, что не было меж нас Между Изольдою и мной 2860 Любви нечистой и срамной. Чтоб оправдаться мне вполне, Хоть пеший, хоть бы на коне, С любым сражусь, и длань творца 2864 Да не помилует лжеца. Но если обелен я буду, Наветчикам придется худо ... {57} Вели - я при тебе останусь, 2868 Вели - с тобой навек расстанусь". Сказал - и молча ждал ответа. Андрет {58}, Николя сын, на это: "Король, дабы враги робели, 2872 Оставь Тристана в Тинтажеле". Такое слово молвил он, И Марк душою умягчен. С Тристаном в сторону тотчас 2876 От отъезжает, а Динас При королеве остается. В нем сердце преданное бьется. Ликует он и веселится, 2880 И дивный плащ из багряницы Изольде скинуть помогает. А стройный стан ей облегает Из шелка длинное блио. 2884 На ней как вылито оно. Отшельник на ее уборы Потратился не зря, сеньеры: Как ей к лицу наряд богатый! 2888 Сверкают кудри, точно злато, И точно изумруды очи {59}. Рой рыцарей вокруг хлопочет. В печали три клеветника: 2892 Спаслися птицы из силка! За старое берутся снова. "Король, послушай наше слово. Ты королеву сам изгнал, 2896 Великий грех за ней признал И вот сегодня обеляешь И с нею вместе поселяешь Тристана в Тинтажеле ты. 2900 Вам не избегнуть клеветы! Пусть Корнуэльс Тристан покинет, А год с его изгнанья минет, И ты уверишься, что ей 2904 Племянник твой не шлет вестей - К себе опять его возьмешь". - "Бароны, ваш совет хорош. Тристана в дальний край отправлю, 2908 От злой молвы себя избавлю". Бароны веселы и рады: Им только этого и надо. Услышав короля приказ, 2912 Тристан собрался в путь тотчас. Проститься он с Изольдой хочет. Они глядят друг другу в очи, И видит это весь народ, 2916 И стыд огнем ей щеки жжет. А скорбь час от часу тяжеле: Не жить Тристану в Тинтажеле! Король Тристана вопрошает, 2920 Куда стопы он обращает, И хочет одарить богато - Пусть, мол, возьмет меха и злато. Ответ Тристана был суров: 2924 "И не возьму твоих даров - Окажет мне и честь, и дружбу Король, к кому пойду на службу". И многошумною толпой 2928 Бароны на берег морской Тристана провожают в путь, И, руку положив на грудь, Изольда вслед глядит в тоске, 2932 Пока он виден вдалеке. Вот проводили, распростились И восвояси воротились. Остался лишь один Динас. 2936 Обнявши рыцаря не раз, Его он в замок свой зовет. И, поразмыслив, молвит тот: "Ты знаешь, по какой причине 2940 Отсюда уезжаю ныне. Коль с просьбою большой иль малой К тебе пришлю я Говернала, Ее исполнить поклянись". 2944 Вновь семикратно обнялись. Дал клятву рыцарю Динас. Та клятва тверже, чем алмаз. Докажет он Тристану вскоре, 2948 Что верен в радости и в горе. Столь ярого исполнен рвенья, Что даже короля веленья Его бы не поколебали. 2952 Разъехались в большой печали. Меж тем в лачуге лесника Король известий ждал, пока Барон Динас не появился - 2956 Тогда лишь в замок воротился. Черна дорога от людей, Мужчин, и женщин, и детей. Четыре тысячи их тут, - 2960 Все пляшут, гомонят, поют, Все ликования полны: Тристан с Изольдой прощены. С утра звонят колокола. 2964 А между тем молва прошла, Что изгнан рыцарь на чужбину. Но гонят люди прочь кручину, Так рады, что Изольда с ними. 2968 Дома шелками дорогими Разубраны. Всяк нынче весел. Кто победней, ковры повесил. Устлали тростником дороги, 2972 Где королевы ступят ноги. Вот в монастырь она идет, А монастырь лансьенский тот Святому посвящен Самсону {60}. 2976 С ней челядинцы и бароны. У монастырских у ворот Изольду сам епископ ждет. Он в облачении богатом. 2980 При нем монахи и аббаты. К монастырю она подходит. Епископ в храм Изольду вводит, У алтаря стоит он с ней. 2984 Ее наряд небес синей. Динас, барон средь всех почтенный, Ей подает покров бесценный. В сто марок серебра он встал. 2988 Златыми нитями сверкал. Хоть обыщи весь белый свет, Нигде такого больше нет, Да и не видывали встарь. 2902 Он королевой на алтарь Возложен и как жар горит. Был из него нарамник сшит. В нем редко службу служат ныне - 2996 Оберегают как святыню. Народ Изольду окружает, До Тинтажеля провожает. Король любому гостю рад: 3000 Столы под яствами трещат, Нет в замке запертых дверей - Всяк приходи и ешь и пей. Все королеву привечают, 3004 И чествуют, и величают, - Ее не величали так И в день, когда вступала в брак. Оруженосцев Марк призвал, 3008 И двадцать лучших он избрал, И в рыцари их посвятил, И сто рабов освободил. Меж тем Тристан в лесу густом, 3012 Где каждый куст ему знаком, Тропой заросшей, чуть приметной Подъехал к хижине заветной - Лесник в той хижине живет. 3016 Тристана он в подвал ведет, Еду туда ему приносит, Что знает, обо всем доносит. Охотник добрый был Орри. 3020 Лес обходил он до зари, И всякий раз, что ни капкан - Там кабаниха иль кабан. Немало у Орри добычи - 3024 Косуль, оленей, всякой дичи. При этом он и тароват, С подручными делиться рад. Тристану шлет через пажа 3028 Все время вести госпожа. Теперь рассказ я поведу О тех, кому гореть в аду: Повинны лишь они в разладе 3032 Между племянником и дядей. Еще и месяц не истек - Сзывает на охоту рог: Марк едет со своим двором, 3036 И три предателя при нем. В лесу пожар недавно был. Король коня остановил, Глядит на паль и лаю внемлет. 3040 Наветчики меж тем не дремлют. "Король, послушай нашу речь. Хотим тебя предостеречь. Над королевою расправу 3044 Не по суду и не по праву - По прихоти ты учинил, Потом по прихоти простил. А мы, король, твои бароны, 3048 Хотим, как требуют законы, Чтоб божий суд она прошла И доказала, что бела, К Тристану страсти не питала 3052 И честь твою не запятнала. А испугается суда - Пусть уезжает навсегда". Ланиты короля в огне. 3056 "Как опостылели вы мне, О корнуэльские сеньеры! Опять наветы, наговоры! Чего вам надо? Не того ли, 3060 Чтоб подчинился вашей воле И королеву обесславил, Ее в Ирландию отправил? Всех вызывал Тристан сразиться, 3064 Хотел за честь Изольды биться, Но труса праздновали вы, Поднять не смели головы. Он изгнан, а теперь изгнать я 3068 Изольду должен? Шлю проклятья Я вашим языкам растленным! Мой лук, клянусь святым Этьеном {61}, Стрелою жаждет вас пронзить! 3072 Довольно яд мне в уши лить! Пусть вас живьем пожрет земля! Вы прогневили короля, И кара будет по вине. 3076 Святой Тремор {62} свидетель мне, Я в понедельник говорю - Во вторник встретите зарю, Моля смиренно о прощенье". 3080 Бароны в трепете, в смущенье, Они бегут, не чуя ног, А Марк им вслед: "Накажет бог Злодеев, что меня позорят! 3084 Хлебните, супостаты, горя! Того на помощь призову, Кто вас истопчет, как траву!" Баронов гонит лютый страх. 3088 И пешие, не на конях, Себя не помня от тревоги, В болотистом, заросшем логе Решились дух перевести. 3092 "Как быть? Как жизнь теперь спасти? Между собою говорят. - Тристан воротится назад И нас без жалости погубит, 3096 Огнем пожжет, мечом зарубит, По капле выжмет кровь из тела. Нет, если уж такое дело, Должны мы Марку обещать 3100 Его покой не возмущать". Спешат назад к той самой пали, Откуда в ужасе бежали. Грозовой тучи Марк темнее, 3104 Сквозь зубы он честит злодеев: Мол, если б слуги были с ним, Пришлось бы плохо всем троим, Не ускользнул бы ни один, 3108 Узнали б, кто здесь властелин. А те ему в ответ: "Сеньер, Твой лик суров и мрачен взор, Но гневаться тебе не след 3112 За простодушный наш совет: Мы исполняли долг вассала, Как совесть нам повелевала. Кто, напустив смиренный вид, 3116 Недобрый умысел таит, Тому и впрямь прощенья нет. Мы ж только подали совет - Как дальше быть, ты сам решай, 3120 Но милости нас не лишай. Мы доброго тебе хотим". Король не отвечает им. Стоит, на лук облокотясь, 3124 Потом, от них отворотись, Он говорит: "И все, и вся Слыхали здесь, как поклялся Племянник, что моя жена 3128 Ни в чем пред богом не грешна. Я сыт обманом и хулой. Ступайте с глаз моих долой! В Шотландии приют ищите, 3132 В краю заморском, где хотите, Подальше от моей земли! Такой удар мне нанесли! Весь год тревожить будет рана: 3136 Я из-за вас изгнал Тристана!" Деноален, и Гондоин, И Гвенелон, все, как один, Хотят итти на мировую, 3140 Но гневен Марк и ни в какую. Бароны, яростью пылая И напугать его желая, Твердят, исполнены гордыни, - 3144 Уедут, мол, в свои твердыни, Что высятся по скалам голым За неприступным частоколом. Они войной ему грозят. 3148 Охоте он уже не рад. Не ждет собак и доезжачих И в Тинтажель галопом скачет. Там, спешившись, никем не встречен, 3152 Он в замок входит, незамечен. Глядит Изольда - он без слуг, И тяжкий меч берет из рук, И до земли пред королем 3156 Она склоняется потом. Он королеву поднимает, Ее за плечи обнимает, Она к нему возводит очи 3160 И видит - грозен, озабочен И полон Марк жестокой злобы. Изольда думает: "Должно быть, Он друга моего застиг". 3164 Едва подумала - и вмиг Остановился жизни ток, Вся кровь отхлынула от щек, Похолодев, ослабло тело 3168 И королева обомлела: Стал белый свет черней черна, Перед глазами пелена... {63} Он на руки ее берет, 3172 Целует нежно, к сердцу жмет И, чуть она в себя пришла, Он к ней: "Ты чем занемогла?" "Сеньер, меня снедает страх". 3176 "Твой страх да обратится в прах, Гони тревогу, будь спокойна". И вот она опять спокойна, Румянец на щеках горит. 3180 "Сеньер, - Изольда говорит, - Не в прок пошла тебе охота, Но ведь охота не забота: Ты близко к сердцу не бери, 3184 Что упустили дичь псари". В ответ смеется государь: "Не доезжачий и не псарь, - Во всем повинны трое злыдней, 3188 Что подколодных змей ехидней. Я их прощал по доброте, Но неуемны в клевете. Мне больше слушать невтерпеж 3192 Поклепы, ябеды и ложь! Я из-за них изгнал Тристана, Но продолжают неустанно Бароны козни злые строить. 3196 Придется мне их успокоить: Попляшут у меня они, На виселице кончив дни!" Изольда, усмиряя гнев, 3200 Сидит, как будто онемев, И думает, потупя взор: "То милость божья, что сеньер Изветчиков не хочет слушать, - 3204 Да будут прокляты их души! И как земля злодеев носит!" Потом негромко произносит: "Опять меня порочат? Что ж! 3208 Живуча в этом мире ложь! Защитник у меня один - Ты, мой супруг и господин, В твоих руках судьба моя. 3212 Но знает вышний судия, Что оклеветана я ими, Недоброхотами моими, И он, благий, воздаст сурово 3216 За все их происки и ковы!" Король Изольде: "Слушай дале: В свои владенья ускакали, Пылая гневом, эти трое". 3220 "Из-за чего?" - "Скажу, не скрою: Из-за тебя". - "Но объясни, Что надо им?" - "Твердят они, Что не снята с тебя вина 3224 В грехе с Тристаном, что должна Ты суд пройти ..." - "А если "да" Скажу на это?" - "Ну, тогда ... Тогда с повинной к нам придут". 3228 "Так назначай же божий суд!" - "Когда? Сегодня?" - "Как ты скор!) "Зачем же медлить?" "Мой сеньер, Молю, не отвергай совета. 3232 Им надо сжить меня со света: Пусть оправдаюсь, пусть пройду Искус суровый по суду - Но что баронам суд господний? 3236 Язык прикусят на сегодня, А завтра снова ожидай - Изольду, мол, суду предай! Будь я хоть ангела невинней, 3240 Мне нет защиты на чужбине! Но перед небом я чиста, Так что мне ложь и клевета! Хотят суда - пойду на суд, 3244 Все испытания снесу - Да будет правды торжество! Я требую лишь одного: Пускай присутствуют при том 3248 Король Артур со всем двором. Уж если обеленной выйду, Они-то не дадут в обиду, Когда какой-нибудь барон, 3252 Будь сакс, будь корнуэльсец он, Начнет точить поклепов яд - Они его не пощадят! Хочу, чтоб прибыли сюда 3256 Король Артур ко дню суда С племянником своим Говеном {64}, Столь доблестным и несравненным, Кей-сенешаль {65}, и Жирофлет {66}, 3260 И, рыцарства прекрасный цвет, Сто из артуровых вассалов. Тогда, как я тебе сказала, Они, увидя божий суд, 3264 По свету правду разнесут, Лгать корнуэльцам не позволят, Изветчикам не помирволят. Назначь же срок, сеньер, заране, 3268 И пусть на Белой на Поляне Сберется стар, сберется млад, Кто нищ и гол, и кто богат, Не то утратят все именье. 3272 Тем временем без промедленья С известьем этим я пошлю Гонца к Артуру-королю. Исполнен чувств высоких он 3276 И рыцарство - его закон: Со всем двором на суд прибудет". Король в ответ: "Пусть так и будет". И весть глашатаи несут, 3280 Что через две недели - суд. И вести три барона рады: Ждут приговора, как награды. И слух разносится везде, 3284 Когда назначен суд и где, И что король Артур прибудет Смотреть, как королеву судят, И рыцари его при нем. 3288 К Тристану между тем тайком Изольда спешно шлет пажа. "Скажи ему, что госпожа Из-за него сейчас страдает 3292 И от него лишь ожидает Изольда помощи по праву. Вблизи Поляны переправу И топь он знает, что народом 3296 Не зря Худым зовется Бродом. По этой топи от реки Людьми проложены мостки. Пусть в день суда Тристан с рассвета, 3300 Придет туда, переодетый, Весь в рубище, как прокаженный; Пусть чашку тянет униженно Не премини ему сказать - 3304 Пусть эту чашку привязать К себе веревкой не забудет, Да и клюку пусть раздобудет. Отказа прокаженным нет: 3308 Немало соберет монет. Пусть серебро прибережет, И мне подарит в свой черед В час тайной встречи те монеты". 3312 Паж Перинис в ответ на это: "О госпожа моя, тотчас Исполнен будет твой приказ" {67}. . . . . . . . . . . . . . . . . . Чуть на небе зардел рассвет, 3616 Садится, в рубище одет, Тристан у брода, духом весел. На шею кружку он навесил, Веревкой обвязав сперва. 3620 Под ним зеленая трава, А перед ним болото, грязь. Сидит, не скорчась, не скривясь, Широк в плечах, по виду хват, 3624 Не карла ростом, не горбат, Но шрамами весь изукрашен И на лицо отменно страшен. Чуть по дороге кто проходит, 3628 Тотчас он жалобу заводит: "Судьба мне мачеха, не мать! Уж лучше бы в гробу лежать, Чем у прохожих корку хлеба 3632 Выпрашивать во имя неба. Не пожелаю и врагу!" Кидает всяк ему деньгу. Так ловко вымогает он, 3636 Как будто смалу приучен Пройдохой быть и обиралой. Идет ли челядинец малый, Гонец бежит ли чей-нибудь - 3640 Тристан, главу склонив на грудь И причитает, и гундосит, И получает то, что просит. А если кто осыплет бранью, 3644 И плутом обзовет, и дрянью, Тристан в ответ промолвят тихо: "Дай бог тебе не ведать лиха". Иной рычит, - мол, петля плачет 3648 По тем, кто люд простой дурачит - А он и бровью не ведет И за ругателем бредет, Не отступает, провожая, 3652 Пока не снимет урожая, Да и обильного к тому ж. Монетку ль бросит знатный муж - Тристан поклоны бьет вельможе: 3656 Утробу, дескать, пламя гложет, И пересох от жажды рот. Теперь он хоть глоток хлебнет, А то и жить не стало мочи. 3660 Простак, внимая, слезы точит И в мыслях нет, что все - обман, Что перед ним сидит Тристан. Подходит, подъезжает к броду 3664 Все больше всякого народу. Оруженосцы во всю прыть Мчат, чтобы первыми прибыть, Шатры раскинуть побыстрее. 3668 А те шатры цветов пестрее. Коль знатен и богат сеньер, Отдельный у него шатер. Кто на коне, кто пешим ходом, 3672 Но всякий мнется перед бродом. Ступают кони в грязь с опаской, Барахтаются в жиже вязкой, - Где ж всадникам тут усидеть? 3676 Тристану весело глядеть. "Пришпорьте! - им кричит, смеясь. - Лицом не упадите в грязь! Эй, шпорьте, не жалея сил!" 3680 Кто ноги в тине увязил, Тот вылезает без сапог И рад, что голову сберег. А если кто совсем застрянет, 3684 Тристан бедняге руку тянет И помогает, но без толку: Толкает глубже втихомолку, Твердя: "Хвала и слава богу, 3688 Что оказал тебе подмогу, Но за мое благодеянье Пусть щедрым будет подаянье: Изгваздался, вам помогая, 3692 Одежка мне нужна другая". Лишь для того он мелет вздор, Чтоб радостью зажегся взор Изольды золотоволосой, 3696 Когда пройдет мимо откоса. У брода шум стоит великий. Разносятся далеко крики Застрявших в зыбкой той трясине, 3700 По маковку в грязи и тине. Кому беда, кому потеха. Меж тем король Артур приехал И рыцари его при нем, 3704 С кем он за Круглым за столом Как равный с равными сидит. Остановился и глядит На брод худой, на переправу. 3708 А кони у вельмож на славу, И новый дорогой доспех, И на щитах гербы у всех. Кто в бархате, а кто в шелку. 3712 Заводят игры на скаку. Тристан Артура узнает И сразу голос подает: "Ты на меня взгляни, король: 3716 На мне отрепье, голь да моль, Весь в струпьях, немочью изъеден, А скорбный мой родитель беден. Ты в серое одет сукно - 3720 Из Ратисбоны, знать, оно {68}. Рубаха белая видна Из реймского из полотна {69}, И телом ты и бел, и гладок. 3724 Чулки натянуты без складок, Они из тонкой, тонкой сетки И зелены, как лист на ветке. Поверх из теплой шерсти гетры. 3728 Меня ж пронизывают ветры, Я запаршивел, бос и наг, И если впрямь ты сердцем благ, Мне шерстяные гетры те 3732 Отдашь в великой доброте". Король растроганно внимает, И гетры паж с него снимает, И вот, довольный, ублаженный, 3736 Их надевает прокаженный, И милостыню клянчит снова, И за обновою обнова Ложится возле бедняка, 3740 Да все полотна и шелка. Пестрит дарами бугорок. Вот Марк-король, осанист, строг. Неспешно проезжает мимо, 3744 И громко прокаженный мнимый Вздыхает, охает, кричит, Своей трещоткою трещит, Пеняет хрипло на страданья, 3748 Вымаливает подаянье. "Подай мне, Марк-король, хоть малость!" И короля объемлет жалость, И вот уже снимает он 3752 Подбитый мехом капюшон. "От холода терпел ты много - Надень мой капюшон, небого". - "Сеньер, спасибо, - тот в ответ, - 3756 Я добротой твоей согрет". И дар за пазуху сует. "Скажи, где твой отец живет?" - "Уэльсец он, благий король, 3760 Из Карлеона {70}". - "А давно ль Ты меж людей изгой? "Сеньер, Три года протекло с тех пор, Как злой недуг меня сгубил. 3764 Красавицу я полюбил: Через нее и стал недужен, Всем страшен, никому не нужен, Через нее изнемогаю, 3768 Трещоткою народ пугаю, Брожу с протянутой рукой". - "Мне правду-истину открой: Она-то как занемогла?" - 3772 Что ж тут гадать? Переняла От своего от господина. У нас троих удел единый. Зато прекрасней, чем она, 3776 На целом свете лишь одна". "А кто ж?" - "Изольда. Но, ей-ей, Моя подруга схожа с ней". Смеется Марк на эту речь. 3780 Тем временем, гарцуя встречь, К нему король Артур спешит. И оба рады от души. Тот об Изольде вопрошает. 3784 "Тропой лесною поспешает, - Барон Андрет ее ведет. Но как ей перебраться вброд?" Ждут короли, что будет дале. 3788 А к переправе подскакали Три ворога меж тем. "Послушай, - Кричат Тристану, - где тут суше? Где лучше брод?" - "Повсюду грязь, 3792 Тот молвит, к ним оборотясь, - Вот только там не столь уж вязко". Клюкою тычет, как указкой, Туда, где самая трясина: 3796 "Там бутовище, а не тина". Коней пускают вброд бароны, Как указал им прокаженный, И липкой грязи вволю там, - 3800 По самое седло коням. И бултыхнулись три злодея, А он, как бы о них радея, Кричит, орет с бугра: "Сеньеры, 3804 Сильней, сильней вонзайте шпоры! Да ну же, бог вас разрази! Вам, что ли, нравится в грязи?" Все глубже вязнут скакуны. 3808 Бароны ужаса полны: Ни кочки, ни куста кругом. А на откосе на крутом Весь рыцарский собрался стан. 3812 Послушайте, как врет Тристан. "Пожитки на седло кидайте! В грязи утопнуть им не дайте! Плащи, плащи вам надо скинуть! 3816 Рукой гребите, чтобы не сгинуть! Я видел сам - здесь без труда Кто шел туда, а кто сюда, И бодрою к тому ж походкой". 3820 И ну трещать своей трещоткой, И кружкою при том бренчать, Давать советы и кричать. На берегу на супротивном 3824 Изольда в одеянье дивном Глядит на ворогов в грязище, На друга в облаченье нищем, И спешивается она, 3828 Спокойной радости полна. Людьми облеплен косогор. И короли, и весь их двор Следят за этими тремя, 3832 Как падают они плашмя, Встают и вновь бредут, скользя. Орет калека: "Так нельзя: Уже и королева тут, 3836 Пора начать над нею суд, Вам, что ж, послушать неохота, - Так по душе пришлось болото?" Шумит, гудит от смеха склон. 3840 Меж тем Деноалену он: "Тебя, сеньор, уж так мне жалко, Держись-ка за мою за палку". И палкой тычет, и тычок 3844 Того опять сшибает с ног. Теперь барон как грязи ком, Лишь волосы торчат торчком. А прокаженный вновь заводит: 3848 "Ох, силушка моя уходит! Недуг Акрийский {71} виноват, Что ноги быстрые болят, Что ноют днем и ночью кости, 3852 Что руки белые в коросте!" При королеве был Динас. Тристана он узнал тотчас, Ей незаметно подмигнул, 3856 Потом на Брод Худой взглянул И увидал, возвеселясь, Трех ворогов, попавших в грязь. С трудом те одолели брод, 3860 С них грязь потоками течет. Отмоются не так-то скоро! На них глазеют с косогора, Они ж до нитки все снимают, 3864 Одежду грязную сменяют. Я про Динаса расскажу. Он поглядел на госпожу И говорит: "Ты в шелк одета - 3868 Как перейдешь болото это? Наряд бесценный - вот беда! - Испорчен будет навсегда. Такую грязь не отскребешь, - 3872 Мне эта мысль как острый нож". Мигнув ему, она смеется: Отважное в ней сердце бьется, К тому ж и разумом она 3876 И хитростью наделена. Чуть ниже, там, где терн растет, Динас легко на берег тот Переправляется с Андретом, 3880 Она ж по-прежнему на этом. Стоит теперь, как перст одна, И через реку всем видна. Обращены все взоры к ней 3884 И рыцарей и королей. И, зная это, к иноходцу Она подходит и берется Подвязывать к лукам чепрак, 8888 Да так умело, споро так, Что даже конюх наторелый И тот ловчее бы не сделал! Потом и тебенькам {72} черед: 3892 Их под седло она сует. И вот уже с коня сняла Ремень нагрудный, удила, И, сжавши хлыст одной рукой, 3896 Чуть приподняв подол другой, Ведет коня спокойно к броду, Дает хлыста - тот входит в воду. И в удивление пришли 3900 И рыцари, и короли, И восхищаются согласно Изольдой храброй и прекрасной. Из шелка был ее наряд, - 3904 Таким торгует лишь Багдад, - Блио, и плащ, и шлейф по краю Обшиты мехом горностая; В кудрях златой сверкает венчик; 3908 Ложатся кудри ей на плечи, Златою нитью перевиты; Белы и розовы ланиты - Как вешний день она цветет. 3912 Изольда нищего зовет: "Иди скорей сюда! Есть дело". "О госпожа, - он ей несмело, - Прости, что прекословить смею, 3916 Но я тебя не разумею". "Боюсь испачкаться в грязи. Ты на себе перевези Меня на берег тот". - "О Боже, 3920 Такое счастье мне не тоже! Взгляни, владычица: я грязен, Горбун, урод и весь в проказе". Она в ответ: "Что из того? 3924 Недуга злого твоего, Не бойся, я не перейму". А он ей: "Сердцу моему Сладка, отрадна речь такая". 3928 К Изольде он идет, хромая. "Ты страшен! Отверни личину И поскорей подставь мне спину. Ты будешь конь, я верховой". 3932 Смеясь, он к ней встает спиной, И вот она верхом на нем, И короли со всем двором Глядят, как хромля, спотыкаясь, 3936 Притворно охая, шатаясь, Ее несет он через реку. Она сидит, обняв калеку, Ногами сжав ему бока 3940 И улыбается слегка. И все кричат: "Дивитесь, люди" {73} . . . . . . . . . . . . . . . . И не привидится во сне, 3944 Чтоб прокаженный на спине Нес королеву! Он убогий, Едва переставляет ноги, Давайте ближе подойдем - 3948 Вдруг упадут они вдвоем! И к берегу спешат бароны {74}, . . . . . . . . . . . . . . . И сам король Артур идет, 3952 А вслед за ним валит народ. Прекрасной ношей нагруженный, Бредет, качаясь, прокаженный, Уже у цели он, и вот 3956 Изольда на ноги встает. Он руку тянет, просит мзды За тяжкие свои труды. Король Артур взывает к ней: 3960 "Будь, королева, пощедрей! Он заслужил". Она в ответ: "К нему быть щедрой? Нет и нет! Он выклянчил уже немало - 3964 Наестся нынче до отвала! Суму он сунул под тряпье, Но я нащупала ее: Король, полно там всякой снеди, 3968 Не так уж этот нищий беден. Не корки, а хлеба в суме, К тому ж одет-обут к зиме. Пять эстерлинов {75} он за гетры, 3972 Возьмет - за твой подарок щедрый, А капюшон тот меховой, Что дал ему властитель мой, Нетрудно будет променять 3976 Хоть на осла, хоть на кровать. Людей стрижет он, как овец, Бесстыжий этот молодец. Но пусть зарубит на носу, - 3980 Не дам бездельнику ни су!" Смеются громко короли. Коня Изольде подвели. Все на Поляну поспешают 3984 И на скаку мечи скрещают. Чуть скрылись - и Тристан тотчас Пошел туда, где ждал Динас. Тот был уже давно готов, 3988 Взнуздал кастильских скакунов {76}, Взял два щита и два копья И для него и для себя. Тристан с Динансом облачились, 3992 Неузнаваемы явились. Лицо завесой белой скрыв, Назад учтиво отступив, Динас возле коня стоит. 3996 Могуч его скакун и сыт. Бель Жоеор {77}, Тристанов конь, Резвей, быстрее, чем огонь. Он черной саржей весь покрыт, 4000 Седло черно и черен щит, Завесой черной - нет чернее, - Тристан укрыл лицо и шею, А на копье значок тот самый, 4004 Что дан ему Прекрасной дамой. За поясом у них мечи, Под ними кони горячи, Среди холмов долиной едут, 4008 Между собой ведут беседу. Пред ними Белая Поляна. Узрев Динаса и Тристана, Ровен отважный вопросил, - 4012 Племянник он Артура был: "Кто, Жирофлет, вот эти двое? Их вид так важен и достоин!" - "Тот, в черном, наводящий страх {78}, - 4016 Из Черных, что живут в горах, А в белом с блещущим щитом, По облику мне незнаком. В них дух нечистый, не иначе". 4020 Те по Поляне Белой скачут. Их копья высоко подъяты, Щиты в руках могучих сжаты. Они с доспехами слились, 4024 Как будто в них и родились. Марк и Артур склоняют слух К речам неспешным этих двух: Для них, мол, Корнуэльс - чужбина, 4028 Их край - просторная равнина. И многие на них глядят, Они же взорами скользят, Глазами неустанно бродят, 4032 Но тех, кто нужен, не находят. Изольда с верною Бранжьеной Обоих признают мгновенно. А между тем Андрет верхом, 4036 С высоко поднятым копьем, Летит к Тристану, словно ветер, Ему в лицо попасть он метит. Тристан Андрета признает, 4040 И охнуть не успел народ, Как выбит из седла барон. Он ранен в руку, побежден, Лежит, бессилен и унижен, 4044 У ног Изольды неподвижен. Увидел Говернал в тот миг, Что едет от шатров лесник, - Тот, что задумал, низкий тать, 4048 Тристана спящего предать. К врагу он мчится, как стрела, Предатель видит - смерть пришла, Похолодел, дрожит со страху. 4052 Его пронзает сталь с размаху, И, прежде, чем пришел священник, Дух испустил лесник-изменник. И, в простоте нелицемерной, 4056 Изольда, радуясь безмерно, Смеется, скрытая покровом. Меж тем, насупившись сурово, Собрались Жирофлет, Ивен, 4060 Толас, Корис, Синглор {79}, Ровен. И говорит Говен: "Сеньеры, Как быть? Смолчать, потупив взоры? Я думаю, нечистый дух 4064 Стоит на страже этих двух, Но пусть хоть сотнями хранимы, Убит один из наших ими: Долг рыцаря - отметить врагам". 4068 Король Говену: "Был бы нам Отважный подвиг сей по нраву". Но, одолевши переправу, Уже на берегу другом 4072 Тристан и Говернал вдвоем. Решив, что духи эти двое, Все их оставили в покое. Артур с Изольдой едет рядом, 4076 И путь ему - одна отрада {80}. . . . . . . . . . . . . . . . . . Расселись все бок о бок, в ряд. 4184 Поодаль короли сидят: Меж них, обоим сжавши руки, Изольда в ожиданье муки. Лежат на драгоценной ткани 4188 Святые мощи, и в охране Говен в изглавье зорко бдит. Артур с Изольдою сидит И первый слово молвил он: 4192 "Прекраснейшая среди жен, Клянись, Изольда, пред мощами, Что не было вовек меж вами, Между Тристаном и тобой 4196 Любови грешной и срамной". И, к небу обративши взоры, Изольда говорит: "Сеньеры, Внемлите клятве все округ, 4200 Внемли и ты, о мой супруг! О боже, сущего создатель, Святой Гиларий {81}, мой предстатель, Услышана да буду вами! 4204 Я чудотворными мощами Клянусь - меж бедер у меня В ночи ль, средь белого ли дня Лишь двое были: первый тот, 4208 Кто нес меня по топи вброд - Тот жалкий нищий прокаженный - Да Марк-король, кому я в жены На веки вечные дана. 4212 Вся правда господу видна: Да, нищего я обнимала... {82} . . . . . . . . . . . . . . . . И это клятвенное слово 4216 Я подтвердить сейчас готова". И слышит это стар и млад. Все крестятся и говорит: "Помилуй королеву, Боже! 4220 Нет, так солгать никто не может! Тот нехристь или лютый зверь, Кто не поверит ей теперь. Оправдана Изольда нами, 4224 Поклявшися перед мощами При королях, при всем народе, Что были у нее меж бедер Лишь двое - прокаженный тот, 4228 Который нес по грязи вброд Изольду в девять поутру, Да Марк-король, ее супруг. Пусть ад ее врагов пожрет!" 4232 Король Артур тогда встает И Марку слово говорит, И речь его как гром гремит, "Король, господен правый суд 4236 Сейчас мы все узрели тут. Изольда пред тобой безвинна, И коль наветов яд змеиный Бароны лить начнут опять, 4240 Клянусь, всем трем не сдобровать! Не будет мною пощажен Ни Гондоин, ни Гвенелон, И ты, Деноален-злодей, 4244 Заплатишь головой своей! Где б ни был я - стрелой примчусь, С клеветниками расплачусь!" И Марк ему в ответ: "Сеньер, 4248 Благодарю". Доволен двор: Нелюбы эти трое всем. В отъезд сбираясь между тем, Артур отважный и премудрый 4252 Изольде молвит златокудрой: "Ко мне, сеньера, слух склони, Суровым взором не казни, Тебе служить до гроба рад, 4256 И пусть твои враги дрожат! По праву преданного друга Просил я твоего супруга Клеветникам не верить впредь, 4260 Наветы гнусные презреть". "С тобою я во всем согласен", - Так молвил Марк, и восвояси Они уехали затем: 4264 Марк в Корнуэльс, Артур в Дархем. Тристан в лесу недолго прожил И в Корнуэльс уехал тоже. Марк в Тинтажеле мир вкушает - 4268 Он всем соседям страх внушает, И вот охотится, пирует. Изольда с ним, но все горюет И предана любви былой. 4272 Меж тем, взыскуя мести злой, Три лиходея, не смирясь, Плетут коварных козней вязь. Алчбою к золоту томим 4276 Приходит наговорщик к ним И молвит: "Если я совру, Как пес паршивый пусть умру. За королеву посейчас 4280 Лютует Марк-король на вас. Накиньте петлю мне на шею, Коль вам, сеньеры, не сумею Тристана показать тайком, 4284 Когда с Изольдой он вдвоем. Тристан, как сам Ренар, хитер {83}: Едва со всею свитой в бор Король на лов уедет дальний - 4288 Уж он в его опочивальне. В окно, что справа, киньте взгляд, И пусть меня поглотит ад, Коль не увидите воочью 4292 Его - на зорьке или ночью. Сжимает лук одной рукой И держит две стрелы в другой. При нем и меч". - "С чего ты взял?" 4296 "В окно увидел и признал". - "Кого?" - "Я говорю - Тристана". - "Когда?" - "Да нынче, ранним-рано". "И он пришел один?" - "Вдвоем: 4300 Наставник Говернал при нем". - "А где ж их кров?" - "В горах живут". "Им, верно, дал Динас приют". - "Должно быть, так". - "Ну, все равно. 4304 Как нам увидеть их?" - "В окно. Но только за услугу эту Вы дайте мне сперва монету". - "А много ль?" - "Марку серебра". 4308 "Платить, пока идет игра? Нет, погоди. Ты ловок больно! Мы обещаем - и довольно. Когда Тристана впрямь захватим, 4312 Не скаредно тебе заплатим". И шепчет душегуб лукавый: "Есть в спальне королевской справа Оконце, скрытое ковром. 4316 А в садике под тем окном Течет ручей. Его откос Высоким шпажником порос. С зарей пусть кто-нибудь из вас 4320 Шмыгнет в тот сад - да чтоб припас И взять с собою не забыл Сук подлинней, да заострил Конец того сука заране. 4324 Пусть он перед оконцем встанет, Суком ковер тихонько сдвинет И взором горницу окинет, И сам тогда он убедится, 4328 В силке ли знатная та птица. Пусть не боится ничего: Из спальни не видать его. Три утра пусть постережет, 4332 И если вам язык мой лжет, Пускай его отрежет нож". Бароны говорят: "Ну что ж, Заплатим. Наше слово свято". 4336 Ушел бесстыжий соглядатай. Бароны судят и рядят, Кто первый проберется в сад И, притаившись под окном, 4340 Застигнет любящих вдвоем. И вот решают - для почина Отправить первым Гондоина. Как радуются эти трое, 4344 Тристану западню устроя! Меж тем, Изольда в Тинтажеле, Не ведая о черном деле, К Тристану Периниса шлет: 4348 "Пусть на заре ко мне придет: Король ночует в Сен-Любене" {84}. И мчится паж быстрей оленя, Несет Тристану эту весть. 4352 Конец у всякой были есть. Тристан, поднявшись до рассвета, Покуда тьмой земля одета, Собрался в путь, ему не новый, 4356 Что вел по заросли терновой. Там, где кусты прорезал луг, Чуть замедляет шаг и вдруг, Сквозь ветви бросив взгляд орлиный, 4360 Зрит вероломца Гондоина, И для удара меч заносит. "О боже правый, - рыцарь просит, - Пусть враг мой ближе подойдет". 4364 Но в сторону уходит тот. Он и для стрел недосягаем. Бессильной яростью сжигаем, Стоит Тристан, но в этот миг 4368 Пред ним Деноален возник. Тот был не пеший, а верхом На иноходце вороном, При нем два кровных пса борзых. 4372 Науськивал он громко их На вепря, что среди кустов Укрылся от свирепых псов. А те ворчат и зубы щерят, 4376 Но им не взять сегодня зверя: Уйдет добыча, а взамен Умрет сейчас Деноален От раны, да такой, что тут 4380 И чудодеи не спасут. Тристану плащ теперь помеха. Его он скинул, чуть подъехал К терновой заросли барон. 4384 Прыжок - и рыцарь, разъярен, Глазам злодея предстает. От ужаса немея, тот Пытается бежать. Напрасно! 4388 Он наземь падает безгласно, Не вскрикнув: "Ранен я тобой!" Склонясь над мертвой головой, Волос врага две длинных пряди 4392 Срезает рыцарь. Как отраден Изольде будет этот знак, Что обезглавлен лютый враг! Он хочет время наверстать, 4396 Чуть не бежит, но мысли вспять Обращены. "Куда так рано Шел Гондоин через поляну Какое вновь замыслил дело? 4400 Увы! Судьба не порадела, Чтоб нынче, как Деноален, Он превратился в прах и тлен!" Деноалена обезглавив 4404 И бога восхвалив, восславив, Тристан вложил в ножны свой меч, И плащ, что прежде сбросил с плеч, Надел, и капюшон накинул, 4408 Ствол дерева на труп надвинул И поспешил к Изольде милой. Послушайте, что дальше было. Покуда рыцарь был в пути, 4412 К оконцу спальни подойти Успел барон. Он глянул вниз - Был в горнице лишь Перинис. Пол густо устлан тростником. 4416 Бранжьена верная потом Явилась, расчесавши косы Изольде золотоволосой И гребень все еще держа. 4420 За нею следом - госпожа. Ждет за окном злодей в тревоге, И вот уж рыцарь на пороге. При нем его бессменный друг - 4424 Без промаха разящий лук, И две стрелы в руке одной, Две пряди длинные в другой. С плеч сбрасывает плащ Тристан - 4428 Высок и прям прекрасный стан. Изольда рыцаря встречает, Поклоном низким привечает, В оконце смотрит мимолетом 4432 И за оконным переплетом Зрит чью-то голову она, И гневом грудь ее полна. Но разум ей недаром дан. 4436 "Ты видишь, - говорит Тристан, - Твой враг моей рукой убит: Деноален ни меч, ни щит Уже не купит, не продаст". 4440 "Спокойней станет нам, бог даст, - Она ему. - Но лук взведи, Как он натянут, погляди". Лук взводит рыцарь, удивляясь, 4444 О короле меж тем справляясь, Изольда ж отвечает так: [Мол, западню готовит враг.] {85} Коль жив останется злодей, 4448 Он Марку-королю и ей Войну кровавую объявит. Но от беды господь избавит, - Падет их ворог, бездыхан. 4452 "Еще раз лук взведи, Тристан, Проверь, туга ли тетива". Такие говорит слова, Как будто ей шутить охота: 4456 "Я вижу здесь дурное что-то". И рыцарь, на догадку скор, Немедля вверх бросает взор, Глядит, недвижный и сторожкий, 4460 И видит - голова в окошке, И Гондоина узнает, И Сыну божьему он шлет Моленье, ужасом объятый: 4464 "Дай в цель попасть стрелой пернатой! За нас приявший смерть лихую, Тебя, Спаситель наш, молю я! Безвинных погубить затеяв, 4468 Один из гнусных трех злодеев Вон там стоит. О боже правый, Дай твари отомстить лукавой! Пусть он стоит не шевелясь". 4472 И меткая стрела взвилась, Могучей послана десницей. Уже она не отклонится: Пронзает Гондоину око 4476 И в мозг вонзается глубоко, В полете быстром так легка, Что ласточку и мотылька Обогнала бы та стрела! 4480 Как в мягкий плод, она вошла Злодею в голову, и он, Тристаном наповал сражен. Лежит недвижен, онемев, 4434 Сказать пред смертью не успев: "Я ранен! Мне грехи, о боже... {86} ^TТРИСТАН-ЮРОДИВЫЙ^U Перевод со старофранцузского Н. Я. Рыковой (Произведение публикуется полностью.) Здесь начинается рассказ о Тристане {1} Тристану к милой нет пути. Подальше должен он уйти От гнева Марка-короля {2}. Грозит ему беда большая: 5 Король решился, не взирая Уже на близкое родство, Схватить и умертвить его. Племянник первый изменил - Он королеву соблазнил. 10 И с сердцем, горем сокрушенным, Воззвал король к своим баронам, Собрал он их и весь свой двор, Сказал, как жжет его позор, Как гибнет честь его от ран, 15 Что гнусно ей нанес Тристан. И говорит он им: "Сеньеры, Что скажете? Ведь мне позора Не искупить, покуда я Пред ним бессилен, как дитя. 20 А он, мятежный и преступный, В стране какой-то недоступной И неизвестной мне таится, Суда и казни не боится. Давно, клянусь святым Оде, 25 Я не бывал в такой беде... {3} Святой Самсон из Корнуэльса {4} Порукой вам: кто без обмана Мне скажет, где найти Тристана, Кто мне Тристана приведет, 30 Тех и любовь и дружба ждет". Бароны Марка окружают, Найти Тристана обещают. Но сенешаль Динас {5} печален, Он в сердце жалостью ужален 35 И вот гонца к Тристану шлет, Чтоб и узнал и понял тот, Что Марк смирить не хочет гнева И за бесчестье королевы Ему сулит он смерть лихую. 40 В недобрый час Тристан, ликуя, Любовь-обманщицу познал И зависти добычей стал. Он не обрадовался вести, Что Марк упорно жаждет мести: 45 Земли ему не увидать, Откуда должен был бежать. Вздыхает он, тоской томим, Что милой нет Изольды с ним. А хоть и есть Изольда {6} - все же 50 Не та, что всех ему дороже. Так что же делать, как стараться С любимой снова повстречаться, Когда нельзя ему туда? "О господи! Что за беда! - 55 Воскликнул он, - какой напасти Я жертвой стал от этой страсти, Не сетуя и не кляня Ее, разящую меня! Но как же я стремиться смею 60 К тому, что мне всего милее? Ведь я бежал. Живу в разлуке С ней, что такие терпит муки И гнет, и горький стыд такой. Увы, мне выпал жребий злой, 65 И тщетно я борюсь с судьбой, И я в беде, и я в ответе За ту, что всех светлей на свете. Утратит пусть ее любовь, Терзаться станет вновь и вновь 70 Кто, жалкий, усомнится в ней. Любовь, ведь ты всего сильней! Так прогони ж мою недолю: Покорную влюбленной воле Моей Изольду мне верни. 75 Пусть бог мои пустые дни Продлит до этого мгновенья! Она дала мне исцеленье. Господь! Пускай же будет снова Она свободна и здорова! 80 Чего от бога мне желать? Лишь весточку бы ей послать Да знать, что волею святой Господь дарует ей покой! А высшей было бы наградой - 85 И больше ничего не надо, - Чтоб с той, которую зову, Я повстречался наяву! Увы, как мало значу я! Тоска с ума сведет меня 90 И страх за ту, с кем нет мне встречи И чьей я не услышу речи. Так ночью темною и днем Я в мыслях только об одном. Так что же будет? Неужели, 95 О господи, я в самом деле Умру, не повидав любимой, Лечившей так неутомимо Ту рану страшную мою, Что мне Морхольт нанес в бою, 100 Чтоб вновь окрепнувшая сила Островитян освободила {7} От подати ужасной их Чудовищу пещер ночных? Боюсь сурового суда 105 Ее, за то, что к ней, туда Я не спешу, презрев запреты, Хотя б тайком, переодетый. Раз мне иначе с ней не быть, Велю себя остричь, обрить. 110 Не то любой, корысти ради, Меня узнавши, выдаст дяде. Должны совсем другими стать Одежда и лицо - вся стать, Чтоб мне скитаться не пришлось 115 Весь век с моей любимой врозь". И вот, не медля ни мгновенья, Оставил он свои владенья И к стороне пошел закатной Без шлема, без кольчуги ратной. 120 И ночью он идет, и днем, И вот на берегу морском Стоит почти совсем без сил. Как много он переносил Из-за возлюбленной своей, 125 Безумнейший из всех людей! Себя Тантрисом {8} он назвал. Когда морской кипучий вал Его принес на берег милый. Для всех безумец он постылый: 130 Лицо в царапинах, он рвет Свою одежду, встречных бьет. Он срезал кудри золотые. На судне моряки лихие Юродивым его считали, 135 Но в сердце скорбном не читали. В руке дубину держит он. Идет. Летят со всех сторон Насмешки, камни, ругань злая, Но он идет, не замедляя 140 Нисколько шага мимо, мимо Всего и всех - к своей любимой. И все Тристану нипочем, Он не жалеет ни о чем. Одно лишь хуже всяких бед: 145 Изольды нет, Изольды нет. Но скоро быть иной поре. Шута ль не примут при дворе? Забавный и смешной юрод, До королевы он дойдет. 150 Как он гадал, так и случилось: Вот дверь последняя открылась, Пред королем Тристан стоит, Являя самый жалкий вид. В лохмотьях, стриженый - о нем 155 "Дурак - все скажут - дураком". Чего любовь не совершает! И Марк Тристана вопрошает: "Как звать" - "Пик_у_". - "А сын ты чей?" "Из храбрых мой отец мужей". 160 "А мать?" - "Я от морской коровы {9}. Привел с собой сестру, готова Брюнгильда {10} вам во всем служить. А я с Изольдой стану жить". - "А что ж ты сделаешь тогда?" - 165 "Я уведу ее туда, За облака, в мой светлый дом, Средь роз и лилий заживем Мы там подальше от твоих Людей, король, валлийцев злых. 170 Господь их да предаст позору! Но я не кончил разговора: Вели Бранжьене принести Того напитка, что в пути Тристану подала она, 175 И мы на горе, допьяна С Изольдой напились твоей. Спроси Изольду. Если ж ей Рассказ мой кажется обманом, Так он ведь - сон, и в этом странном, 180 Бреду всю ночь томился я. Не все ты знаешь про меня. Взгляни в лицо мне - и поймешь: Ведь на Тантриса я похож? Боль от ударов я знавал, 185 Как стрелы я тростник метал, Кореньями питался в чаще, Лежал на мху с Изольдой спящей ". Я больше рассказать бы мог..." "Нет, лучше отдохни, дружок, 190 Неровен час, начнет меня Сердить такая болтовня!" "Вас мои речи рассердили? А мне ваш гнев - что горстка пыли". Тут рыцари промеж собой: 195 "Его слова - не бред пустой" - "А помнится вам страшный час, Когда, король, нашли вы нас В том шалаше, где под ветвями Мой острый меч лежал меж нами? 200 Я сделал вид, что погружен Полдневным зноем в мирный сон. Погожий май тогда стоял, И солнца ясный луч играл На розовых ее щеках. 205 По воле божьей вышло так. Король свои перчатки в наш Убогий положил шалаш, Ушел. Но хватит: ведь она - Я знаю - помнить все должна". 210 Марк на нее глядит. Склонила Изольда голову, накрыла Ее плащом и говорит: "Дурак, господь да поразит Тех моряков, что мне на горе 215 Тебя не выбросили в море". Но отвечает ей Тристан: "Удар ваш злой напрасно дан. Когда бы, госпожа моя, Вы точно ведали, кто я, 220 Наедине меня узнали, - Замки бы вас не удержали И властный голос короля. Храню доныне перстень я, Который получил от вас 225 В наш горький, наш последний час! Я прожил столько дней постылых! Тот день проклятый породил их. За все, что мог перестрадать я, Откройте мне свои объятья, 230 Целуйте друга все нежней Во мраке горницы своей, Утешьте же его скорей. Не то мне жить - немного дней. Идер, тот, кем убит медведь {12}, 235 Был меньше вынужден терпеть Из-за Артуровой жены {13}. Вы милосердней быть должны, Вот из Британии {14} бежал я, По всей Испании блуждал я, 240 И где томлюсь в изгнанье я, - Не ведали мои друзья. Но нынче - позади скитанья. Нам снова пробил час свиданья. Безумцем я пришел сюда, 245 Чтоб вам не причинить вреда. Но натерпевшийся не в меру, Утратил в счастье наше веру". Бароны слушали, молчали. Один другому шепчет в зале: 250 "Побиться об заклад могу - Король поверит дураку". Но Марк на выезд кличет их: Спускать он хочет птиц своих. Линяли соколы, и вот - 255 Давно уж не было охот. Зал пуст - ни короля, ни свиты. Лишь на скамье - Тристан забытый. Изольда - в комнате своей, Где даже пол из янтарей. 260 Зовет она свою девицу. "Ну как? Тут есть чему дивиться! Юродивого ты слыхала? Горячка б на него напала! Так горько речь он вел, так странно 265 И про меня, и про Тристана, Который мне доныне мил! Увы! Как он меня срамил. Я то бледнею, то краснею, Ступай, зови его скорее!" 270 Тристан лишь этого и ждал, Но речь такую услыхал: "Вас королева для беседы Зовет к себе. Про ваши беды С три короба вы наболтали 275 И словно желчью обдавали. Рука бы добрая нашлась Веревку затянуть на вас!" "Бранжьена, зря ты судишь так: Не самый я большой дурак". 280 "Какой же черт поведал тут Вам, сударь, как меня зовут?" "Давно я знаю ваше имя, Клянусь я головой с моими Кудрями бывшими, - она 285 Рассудка нынче лишена Лишь из-за вас. Просите ж, дева, Чтоб воздала мне королева Хотя б за четверть испытаний, За половину всех страданий". 290 И глубоко вздохнул Тристан. Но тут юрода стройный стан, Изящность ног его и рук Заметила Бранжьена вдруг Все в нем приятно, соразмерно, 295 И ей подумалось: наверно Не без ума юродство это, А бешенства там вовсе нету. "Страдал ты, рыцарь, все терпя, Пусть бог благословит тебя, 300 Но от лихой молвы храня И королеву и меня. Прости, что дерзкой я была, И не держи на сердце зла". "Мне не за что на вас сердиться". 305 Тогда промолвила девица: "Так будь же добрым без обмана И не изображай Тристана". "Я сам бы этого хотел, Но тот напиток овладел 310 Так властно всей моей душой. Что мыслью я живу одной - Служить любви. Молю творца, Чтоб до благого он конца Довел меня. Но зелье злое 315 Навек рассудка и покоя Меня лишило в жизни бренной. О, как ошиблась ты, Бранжьена! Из разных трав не для того Тогда готовили его. 320 Пьянит, как прежде, нас питье, И гибну я из-за нее. Ведь я - Тристан, на горе нам". Бранжьена тут к его ногам, Признавши наконец, упала, 325 Молить о милосердье стала, Но он, подняв ее, тотчас Целует много, много раз. Он просит у нее тревожно Помочь ему как только можно, 330 А в чем помочь - известно ей, И надо действовать быстрей. Взяв за руку, его в покой Ведет Бранжьена за собой. Изольда только увидала - 335 От гнева вся затрепетала, Злясь на него и негодуя На болтовню его пустую. Учтиво, без подобострастья Изольде он желает счастья: 340 "Да охранит отец небесный Вас, госпожа, с Бранжьеной честной. Ведь госпожа меня спасет, Когда любимым назовет. "Друг" и "подруга" не слова! 345 Любовь по-прежнему жива. Но как ни натерпелся я, - Совсем не жалко ей меня. И голод я, и жажду знал, На жестких ложах ночевал, 350 Душой и сердцем истомился, Но перед ней не провинился. Господь наш в некую пору Был добрым кравчим на пиру: Сухим увидя в чашах дно, 355 Он воду превратил в вино {16}. Так пусть же, сняв безумье разам,. Вернет он мне мой прежний разум!" Ни слова та не отвечает, И вот Бранжьена к ней взывает: 360 "Как приняли вы, госпожа, Того, кто верно вам служа, Всех полюбивших превзошел, Но только скорбь и боль нашел? Рукой его коснитесь шеи: 365 Остригся он, чтоб поскорее, Хоть как юрод, добраться к вам. Ведь это же Тристан, он сам!" "Нет! Вспомнить лишь, каким он был, Когда на берег наш сходил! 370 В нем низкое коварство есть. Тристан мою позорить честь Не стал бы, похваляясь в зале, Где все его сейчас слыхали". "Нет, госпожа, я сделал так, 375 Чтоб всех оставить в дураках И, обманув вниманье дяди, Проникнуть к вам в таком наряде". "Как мне загадку разгадать?" "Позвольте мне еще сказать: 380 Забыт ли вами Гамарьен {16}? Изольду он в позорный плен, Горя желаньем, уводил. Кто вас тогда освободил?" "Тристан, Тристан своим мечом 385 В уборе пышном боевом". И тут поверил он, что вновь Вернет себе ее любовь. А большего ему не надо, Затем, что большей нет награды. 390 "Но я не схож ли с тем, кто вас Один от Гамарьена спас, И не подобен ли тому, Кто руку отрубил ему?" "Конечно, вы мужчина тоже, 395 Но на Тристана не похожи". "Увы! Тем хуже для меня, Но вашим был арфистом я, Взгрустнулось как-то, и ко мне вы Зашли, Изольда-королева... 400 Послушайте меня еще: Когда я ранен был в плечо Морхольтом страшным, то не вы ли Меня лелеяли, лечили? И поднят вами лишь одной 405 Я был без помощи иной, Когда (все это подтвердят) Меня свалил драконий яд. Затем, велев мне в ванну лечь, Взялись вы мой почистить меч, 410 Зазубрину на нем нашли, И вам тотчас же принесли Лоскут, чья пышная парча Осколок этого меча Хранила. Вы же приложили 415 Его к мечу и все открыли. И ненависть ко мне зажглась Тогда, возлюбленная, в вас. И вы, от ярости дрожа, Двумя руками меч держа, 420 Метнулись на меня, но разом Я успокоил вас рассказом О волоске о золотом {17}, Что погубил меня потом. Беду же - правду вам сказать - 425 Наворожила ваша мать. Мне вас торжественно вручили, Корабль отлично снарядили. Три дня на парусах мы шли, Но ветер стих, и налегли 430 На весла мы. Я греб со всеми. Полуденное было время. Жара, хотелось пить, - и вот Бранжьена быстрая идет В трюм за прохладным кувшином. 435 Ошиблась - и не тем питьем Вмиг наполняет кубок мой. Его прозрачною струей Упился я, прогнав усталость, Чудесным нам тогда казалось 440 Все то, что помните и вы. Зачем мы встретились? Увы!" "Пришлось вам много почитать, Чтоб здесь у нас изображать Тристана, бог его спаси. 445 С позором ноги уноси, Пока не исчерпал вранья!" "Напомнить вам, как прыгнул я Из той часовни? Уводили Вас прокаженные, решили, 450 Нассорившись и набранясь, Избрать того, кто первый вас Возьмет и насладится вами В лесу, под темными ветвями. А я тогда в засаде ждал. 455 Со мною был лишь Горвенал, Должны вы знать его, конечно, Ведь он прославлен мной навечно. Не нападал я на больных, Но Горвенал отделал их 460 Дубинкой, бог его храни, И вмиг рассеялись они. А мы в лесу скрываться стали И слез немало проливали. Отшельник жив еще, Огрин? 465 Нам другом был лишь он один". "Я не отвечу ничего, И нет вам дела до него: Достоин, кроток он и благ, А вы - вреднейший из бродяг. 470 Чего хотите в деле странном Добиться ложью и обманом? Вот задержать я вас велю, На суд представлю королю". "Вам плохо, госпожа, придется, 475 Когда он в деле разберется. Достоин, говорят, награды, Кто послужил любви, как надо, А речи ваши - весь почет, Что друга от Изольды ждет? 480 Я верил в милую, но нет: Погас теперь последний свет". "Кто ж вас обидел, сударь мой?" "Я вижу, что отвергнут той, Кем был любим, и буду вновь! - 485 Господь храни мою любовь. Ну, а сейчас скажу вам так: Чудна повадка у собак. Хюсден, мой пес, не пил, не ел, Когда на привязи сидел. 490 Чуть не взбесился он, три дня Промучившись из-за меня, Но был отпущен, слава богу, И вмиг нашел ко мне дорогу. Скажите мне, где он сейчас?" 495 "Со мной, могу заверить вас. Отдам Хюсдена лишь тому я, Кого люблю, о ком тоскую, С кем буду счастлива опять". "Пускай Изольда показать 500 Велит мне моего Хюсдена, Чтоб он узнал меня мгновенно". "Городите вы сущий вздор. Ну что вы для него? С тех пор, Как нет Тристана моего, 505 Не подпускает никого К себе Хюсден, и зубы скаля, Скулит от горя и печали. Что ж, пусть он будет приведен". Вот пес отвязан. Слышит он: 510 Хозяин сам его зовет. Из рук Бранжьены мигом рвет Он поводок, к Тристану мчится, Визжит, у ног его кружится И мордой тычется в колени, 515 И руки лижет в умиленье. Никто доныне не видал, Чтоб пес так бурно ликовал, Хюсдена пожалеет всякий. Но этой радостью собаки 520 Изольда странно смущена: Похож теперь на колдуна Юрод-обманщик в платье старом. Тристан же псу: "Жив бог, недаром Я, видно, воспитал Хюсдена: 525 Твое-то сердце - неизменно, Ты ласковей со мною был, Чем та, кого я так любил. Лжецом она меня считает. Так пусть теперь сама признает 530 То, что дала мне второпях, Когда прощались мы в слезах, - Вот этот перстень золотой. Везде, всегда он был со мной. Как с нею, говорил с ним я, 535 Совета доброго прося, Грозил, не получив ответа, Снять и разбить его за это, Потом рыдал, как исступленный, Целуя изумруд зеленый". 540 Изольда перстень узнает, Теперь и пса она поймет - И лай счастливый, и смятенье, Пред нею милый, нет сомненья, "Ах, горе мне, ах, доля злая, - 545 Твердит она. - С ума сошла я; Как, злое сердце, смело ты К тому, о ком болело ты, Дороги сразу не найти? Прости, властитель мой, прости!" 550 Вот на руках его лежит Она без чувств, а он спешит И жизнь и свет вернуть прекрасной, Целуя ей бессчетно, страстно Лицо, глаза и нежный рот. 555 "Тристан, одно меня гнетет, Ты так страдал из-за меня! Дочь королей, способна я По-королевски награждать. Бранжьена, чем ему воздать?" 560 "Без шуток, госпожа, сначала Оденем гостя, как пристало. Изольда - вы, а он - Тристан". Да, долг велик, но малый дан Ей выбор - как сквитаться с ним. 565 "Чем друга мы вознаградим, Бранжьена?" - "Нынче время есть Все сделать, как велит вам честь, Пока король не возвратится!" "Пусть так его потешат птицы, 570 Чтоб он с неделю там гулял" {18}. И тут же, втайне, в тишине, С Изольдой вновь наедине Тристан под пологом алькова Подругу обнимает снова. ^TТома^U ^TРОМАН О ТРИСТАНЕ^U Перевод со старофранцузского Ю. Б. Корнеева (Произведение публикуется полностью.) Держа в объятьях королеву, {1} "Здесь не найдут нас", - думал он. Но карликом был приведен Король под сень дерев зеленых, 5 Чтоб уличить в грехе влюбленных. Во сне застали их, и все же Спаслись они по воле божьей. Промолвил карлику король: "Тут подождать меня изволь. 10 Я во дворец к себе пойду, Сюда баронов приведу - Пусть убедятся в их вине И сжечь дадут виновных мне". Слетел с Тристана сон, но вид 15 Он сделал, будто крепко спит. Когда ж король в кустах пропал, Тристан вскочил и прошептал: "Изольда, пробудитесь вмиг: Со мною вас супруг застиг. 20 Он из дворца взглянуть на нас Вассалов приведет сейчас, И по суду за прегрешенье Мы будем преданы сожженью. Но если я успею скрыться, 25 За жизнь вам можно не страшиться: Наказывать вас нет причины [Коль с вами не было мужчины. Чтоб вас спасти, уеду я, Изгнанник, в чуждые края.] {2} Меня там не услады ждут - Опасности и ратный труд. 30 Я так страдаю от разлуки Что не знавал сильнее муки. Я всей душою вас люблю И помнить обо мне молю. Пусть и вдали останусь мил Я той, кому здесь дорог был. 35 Пришла минута расставанья. Мне дайте поцелуй прощанья". Его Изольда не целует, А лишь глядит, как он тоскует, Сама рыдает безутешно 40 И говорит: "Мой друг сердечный, Нам этот день не позабыть, Печаль разлуки не избыть. Страшнее в мире нет несчастья. Так не терзалась отродясь я. 45 Коль вас не будет, друг, со мной, Не в радость мне и свет дневной. Томят мне сердце скорбь и грусть При мысли, что я вас лишусь. Но будем мы в любви верны, 50 Хоть плотски и разлучены. Вот перстень мой, ее залог. . . . . . . . . . . . . . . . . Не расставайтесь с ним, дружок". Сто раз на дню меняет он {3}, То духом бодр, то удручен, 55 Решенье, принятое им, И мыслит, ревностью томим: "Изольда, друг мой, до чего же У вас со мной судьба несхожа! Моя любовь, раз вы далеко, 60 Меня лишь мучает жестоко. В унынье провожу я дни, Для вас забав полны они. Мне лишь печали суждены, Вы ж радостью упоены. 65 Я лишь мечтать могу о вас, А вам приходится сейчас Супругу-старцу разрешать Утехи брачные вкушать. Я вашей плоти вожделею, 70 Но ах! - король владеет ею. Принадлежите вы вполне Теперь ему, как прежде - мне. И не желаю я чужого, Коль скоро короля седого 75 Изольда другу предпочла. Мне в мире лишь она мила, Но ей не хочется отнюдь Меня утешить чем-нибудь, Из-за чего я все сильней 80 Боюсь любовь утратить к ней. Боязнь моя - не страх пустой, Затем что нравлюсь я другой. Будь меньше в той любви и пыла, Мне жить без милой легче б было, 85 Но близ соперницы ее Растет желание мое. А коль несбыточно оно, Смириться мне пора давно И поступать, как мир наш весь: 90 Идти туда, где выход есть. Зачем в теченье многих лет Не знать утех, себе ж во вред? Зачем любовью к той гореть, Кто мне воздаст лишь горем впредь? 95 Любовь мне стоит стольких слез, Так много жертв я ей принес, Что вправе про нее забыть. Какой расчет вотще любить? Стал чужд Изольде прежний друг. 100 Она переменилась вдруг. Но боже правый, царь вселенной, Откуда эта перемена? Как позабыть могла она Того, чья жизнь ей отдана; 105 В себе то чувство подавить, Которого мне не избыть? Когда б я к ней остыл - о том Она б проведала чутьем, Как встарь, и я мог угадать, 110 Добра иль зла от ней мне ждать. Мне сердце шепчет, что она Любимому душой верна, А коль желание его Несбыточно - что из того? 115 За это предпочесть другую Изольде, право, не могу я. Мы с ней друг в друга так вросли, Так много мук перенесли, Что в грех я не поставлю ей 120 Несбыточность мечты своей. Когда бы милая могла, Она б не делала мне зла. А коль не по своей вине Она чинит обиду мне, 125 Не стану я ее винить И сам обиду ей чинить. Изольда, будь что будь, вреда Мне не захочет никогда. Нет, милой не отвергнут я, 130 Не предана любовь моя: Уже давно, будь это так, Мне сердце подало бы знак. Но хоть она чужда измены, В ней страсть хладеет постепенно. 135 Я сердцем чувствую, что мил Ей меньше, чем когда-то был. Она и медлит оттого Утешить друга своего. - Утешить? В чем? - В моей тоске. 140 - Где? - За морями, вдалеке. - Откуда знать ей, где я ныне? - Пускай поищет на чужбине. - Зачем? - Затем, что я ей друг. - Но может наложить супруг 145 На эти поиски запрет. - У ней искать охоты нет. Жить с мужем любо стало милой, А про меня она забыла. Я не корю ее за это: 150 Меня ей помнить смысла нету. Она прекрасна, как всегда; Ее натуре грусть чужда; Она довольна королем И не вздыхает о другом. 155 Ей столько муж утех дает, Что прежний друг на ум нейдет. Супруг ей столько ласк дарит, Что я Изольдою забыт. Что для нее моя любовь, 160 Когда она при муже вновь? Решенье правильно такое, Когда немыслимо другое; Довольствуйся тем, что дано, Коль лучшего не суждено. 165 Раз выбора нет у нее, Она хоть так берет свое И ублажает короля, С ним наслаждения деля, Привыкнет к ним она затем, 170 И буду я забыт совсем. К чему страдать, коль это так, И не вернуть ее никак, И ласки мужние вполне Заменят ей любовь ко мне? 175 Но неужели человек Страсть ценит ниже брачных нег И может ради наслажденья Все прошлое предать забвенью? Зачем он думает порой 180 Со злобой о любви былой И ненавидит что есть сил Все, чем когда-то дорожил? А ведь чинить ущерб и вред Тому, что ты любил, не след. 185 Коль больше чувства нет в груди, Возьми и просто отойди. В любви и в ненависти тож Знать меру подобает все ж. Всем нам случается порою 190 Творить и доброе, и злое, Но помнить лишь добро уместно, А злом за зло платить бесчестно. И злы, и добры мы: одно Другое искупать должно. 195 Нам чересчур любить негоже И слишком ненавидеть - тоже. Нельзя добро позабывать, Как и потачку злу давать; Грех за добро квитаться злом 200 И отвечать на зло добром. За то, что я Изольде был Когда-то несказанно мил, По гроб я ненавистью к ней Не оскверню души своей, 205 Пусть даже думать о Тристане Она и втайне перестанет. Не след мне к ней любовь хранить, Не след и ненависть таить, А надо тою же монетой 210 Воздать за равнодушье это. Пусть ведает она, что здесь Ей у меня замена есть И что с другой утешусь я, Как с мужем милая моя. 215 Но чем ей это доказать? Одним - себе супругу взять. Изольда тем обелена, Что в браке состоит она: Законным мужем наречен 220 Ей тот, кто ею предпочтен. Расстаться с ним она не властна, Хотя бы и желала страстно. Со мной не так - хочу с женою Я жить, чтоб милой стать ровнею: 225 Коль я к венцу пойду с девицей, Изольда разом убедится, Что мне супружество мое Поможет позабыть ее, Как ради мужа позабыт 230 Был ею тот, кто здесь скорбит. Так поступлю я не со зла, А потому, что предпочла Она мою любовь презреть, Чтоб муж ласкал ее и впредь". 235 Тристан в тревоге и сомненье. Страшится он принять решенье, Жениться или нет - не знает. Лишь тем себя он извиняет, Что положить пора ему 240 Конец мученью своему И в брак с девицею вступить, Чтобы Изольду позабыть, Как ради мужа - так он мнит - Тристан был ею позабыт. 245 Он не затем возьмет жену, Чтоб ставить в грех или вину Любимой жажду ласки мужней. Уловок рыцарю не нужно: Изольды Белорукой он 250 Красой и именем пленен. Зовись не так, она б навряд Красой его прельстила взгляд; Будь некрасива, он, ей-ей, Не вспомнил бы, как имя ей. 255 Вот две причины, почему Жениться хочется ему. Он должен стать супругом девы, Чтоб вникнуть в душу королевы И вызнать, почему и как 260 От бед сердечных лечит брак. Поймет он на себе самом, Что у Изольды с королем И можно ль от любви к другой Избавиться, живя с женой. 265 Так мыслит свесть он с милой счеты За все печали и заботы, Хотя лишь усугубит их Употребленье средств таких. Себя он жаждет исцелить 270 И все ж недуг стремится длить. Желает брачных он услад, Раз не вернуть любви назад. Краса и имя прежней милой - Вот что в другой его пленило. 275 За два достоинства он к ней И тянется душою всей: Когда б ее иначе звали, Он воспылал бы к ней едва ли; Не приглянулась бы она 280 Тристану, будь собой дурна. За имя и за красоту, Что отличает деву ту, И возмечтал вступить в закон С Изольдой Белорукой он. 285 Послушайте о вещи странной - О том, как мы непостоянны. Нет в людях твердости несколько. Они изменчивы настолько, Что склонность к злу от века в них 290 Сильней намерений благих. Так свыкся человек со злом. Что путает его с добром, Так низко пал, так измельчился, Что благородству разучился; 295 Таким стал жалким, грубым, лживым, Что не умеет быть учтивым. Исполнен злобой он до гроба, Хоть страждет сам от этой злобы, И примиряется со злом, 300 Нося его в себе самом. Тому на зло восстать не в мочь, Другой добра искать охоч И жизнь в погоне этой тщетной Растрачивает неприметно, 305 Толкаемый к делам дурным Благим намереньем своим. Мы, алча новизны, подчас Теряем то, что есть у нас, Но ищем худа от добра, 310 Хоть нам уняться бы пора. Мы часто жаждем то иметь, Чем лучше б ближнему владеть, И рады даром то отдать, Чем он мечтал бы обладать. 315 Благам, какие нам даны, Не понимаем мы цены: Ведь человек не дорожит Тем, что ему принадлежит. Своим не удовлетворен, 320 Чужого вечно хочет он, Прельщаясь им лишь потому, Что не дано оно ему. Так новизна слепит его, Что он не ценит своего, 325 А мнит, что лучшего добьется, И сам в накладе остается. Отнюдь не грех отринуть зло, Пока оно не возросло, И от пустых затей отречься: 330 Дурных обычаев беречься И злу в себе не потакать Не значит новизны искать. Но многих тем она прельщает, Что им сулит и обещает 335 Блага, которых нет у них, Хоть ждет всегда людей таких, Гонящихся за новизной, Расплата дорогой ценой. Таков у женщин нрав обычно: 340 Гнушаясь тем, что им привычно, Они мечтают об одном - Как бы поставить на своем. Но я черню их без причины, Затем, что склонны и мужчины 345 Отнюдь не меньше нежных дам Давать простор своим страстям И добывать путем любым То, что желанно стало им. Тот в милой мнит удвоить пыл 350 И ей становится не мил; Другой порвать намерен с ней И нравится ей все сильней; Отметить ей третий втайне жаждет И сам от этой мести страждет; 355 Решил четвертый страсть избыть И начал пламенней любить. Забыть Изольду мнит Тристан И мыслит, скорбью обуян, Второй Изольде мужем стать 360 Чтобы по первой не страдать, Хоть не храни он к ней любовь, Вовек бы не влюбился вновь. Он встарь Изольду так любил, Что и теперь к ней не остыл, 365 Но раз уж не вернуть ее, Смирил желание свое. Будь с ним Изольда-королева, Он бы презрел Изольду-деву. Им движет чувство, что не схоже 370 С любовью и враждою тоже: Будь то любовь, не мог бы он В Изольду-деву быть влюблен В ущерб той, прежней, что далече; Нет и о ненависти речи, 375 Коль лишь из чувства к королеве Он воспылал любовью к деве. Он ненавидеть, коли так, Не может первую никак: Будь полон к ней Тристан враждой, 380 Он не посватался б к другой; А если б впрямь ее любил, К второй бы холоден пребыл. Любовь измучила его, И доведен он до того, 385 Что ей идет наперекор, Чтоб не страдать, как до сих пор. Но бегством от скорбен былых Лишь пуще обостряет их. Случалось это уж не раз: 390 Когда кого-нибудь из нас Любовь в отчаянье ввергает, К таким он средствам прибегает В надежде исцелить недуг, Что много больше терпит мук - 395 От страсти, что кипит в груди, Совета доброго не жди. Я убедиться мог стократ, Что люди, коль они хотят Того, чего им не дадут, 400 На меры крайние идут, С досады делая такое, Что боль их умножает вдвое И от печалей не целит, А только новые сулит. 405 Тут дело не в любви одной, И не один тут гнев виной. Нет, нашим сердцем движет здесь Любви и ненависти смесь. Коль человек к тому стремится, 410 Чего не в силах он добиться, Чинит любым поступком он Себе же самому урон. Вот и решил Тристан с тоски Своим желаньям вопреки, 415 Чтобы Изольду позабыть, С другой Изольдой в брак вступить. Он столько ласк ей расточает, Ее родных так привечает, Что разрешают наконец 420 Ему идти с ней под венец. Назначен срок, и день пришел. Тристан друзей своих привел, И герцог со своими там. Готово все. Разубран храм. 425 С Изольдой под венцом Тристан, И мессу служит капеллан, Супружеством их сочетая, Как церковь требует святая. Оттуда все пошли на пир, 430 А после начался турнир Еще невиданный досель: Метанье острых дротов в цель, На копьях бой, и фехтованье, И всяческие состязанья, 435 Какие у людей в заводе На празднествах, такого вроде. В забавах день прошел, и вот Постель молодоженов ждет. Легла Изольда-дева спать. 440 Тристана стали раздевать, Но слишком узок для него В запястье был рукав блио {4}, И с пальца перстень соскочил - Тот, что на память получил 445 От милой он в саду, когда Они расстались на года. Тристан на перстень посмотрел, Все разом вспомнил и прозрел. Он убивается, крушится, 450 Не знает сам, на что решиться, И не ликует от сознанья, Что все его сбылись желанья, А лишь корит себя с тоской За неразумный шаг такой. 455 Он браку своему не рад, Ему сейчас не до услад; Расстроен, удручен, убит, На перстень мрачно он глядит И вспоминает сад плодовый, 460 Прощанье с милою и слово, Что он ей дал, сбираясь в путь, И вздох ему вздымает грудь. Он мыслит: "Что ж я сделал, право? Мой брак мне вовсе не по нраву, 465 А между тем мой долг прямой - Возлечь с законною женой. Гнушаться ею мне не след - Навеки нас связал обет. Как поступил я неразумно, 470 Когда по прихоти бездумной Ее родню стал торопить Позволить нам в закон вступить! Зачем не вспомнил я о милой, Когда безумье побудило 475 Меня свою любовь презреть? Но как нам быть с женою впредь? Супругою наречена На людях в церкви мне она, И сумасбродству равнозначно 480 Отказывать ей в ласке брачной. Немалый грех, нет, преступленье К ней выказать пренебреженье; Но ей и вправду мужем стать Не значит ли себя предать? 485 Я ту Изольду так любил, Что с этою мне брак постыл. Пред этой я в таком долгу, Что той быть верен не могу; Однако, прилепясь к жене, 490 Неверней стану я вдвойне. Я изменю былой подруге, Коль разделю любовь супруги; А если от жены уйду, Зло сотворю и в грех впаду. 495 Нельзя бежать мне от жены - Навек мы соединены, Но и взойти на ложе нег Я с нею не решусь вовек. Так я сроднился с королевой, 500 Что мне возлечь невместно с девой; Так связан с девою, что уз По гроб расторгнуть не решусь. Нельзя Изольду мне предать, Нельзя супругу покидать, 505 Нельзя ни ею пренебречь, Ни с нею для утех возлечь. Я, полюбив ее телесно, Изольду обману бесчестно; А верность милой сохраню - 510 Жене законной изменю; Я ж не могу ей изменить, Равно как милой вред чинить. Не знаю сам, из них какой Солгать велит мне долг мужской, 515 Но вынужден признаться в том, Что был с обеими лжецом. Я сделался так близок деве, Что стал неверен королеве; Влюблен так страстно в королеву, 520 Что ввел в обман заране деву. Их и себя сбил с толку я. Им лишь во вред любовь моя. Обеим я принес печаль, И мне равно обеих жаль. 525 Обеих я собой пленил, Обеим низко изменил: Нарушил я непоправимо И слово, данное любимой, И клятву, данную жене. 530 Хоть раз быть честным надо мне. Коль изменил я королеве, Мой долг - остаться верным деве, Но я, хоть с ней обязан быть, Не властен первую забыть. 535 Не знаю я, что делать дале, Томлюсь от страха и печали. Мне тяжко быть с женой своей, Но тяжелей - расстаться с ней. Что бы ни ожидало нас, 540 Я должен с ней возлечь сейчас. Я так теперь с Изольдой квит, Что сам с пути всем этим сбит, И, счеты вновь с ней тщась свести, Совсем уже собьюсь с пути. 545 Я выхода не нахожу, Как ни сужу и ни ряжу. Коль будет мной жена пригрета, Прогневает Изольду это; Коль не познаю я жену, 550 Вменится это мне в вину И ею, и ее родней, В которой, брезгуя женой, Я злобу пробужу большую, И богом, ибо согрешу я. 555 Мне все равно держать ответ, Возлягу я с женой иль нет, Хотя - признаюсь, не тая, - Второе предпочел бы я, Затем что был бы только рад 560 Не знать супружеских услад. Что я ни делай, ей чутье Подскажет: любят не ее. Нетрудно догадаться ей, Что я к другой влекусь сильней 565 И мне лишь та, а не жена Сейчас желанна и нужна. В жене любовь я остужу, Коль ей в утехах откажу. И ненависть в нее вселю 570 Тем, что союз наш не скреплю Так, как природа нам велит. Людей пренебреженье злит: Кто нас желает, те нам милы; Кто не желает, те постылы. 575 Где пыл угас, там нет любви - Лишь ненависть кипит в крови. Итак, сулит одни напасти Мне воздержание от страсти. В глазах жены из-за него я 580 Бесчестием себя покрою И навсегда лишусь плодов Всех воинских своих трудов. Презреньем воспылать жена За немощность ко мне должна. 585 Заставит холодность к супруге Забыть про все мои заслуги, И той, кто влюблена в меня Была до нынешнего дня, Я стану мерзок и постыл, 590 Ее не разделивши пыл: Ведь для влюбленных, как известно, Залог любви - союз телесный, А коль не любы нам услады, То, значит, и любви не надо. 595 Но ненависть жены моей Мне, право же, любви нужней. В обман я ввел себя и всех. На мне пред королевой грех. Я ею встарь был так любим, 600 Но вожделениям своим И прихотям, и воле злой Дал столько власти над собой, Что с девою знакомство свел И с нею под венец пошел, 605 Решив любимой изменить, Хоть верность должен ей хранить, И обману ее вдвойне, На деле мужем став жене. Боюсь, я спор с собой веду 610 В надежде, что предлог найду Любовь к Изольде той предать И близость с этой оправдать. Мне надобен предлог такой, Чтоб вправе быть возлечь с другой. 615 Но раз жива Изольда - грех Ей лгать, чтобы вкусить утех. Клятвопреступник низкий тот, Кто с милой ложь пускает в ход. Я ж той солгал, кого люблю, 620 И грех по гроб не искуплю. Теперь любимую свою Во всем я правой признаю И наказанье потому С раскаяньем в душе приму: 625 Возлечь с женою поспешу, Но наслаждений не вкушу, А горшей пытки и врагу Едва ли пожелать могу. Всю ночь терзать меня я сам 630 Любви и ненависти дам: Коль жажду я жены своей, Отказ от нег - всех мук страшней; А коль не надо мне услад, Лежать с супругой - сущий ад. 635 Будь ненависть то иль любовь, Страдать я буду вновь и вновь, И это мне епитимья За зло, что втайне сделал я. Узнав о ней, простит вину 640 Мне та, кого люблю одну". Тристан к жене идет на ложе, Целует в губы, в щеки тоже, Вздыхает и поближе жмется, Но равнодушен остается. 645 Не хочет он жены своей, Не хочет и уйти от ней. Мечтой к Изольде устремлен, С собой не в силах сладить он: Любовь к прекрасной королеве 650 В нем гасит вожделенье к деве. Как ни ласкает он ее, Природа не берет свое. Любовь и совесть не велят Ему с женой вкусить услад. 655 Природе он бы уступил, Когда б Изольду не любил: Желанье без любви в сто раз Слабей любви, воскресшей в нас. Не будь другая им любима, 660 Жену познал бы он, вестимо. Тристан всю прелесть девы видит. Свою любовь он ненавидит: Ведь лишь из-за нее одной Не насладиться им с женой. 665 И все ж любви покорен он, Хотя, растерян, удручен, В смятении, тоске, испуге Не знает, что сказать супруге И как личиной благовидной 670 Прикрыть от нег отказ постыдный. Он, перебарывая стыд, Отречься сам себе велит От ласк, которых восхотел, Но так вкусить и не посмел, 675 И говорит жене: "Родная, Не обижайся заклинаю На то, что вам хочу открыть И что прошу от всех таить. Одну лишь вас, свою жену, 680 Я в это посвятить дерзну. Разбередил я правый бок, Когда сегодня с вами лег: Там язва у меня была И до сих пор не заросла. 685 Перетрудился я, и вот Мне боль покою не дает. Так тело все она палит, Так от нее нутро горит И так я выбился из сил, 690 Что мой любовный пыл остыл. В беспамятство, взалкав услад, Три раза я впадал подряд И был подолгу недвижим. С утехами повременим, 695 Но не сердитесь: мы потом, Коль захотим, свое возьмем". "Мне ваш недуг, - она в ответ, - На свете всех страшнее бед, И я охотно подожду 700 С тем, что имели вы в виду". Меж тем Изольда без Тристана Печалуется непрестанно, И ночью думает и днем Лишь о возлюбленном своем, 705 И ничего, и никого Так не желает, как его. Он в мире всех дороже ей, И нет у ней о нем вестей. Она не знает, жив ли он 710 И где скитаться принужден, И нужно ей, чтоб скорбь унять, Хоть что-нибудь о нем узнать. Тристан - в Бретани; ей же мнится, Он мог в Испании зажиться, 715 Где великана встарь убил, Чей дядя, исполин Оргил, {5} Приплыв из Африки далекой, За краем край громит жестоко. Оргил могуч, неустрашим, 720 Всегда сразиться рад с любым, Тех ранил, тех поубивал И бороды им посбривал, А из бород, чтоб всех страшить, Себе надумал шубу сшить. 725 Он слышал, что меж королей Король Артур других славней, Везде отвагой знаменит, Ни разу в битве не разбит И все, кто с ним ни вел войну, 730 Или мертвы, или в плену. Гонца Оргил, прознав о том, К Артуру снарядил с письмом, Что дорогую шубу шьет Себе он ныне из бород, 785 Которые в чужих краях Булатом посбривал в боях У всех, кто драться с ним дерзал, Будь то король или вассал. Выходит шуба хоть куда, 740 Да нехватает - вот беда! - Клока волос на бахрому, И подобает потому Артуру, коль уж первым тот Среди всех королей слывет, 745 Сбрить тотчас волосы с лица И переслать через гонца, А он, Оргил, по дружбе, их Нашьет поверх бород других. "Как властелинов властелин, 750 Клянусь, - прибавил исполин, - Коль ты простишься с бородой, Ей оказать почет большой: Я повеление швецам Отделать ею шубу дам. 755 А если не простишься с ней, Знай, против бороды твоей Ту шубу ставлю я свою, Что разгромлю тебя в бою, И бороду тебе обрею, 760 И шубу сохранить сумею". Когда Артур услышал это, От гнева он не взвидел света И наглецу послал отказ, Воскликнув, что милей в сто раз 765 Ему в сраженье кровь пролить, Чем бороду трусливо сбрить. Когда услышал великан, Какой ответ Артуром дан, Он с войском на его владенья 770 Свершил немедля нападенье. Противники в свой час и срок, Друг другу предъявив залог: Тот - бороду, а этот - шубу, Схватились с яростью сугубой. 775 До поздней ночи шла резня, А на заре второго дня Оргилу голову срубил И шубу у него отбил Король Артур, лихой боец. 780 Так нехристю пришел конец... О нем не празднословья ради Я вспомнил - приходился дядей Другому великану он, А тот Тристаном был сражен. 785 Жил император и король В стране испанской, где дотоль Тристан со славой подвизался, И великан намеревался Отнять у короля того 790 Седую бороду его. Король врагу отказ послал, Но ни один его вассал Не вызвал дерзкого на бой - Боязнь внушал силач такой. 795 Король скорбел душою всей О трусости своих людей, Проникся жалостью Тристан, И был им бой пришельцу дан. Жестокой оказалась схватка. 800 Обоим в ней пришлось не сладко. Остался жив Тристан с трудом И тяжко ранен был мечом, Чем грусть и страх в друзей вселил, Но все же он врага сразил. 805 Вот потому-то и не знала Изольда, что с Тристаном стало: Распространяет зависть вести Лишь о делах, что нам не к чести, Тогда как о благом деянье 810 Старается хранить молчанье. Недаром так мудрец один В старинной книге рек {6}: "Мой сын, Отрадней без друзей остаться, Чем с теми, кто завистлив, знаться, 815 И лучше жить, как нелюдим, Чем с теми, кем ты нелюбим". Старается завистник скрыть То, что нам к чести может быть; Когда ж за нами знает грех, 820 Об этом извещает всех. Да, лучше избегать людей, Чем ложных заводить друзей. Они же у Тристана есть. Двор Марка ими полон весь, 825 И нет из них ни у кого Любви к племяннику его. Они о нем всегда готовы Изольде насказать дурного, О слухе ж, для Тристана лестном, 830 Молчат с намереньем бесчестным: О друге, мнят они, должна Одно худое знать она. Изольда в горнице сидит, И песня с уст ее летит 835 О том, как смерти предан был Гурун {7} за даму, что любил Без памяти, душою всей; Как сердце жертвы граф-злодей Велел к столу жены подать; 840 И сколько ей пришлось страдать, Когда она узнала вдруг, Что мертв ее сердечный друг. Поет Изольда и с тоской Проводит по струнам рукой. 845 Мотив печален, нежен тон, И вторит песне арфы звон. Тут входит, пение прервав, Кариад_о_, богатый граф, Чей лен обширен, замки прочны. 850 Он прибыл ко двору нарочно, Любви Изольды вожделея, Однако был отвергнут ею И снова взялся за свое, С тех пор как скрылся друг ее. 855 Не преуспел он все равно, Хоть при дворе и жил давно, А уж Изольда обращала Вниманья на него так мало, Что в дар у ней хотя б пустяк 860 Не мог он выпросить никак, И все ж любовь покинуть двор Ему мешала до сих пор. Был этот рыцарь родовит, Хорош собой и горд на вид, 865 Одна беда - себе похвал На поле чести не стяжал, Предпочитая делу речи И женские покои - сече. Услышав пенье, молвил гость: 870 "Рассказывали вам, небось, Что кто-то должен умереть, Коль вздумалось сове запеть: Напев ее - о смерти весть. А вам внимая, можно счесть, 875 Что свойственно сове порой Смерть возвещать себе самой". Она в ответ: "Не лжете вы: Смерть возвещает песнь совы, Но схож с совой лишь тот, чье пенье 880 Вселяет в ближних спасенье, И с нею не меня, а вас Сравнить уместней бы сейчас, Коли судить по тем вестям, Что разносить так любо вам. 885 Людей не хочется отнюдь, Порадовать вам чем-нибудь, Зато у вас, убеждена я, Для всех в запасе весть дурная. Вы - как тот самый лежебок, 890 Что в гроб еще при жизни лег И поднимался лишь затем, Чтоб делать злое вся и всем. Не лень из дома выходить Вам лишь тогда, когда пустить 895 Свой злой язык угодно в ход И знаете вы наперед Дурную весть о человеке. От вас не слышала вовеки Хорошего я ни о ком - 900 Будь он вам другом иль врагом. Черните вы дела другие, Помалкивая о своих". Он ей: "Не знаю, что вас злит, Но тот глупец, в кого вселит 905 Смятение ваш гнев бесплодный. Вы или я с совою сходны, Сулит иль нет мне смерть она, Но ею вам принесена Дурная весть из дальних стран: 910 Для вас погиб ваш друг Тристан. Вы выбирать свободны вновь - Презрел он прежнюю любовь, И на чужбине вас забыл, И в брак с девицею вступил. 915 Ее отец - бретонский герцог". Изольда молвит с болью в сердце: "Поете вы сове под стать, Тристана тщась оклеветать! Но с этою зловещей птицей 920 И я, даст бог, смогу сравниться. Вы принесли мне весть плохую, И вам такой же отплачу я, Как бы ни бились вы, клянусь, Вовек я вами не пленюсь. 925 И к вам, и к вашим ухищреньям По гроб прониклась я презреньем. Когда б звалась я вашей милой, За выбор свой мне б стыдно было. Нет, лучше я лишусь Тристана, 930 Чем вашею подругой стану, И знайте: ваша злая весть Вам может только зло принесть". Пришла Изольда в ярый гнев. Кариадо же, не посмев 935 Ни затевать бесцельный спор, Ни продолжать с ней разговор, Ее покинул второпях, И королева, вся в слезах, Осталась размышлять, бедняжка, 940 Над вестью, для нее столь тяжкой... И речь о жизни их былой {8}, О радостях любви большой, О днях беды, тревог, забот Пред статуей Тристан ведет. 945 Ее целует, если рад; Поносит, если в нем кипят Мучительные подозренья, Что милая в душе забвенью Его давно уж предала, 950 Иль друга нового нашла, Иль возомнила, будто он В другую женщину влюблен. От этих вечных тяжких дум Приходит вздор ему на ум. 955 Он вздорный страх избыть не может - Кариадо его тревожит. Вдруг стал Изольде граф милей? Всегда красавчик этот с ней, Всегда ей льстит и служит рьяно, 960 Всегда чернит его, Тристана. Вдруг ей пришлось, пока он здесь, Тем обойтись, что рядом есть? Вдруг, раз нельзя быть вместе им, Она утешилась с другим? 965 Когда он мнит, что позабыт, Вид статуи его гневит. Он к ней не обращает взор, С ней не вступает в разговор, Зато ведет к Бранжьене речь: 970 "Красавица, как пренебречь Могла моя Изольда мною, Ее любившим всей душою?" Но чуть он злость излил, как вновь Над нею верх берет любовь. 975 Глядит на руку милой он И видит перстень, что вручен Ему на память ею был, Когда разлуки час пробил; И думает про обещанье, 980 Полученное в миг прощанья; И слезы льет, прося прощенья За низменные подозренья; И понимает, поостыв, Как в гневе был несправедлив. 985 Затем им статуя отлита, Чтобы все то, что в сердце скрыто, Пред нею тайно изливать, С ней горевать и ликовать: Он может не таить лишь тут 990 Желания, что в нем живут. Так и терзается Тристан: То верит милой, то обман Припишет ей и страждет сам, Как я сейчас поведал вам. 995 Любовь - вот то, что день за днем Сомненья порождает в нем. Соперника, не будь влюблен, Не стал бы так бояться он: Боязнь живет в нем потому, 1000 Что милая люба ему. Он ревновать бы вряд ли стал, Когда б к другой любовь питал; Но может ли не ревновать Ту, что боится потерять? 1005 Боится ж он затем, что к ней Любовь таит в душе своей. Ведь то, к чему нас не влечет, Не принимаем мы в расчет; Не страшно потерять нам то, 1010 Что мы ни ставим ни во что. Всем четырем, о ком для вас Веду я ныне свой рассказ, Не в радость их любовь была - Она лишь скорбь им принесла. 1015 Страшится Марк, что неверна Ему в душе его жена, Что ей его племянник мил, А он, ее супруг, постыл. Недаром короля тоска 1020 Так мучает исподтишка. Жену он любит и желает, Но этим только утомляет. Она лишь плотью с ним, чего, Конечно, мало для него. 1025 Другой ее душой владеет: И Марк от горя холодеет, Прочтя в глазах супруги вдруг, Как люб досель ей прежний друг. Изольде вовсе не нужны 1030 Блага, что королем даны, А тех, что ей всего нужней, Нет и не может быть у ней. Жить грустно Марку, но вдвойне Грустнее жить его жене, 1035 Тристана ей не позабыть И надо при супруге быть; Ей ни от Марка не уйти, Ни радость с ним не обрести. У ней в разладе дух и плоть, 1040 И боль его не побороть. С Тристаном видеться к тому же Она не может из-за мужа. Любви, покуда Марк в живых, Не будет никогда у них, 1045 Хоть для обоих быть вдвоем Всего желанней в мире сем. Они друг друга любят, но Вкушать любовь им не дано. Двойную муку должен впредь 1050 Тристан за страсть свою терпеть. Жить с тою, с кем вступил в закон, Не хочет и не может он, Но с ней и рвать ему не след - Прав у него на это нет. 1055 Тристану ласк ее не надо - В них не находит он отрады И вовсе бы гнушался ими, Будь у жены другое имя. Они Тристану ни к чему, 1060 И он страдает потому, Что для него разлука с милой Стократ страшнее, чем могила. Так платит он двойною мукой За брак с Изольдой Белорукой, 1065 Но за любовь обречена Терпеть страданья и она: Назвав ее женой своей, Тристан утех не дарит ей. Она не делит неги с ним, 1070 Хоть ею только он любим. Он в мире ей желанней всех, Но не вкушает с ней утех. Не то с Изольдою другою: Марк наслаждается с женою, 1075 Но, несмотря на весь свой пыл, Ей, как и в старину, немил {9}. Любить Тристана без услад. . . . . . . . . . . . . . . . . Она их от супруга ждет, Но в нем лишь холодность растет. 1080 Когда добиться своего Она желает от него, Хранит он равнодушный вид, Хоть от жены и не бежит. Сказать я, право не сумею, 1085 Кому из четверых больнее И кто сильней влюблен из них - Я мук не испытал таких. Судьею в этом может быть Лишь тот, кому пришлось любить. 1090 Решит он лучше и быстрей, Чья глубже страсть и боль острей. Владеет плотски Марк женой, Вкушает неги в миг любой, Но втайне страхом уязвлен - 1095 Вдруг ей Тристан милей, чем он. Во всем Изольда как жена Покорна мужу быть должна. Она телесно с королем, Но радости ей мало в том: 1100 Супруг Изольдой не любим, А лишь как повелитель чтим. Не нужно в мире никого Ей кроме друга своего, А тот женился на чужбине, 1105 Но верится ей даже ныне, Что введена она в обман И любит лишь ее Тристан. Тот впрямь Изольды вожделеет, Но ею плотски Марк владеет, 1110 И, с милой разлучен навек, Тристан живет, не зная нег - До них с другой он не охоч. С женою спать ему не в мочь: Не в силах он любовь предать, 1115 Чтобы желанью выход дать. Изольде Белорукой, той, Кого Тристан назвал женой, На свете муж всего милей, Но телом он - не сердцем с ней. 1120 Вот пусть и судят те меж вами, Кто влюблены бывали сами И муки натерпелись всласть, Чья боль острей и глубже страсть. Жена с Тристаном делит ложе 1125 И девой остается все же. Супруг услад ей не дарит, Хотя и не чинит обид. Не просит у Изольды он Того, чего хотят от жен. 1130 Я не берусь вам дать ответ, В охоту ей так жить иль нет, Но знаю, что когда б ее Гнело подобное житье, Она б созналась в том друзьям. 1135 Случилось, что на праздник в храм Тристан и Каэрдин вдвоем Поехать собрались верхом. Взял на молитву в храм святой Тристан свою жену с собой. 1140 Он поскакал от друга слева, А тот, держа поводья девы, С сестрой и зятем стал шутить, И бросили они следить, Беседою увлечены, 1145 Куда несут их скакуны. Конь Каэрдина вдруг споткнулся, Скакун Изольды с ним столкнулся, Встал на дыбы, и потому Пришлось ей шпоры дать ему. 1150 На них она так налегла, Что, налегая, задрала До лядвий на себе подол. От боли конь в галоп пошел. Но поскользнулся на ходу 1155 В какой-то луже иль пруду. Копытами, упасть боясь, Уперся он с разгона в грязь, И на наездницу вода Струей плеснула из пруда. 1160 И так как платье задралось, Когда ей шпоры дать пришлось, Коснулся вдруг холодный ток Ее нагих до лядвий ног. 1165 Изольда вскрикнула, но крик Сменился смехом в тот же миг, Притом столь сильным, что едва ли И в церкви вы б его сдержали. На сестрино веселье глядя, Счел Каэрдин, что шутки ради 1170 Сказал ей что-нибудь дурное, Не в меру глупое и злое. А так как рыцарь был учтив, Разумен, честен, справедлив, Его пугала мысль, что он 1175 Невежей может быть сочтен. И вот, стыдясь за промах свой, Поставил он вопрос такой: "Ответьте, по какой причине, Сестра, вы так смешливы ныне. 1180 Коль промолчите, веры вам Я больше уж ни в чем не дам; А коль солжете и сумею Я ваш обман раскрыть позднее, Не ждите, хоть вы мне родня, 1185 Любви и дружбы от меня". Смекнув, что коль она смолчит, Брат будет на нее сердит, Изольда молвила ему: "Смеялась я сейчас тому, 1190 Что здесь со мной произошло. Вот что мне вдруг на ум взбрело: Коснулась ног моих вода Там, где мужчина никогда Не прикасался к ним рукой; 1195 Тристан - как и любой другой. Брат, вам проговорилась я..." И в Англию, чтоб непременно {10} Узреть Изольду и Бранжьену, Тристан и Каэрдин тайком 1200 Отправились морским путем. Отягощать расчета нету Подробностями повесть эту. Сказать о главном важно мне. Всласть поскитались полстране 1205 Тристан и смелый Каэрдин И в замок прибыли один, Где Марк был должен ночевать. Узнав, откуда поезд ждать, Тристан и Каэрдин двору 1210 Навстречу вышли ввечеру. Сперва предстал глазам друзей Король со свитою своей. Когда же мимо он промчался, Двор королевы показался. 1215 Оставив спутников с конями, Друзья пошли к дороге сами И забрались на дуб густой, Стоявший близ дороги той. Оттуда видеть все могли 1220 Они, незримые с земли. Вот потянулись мимо них Псари, ведущие борзых, И гончих, и лягавых псов; Толпа гонцов и поваров; 1225 Обоз на вьючных лошадях; Сокольники на скакунах, И каждый ехал с ловчей птицей На прочной левой рукавице. Наряден, люден, пышен двор, 1230 И Каэрдин не сводит взор С чудес, открывшихся ему, Хоть удивляется тому, Что он не видит королевы И с ней Бранжьены, милой девы. 1235 За слугами явились прачки И те служанки-здоровячки, Которые одежду шьют, Постели стелют, пол метут, Стирают пыль, смывают грязь, 1240 Работы черной не боясь. Тут шепчет Каэрдин: "Они!" "Нет! - говорит Тристан. - Нишкни! Служанки это, люд придворный, Но занятый работой черной". 1245 Вот следом спальники валят, И рыцари, за рядом ряд, И юноши, чей знатный род Права на рыцарство дает. Их песни звонки, горды лица. 1250 А вот и юные девицы Из родовитейших семей Различных стран и областей. Их нежных песен сладок звук. При каждой - мил-сердечный друг, 1255 Боец учтивый и лихой. Идут они рука с рукой И рассуждают по [пути], Как надлежит себя [вести], Когда воспламенен [навек] 1260 Любовью чистой че[ловек.] Вдруг шепчет Каэрдин:["гляди!] Узнал я ту, что впереди. Изольда это, несомненно. Но где же все-таки Бранжьена? {11}. 1265 Бранжьена, вне себя от гнева, {12} Пошла туда, где королева В слезах печалилась одна О том, с кем вновь разлучена, И молвит: "Смерть моя настала! 1270 Не в добрый час я вас узнала, Вам верной сделалась слугой, Для вас забыла край родной, Взять на себя ваш грех решилась И девства из-за вас лишилась. 1275 Чем только за мою любовь Не обещали вновь и вновь Воздать мне вы с Тристаном вместе - Пошли господь ему бесчестье И раньше времени могилу! - 1280 А что от вас я получила? Кем в лес была я, как не вами, На смерть отправлена с рабами И потому жива осталась, Что в них - не в вас проснулась жалость? 1285 Мне ваша дружба больше зла, Чем вся их злоба, принесла. Несчастная, зачем я снова После предательства такого, Поверив напускным слезам, 1290 Простила ваш проступок вам Вместо того, чтоб умертвить Ту, кто меня велел убить? . . . . . . . . . . . . . . Не унялись вы и сейчас: Мне с Каэрдином из-за вас 1295 И ваших происков опять Пришлось позор и срам принять. Какою низостью подруге Вы отплатили за услуги! Такой ли, госпожа моя, 1300 Ждала от вас награды я? Ваш друг искал себе собрата По непотребству и разврату, И вы с охотою всегдашней Меня втянули в эти шашни, 1305 За прихоть заплатив его Ценой паденья моего. Вы погубили честь мою, И я вас больше не люблю. Не пожалели вы похвал, 1310 Чтоб Каэрдин мне дорог стал: Мол, доблестнее человека На свете не было от века; Никто сравниться в мире целом Не может с рыцарем столь смелым. 1315 А он - первейший трус из всех, Кто надевал хоть раз доспех. Забыл он, что такое стыд, Коль от Кариадо бежит: Кто тыл хлыщу такому кажет, 1320 Тот всех отсель до Рима гаже. Давно ли ремесло Рише {13} Облюбовали вы в душе И научились восхвалять Мерзавцев, чтобы уловлять 1325 Несчастных девушек в силок? За что мне - покарай вас бог! - Подсунули вы негодяя? Пленяла храбрецов всегда я И отвечала всем отказом, 1330 А с трусом потеряла разум! Виновны в этом вы одна, Но с вами я сочтусь сполна И другу вашему воздам. Изольда, объявляю вам: 1335 Врагом для вас и для Тристана За свой позор теперь я стану". Смутил Изольду ярый гнев Той, что среди придворных дев О ней пеклась всего нежней 1340 И ей была других верней. Хоть в гнев лишь ненависть и страсть Заставили Бранжьену впасть, Изольду так она задела, Что та внутри похолодела. 1345 Боязнь ей дважды сердце сжала - Два перед ней вопроса встало: Как снять с себя такие вины И кто порочит Каэрдина? Она вздохнула: "Лучше б было, 1350 Чтобы взяла меня могила! Одно дурное слышать мне Приходится в чужой стране. Тристан, будь проклят навсегда! Твоя любовь - моя беда. 1355 Меня завез ты в этот край, А я здесь каждый день страдай! Из-за тебя я с мужем в ссоре, И все мне тут желают горя - Кто откровенно, кто тайком. 1360 Но для меня печаль не в том: Я все стерпела б несомненно, Не разлюби меня Бранжьена; Но в полном нахожусь унынье, Раз и она мне враг отныне. 1365 За все, чем мне грозит она, Лишь на тебе, Тристан, вина. Твое знакомство принесло Мне только вред, ущерб и зло. Меня ты разлучил с родней, 1370 Рассорил тут со всей страной И, чтобы вовсе доконать, Задумал у меня отнять Бранжьену, без которой здесь Мне одиночества не снесть. 1375 Подруги в мире нет вернее, И виноваты в том, что с нею Врагами сделались мы вдруг, Лишь ты и Каэрдин, твой друг. Ее ты верность испытал, 1380 А потому и возмечтал Найти слугу жене своей, Изольде Белорукой, в ней. Предательство ты совершаешь Тем, что меня ее лишаешь. 1385 Бранжьена, разве ты забыла, Как мать моя тебя просила Мне быть опорою во всем? Что делать - мне в краю чужом Без друга, без родной души? 1390 Итак, с решеньем не спеши. А коль его ты приняла, Не будь хотя б со мною зла В расчете на меня одну За свой отъезд свалить вину. 1395 И c Каэрдином, так и быть, Тебя готова отпустить, Но знай: всему Тристан причиной Воздай, господь, ему кручиной!" Бранжьена не смогла смолчать 1400 И так ей стала отвечать: "Коварны вы, коль без зазренья Мне приписали помышленья. Которых у меня и нет. Тристана вам чернить не след 1405 На вас, а не на нем лежит За ваши непотребства стыд. Вы зло творите потому, Что склонны всей душой к нему, И на Тристане нет вины 1410 За то, в чем сами вы грешны: Не будь его, наверно б мил Похуже кто-нибудь вам был. Но что мне, право, до него? Печалюсь я лишь оттого, 1415 Что снова удалось на срам Меня обречь по злобе вам. Позор терплю я из-за вас, Но помните - в последний раз, И злом за зло воздам вдвойне, 1420 Коль мужа вы искали мне, Ваш долг был в том, чтобы женой Меня назвал боец честной; Но, верной службы не ценя, Вы трусу отдали меня". 1425 Изольда ей: "Благодарю я От всей души за речь такую, Но только знай: тебе вреда Я не хотела никогда. Предательство тут ни при чем: 1430 О счастье я пеклась твоем. Отважный герцог Каэрдин Не трус, а истый паладин. Пуститься в страхе наутек Он от Кариадо не мог. 1435 Измыслить вздор столь неподобный Одни завистники способны. Клевещут на него они, И нас с Тристаном не вини, Что мы сгубили честь твою. 1440 Бранжьена, клятву я даю, Что ты поверила лжецам. Весь здешний двор враждебен нам, И нашему с тобой разладу Бароны будут только рады. 1445 Я в их глазах совсем паду, Коль и в тебе врага найду. Кто сохранит ко мне почтенье, Коль даже ты полна презренья? Никто не губит нас верней, 1450 Чем самый близкий из друзей: Он выдаст наш любой секрет, Коль в нем любви к нам больше нет. Ты знаешь все мои дела. Коль хочешь, будь со мною зла, 1455 Но если о делах моих, - А ты мне помогала в них, - Сказать посмеешь королю, Тебя навек я разлюблю. Поверь, бессмыслен наш раздор - 1460 У нас причины нет для ссор. Твоя обида - блажь пустая. Тебе желала не вреда я, А чести, радости и благ. Поэтому не злобься так. 1465 Тебе расчета нет, к тому же, Ронять меня во мненье мужа. Себе лишь вред ты сотворишь Тем, что меня оговоришь. Конечно, низкий люд придворный 1470 Одобрит твой донос позорный, И у завистников вельмож Себе поддержку ты найдешь. Зато осудят повсеместно Тебя все те, чье сердце честно, 1475 И ты, лишась любви моей, Не станешь королю милей. Пусть даже я подвергнусь казни - Не снищешь ты его приязни. Любовь ко мне его томит. 1480 Ее ничто не умалит. Ему моя желанна плоть, И эту страсть не побороть. Того, кто был мне дан в мужья, Мои проступки злят - не я. 1485 Меня, как грек мой ни велик, Он не разлюбит ни на миг. До смерти никакой ценой Не разлучить его со мной. Он не возвысит никогда 1490 Того, кто хочет мне вреда, И обретет в нем лишь врага Меня порочащий слуга. Какой для мужа моего Прок от доноса твоего? 1495 Чем облегчишь ему ты месть, Пытаясь мне ущерб нанесть? Что хочешь ты ему открыть? Да, приходил поговорить Мой друг Тристан ко мне тайком. 1500 И что особенного в том? И королю какой урон? И разве выгадает он, Коль с ним у нас пойдет разлад?" Бранжьена ей: "Вы год назад 1505 Клялись блюсти его запрет И не вести с дружком бесед, Но, видя только звук пустой В запрете том и клятве той, Их преступили дерзновенно, 1510 Бессовестно и откровенно, Как только случай улучили. Ко лжи себя вы приучили, И сколько б ни клялись не лгать, Возьметесь за свое опять. 1515 Вы с юности привыкли к блуду. Все ваши слабости - отсюда. Вам сладок грех, а потому И предаетесь вы ему. Коня к узде не приневолить, 1520 Коль жеребенком слишком холить; И в женщине, коль с юных дней Провинности спускают ей, До смерти силы никакие Не сломят склонности дурные. 1525 Вам в молодости все прощалось, Любой разврат сходил за шалость, И сделался за долгий срок Привычкою для вас порок. Вы не погрязли бы в грехах, 1530 Когда б вас муж держал в руках. Но он вам потакал не раз, Вот удержу и нет на вас. Пока вы не уличены, Король не взыщет с вас вины, 1535 Но, от меня про все узнав, Вам отомстит и будет прав! Так сильно сбились вы с пути, Так разучились честь блюсти, Впадали в блуд так многократно, 1540 Что вам дороги нет обратно. Пусть Марк узнает обо всем И вас накажет поделом. Терпел он долго свой позор, За что его бранит весь двор, 1545 А ныне заклеймят вам лоб И напрочь нос отрежут и, чтоб На горе ближним и друзьям Все видели ваш стыд и срам. Получите вы по заслугам: 1550 Над родичами и супругом Нельзя глумиться без конца. Блудить, уродом став с лица, Вы заречетесь наперед. У вас лишь на одно расчет - 1555 На то, что будет муж и впредь Покорно ваш разврат терпеть. К вам добр он слишком - оттого Вы и позорите его. Так горячо вас любит он, 1560 Что вам мирволить принужден; А если б меньше вас любил, Куда б построже с вами был. Вот что, Изольда, вам скажу я: Творите низость вы большую, 1565 Когда, себе на срам и стыд, С тем, кто и любит вас, и чтит, Обходитесь за это так, Как будто он ваш лютый враг. Когда б он вами был любим, 1570 Вы не глумились бы над ним". Бранжьене, покраснев от гнева, В ответ сказала королева: "Не в меру строгий ты судья, Но суд твой презираю я! 1575 Ты смеешь говорить со мною, Как с потаскухою дрянною. Что ж, жизнь моя и впрямь греховна, Но я тех дел, в каких виновна, Одна свершить бы не могла - 1580 В них ты советчицей была. Не стала б без тебя сама Я от Тристана без ума, И не сошлись бы в одночасье Мы с ним без твоего согласья. 1585 Любви и всех ее отрад, Разлук, свиданий и услад, Дней радости и дней печали, Не будь тебя, мы б не познали. Тобою все - я, и Тристан, 1590 И муж мой введены в обман. Без хитростей твоих сто раз Король уже застиг бы нас, Но ты лгала ему, бесовка, Так беззастенчиво и ловко, 1595 Что этим гнев его смиряла И нас в безумствах поощряла. Меня виновней ты вдвойне: Тебя приставили ко мне Не для того, чтоб вред чинить; 1600 Ты ж хочешь мне в вину вменить Зло, коему сама причиной. Пусть на костре я в муках сгину, Коль дам себя изобличать И буду про тебя молчать. 1605 Итак, коль нам король отметит, Тебе он первой не простит И будет прав, тебя казня. Прошу, не злобься на меня, С доносом к Марку не ходи 1610 И нас обеих пощади", Бранжьена ей: "Не пощажу И королю все расскажу, А там уж дальше поглядим, Кто прав, кто виноват пред ним!" - 1615 И поклялась, разъярена, Что к королю идет она. Пришла в великом гневе этом Бранжьена к королю с изветом И говорит: "Не худо б вам 1620 Внять, государь, моим словам, (Смекнуть она уже успела, Как с Марком браться ей за дело) И слух прошу вас к ним склонить. Должна я верность вам хранить, 1625 Во всем служить и помогать И вашу честь оберегать; А если кто чинит ей вред, Об этом мне молчать не след. Я вам и раньше б все сказала, 1630 Знай я тогда то, что узнала. О вашей речь идет жене. Грешней, чем встарь, она вдвойне, И безрассудней, и шальнее, И коль не присмотреть за нею, 1635 Такое натворит, пожалуй, Чего покамест не свершала, Но так ей нужно взять свое, Чтоб не застигли вы ее. Все пуще нрав ее меня 1640 Страшит и злит день ото дня. Она, чтоб своего добиться, На все пойдет, на все решится, И я просить явилась вас - Не выпускать ее из глаз. 1645 Вам помнить надо б для порядка Присловье: "Падко там, где сладко: Кошель не спрятал - тут и вор; Не запер дверь - жена во двор". Мы с вами прежде маху дали: 1650 Вы зря жену подозревали, А я напрасно стерегла. Она хитро нас обвела И, чтобы дело затемнить, Сумела кости подменить, 1655 Так и не пожелав метнуть. Теперь Изольду обмануть Настал черед и нам двоим: Метнуть мы кости не дадим В тот миг, когда всего сильней 1660 Их бросить захотелось ей. Жену приструньте, и с пути Изольда не дерзнет сойти. По праву, Марк, винят вас в том. Что вы потатчик ей во всем, 1665 Коль оставляете жену С ее вздыхателем одну. Король, я глупость сотворила, Что правду сгоряча открыла - За это на меня, увы, 1670 Обиду затаите вы. И не пытайтесь делать вид, Что сказанное вас дивит: Не скроете вы стыд и страх, Хоть держите себя в руках. 1675 Известно вам давным-давно Все то, что мной донесено". Бранжьены слушая рассказ, Марк спрашивал себя не раз, Откуда ей известны стали 1680 Заветные его печали, Сомненья, ревность и старанья От ближних скрыть свои страданья. Бранжьене удался обман. Марк, полагая, что Тристан 1685 К его жене проник опять, Всю правду попросил сказать И клятву дал, что об извете Не будет знать никто на свете. Бранжьена хитрая сказала: 1690 "Пусть ждет меня, король, опала, Я все ж открою вам сполна То, что замыслила жена. Ошиблись мы, сочтя, что был Ей смелый ваш племянник мил: 1695 Она увлечена другим. Тристан - бедняк в сравненье с ним. Он граф Кариадо зовется И вечно вкруг Изольды вьется Да так упорно, что вот-вот 1700 Она уступит и падет. Так тешит лесть изольдин нрав, Что может близок стать ей граф, Хотя досель - клянусь душой! - Был с ней не ближе, чем со мной. 1705 Пусть не сегодня, пусть с трудом, Но граф поставит на своем. Находчив он, собой хорош, И с ней водой не разольешь, И я не знаю, как случилось, 1710 Что королева не прельстилась Им до сегодняшнего дня. Дивите вы, король, меня, Давая графу доступ к ней По странной слабости своей. 1715 Внушал вам страх племянник встарь, Но он не люб ей, государь. Дались в обман мы с вами вместе, Я в этом вам ручаюсь честью. Изольда, получив нежданно 1720 Весть о прибытии Тристана Сюда, в английские пределы, Кариадо его велела Найти и умертвить в бою, Но спас он бегством жизнь свою. 1725 Мне неизвестно, для чего Нужна Изольде смерть его, Но знаю, что не мил ей он, Коль ею смерти обречен. Не дай господь, чтоб он погиб! 1730 Где вы еще сыскать могли б Вассала, равного ему По доблести и по уму?" Услышав это сообщенье, Король совсем пришел в смятенье, 1735 Не ведая, что делать дале. Тут разговор они прервали - Он в тягость им обоим стал, И Марк наказ Бранжьене дал: "Как поступить - тебе видней. 1740 Я постараюсь лишь, чтоб с ней Кариадо бывать не мог - Ушлю его на долгий срок. Ты ж за Изольдой надзирай И ни за что не дозволяй 1745 Мужчинам в горницу ее Входить в отсутствие твое. Я под присмотр жену свою Тебе отныне отдаю!" Живет Изольда взаперти: 1750 Никто не смеет к ней войти, Никто с ней не ведет бесед, Коль в горнице Бранжьены нет. Тристан и Каэрдин с тоской Уходят вглубь страны чужой. 1755 Изольда грусть в душе таит, Бранжьену гложут страх и стыд. Король, печалью удручен, Скорбит, что впал в ошибку он. Кариадо снедает злость, 1760 Что до сих пор не удалось Ему Изольду покорить, Но Марку он глаза раскрыть Не хочет на ее обман. Тем временем решил Тристан, 1765 Что бегство - низость, что сперва Узнать он должен, какова Судьба Изольды и Бранжьены. Назад он повернул мгновенно, За Каэрдина помолился 1770 И другу честью поручился Все, что угодно, перенесть, Но привезти о милых весть. Тристана страсть палит огнем. Он нарядился бедняком: 1775 Надел лохмотья для того, Чтоб не узнал никто его; Лицо намазал соком трав, Распухший вид себе придав; Обрызгал кисти и ступни 1780 Зеленой краской, чтоб они Издалека могли сойти За прокаженные культи; Запасся чашкою щербатой Из древесины суковатой 1785 (Ему когда-то в дар она Была Изольдою дана) И, срезав толстый сук с дубка, Трещотку сделал из сука. Затем дошел он до дворца 1790 И стал бродить вокруг крыльца В надежде, что услышит вдруг О милой новости от слуг. Под стук трещотки подаянья Он просит в тщетном ожиданье 1795 Отрадных для себя вестей. Был праздник там в один из дней, И Марк пошел с женой пригожей Послушать мессу в церкви божьей. Король туда свой двор ведет, 1800 Изольда вслед за ним идет. Тристан - вдогонку, но Тристана Ей не узнать - одет он странно. А нищий тащится за нею, Стучит трещоткою своею 1805 И молит дать ему хоть грош, Но этим лишь смешит вельмож, И стражу, и дворцовых слуг, Замкнувших королеву в круг. Тот рвет наряд его убогий, 1810 Тот норовит столкнуть с дороги, Тот грубо потчует пинком, А он идет своим путем И, на обидчиков не глядя, Гнусаво просит Христа ради, 1815 Но жалости ни у кого Не вызывает стон его. Стуча трещоткою упрямо, Он добирается до храма. Изольда взором раздраженным 1820 Тайком следит за прокаженным - С чего это он дерзок так? - Но, видя чашку, что бедняк Протягивает ей рукой, Смекает вдруг, кто он такой. 1825 По гибкости и мощи стана - Она в нем узнает Тристана; О муже вспомнив, цепенеет Так, что от страха то бледнеет, То рдеет у нее лицо; 1830 И порывается кольцо С мизинца левого стянуть, Чтоб в чашку нищему швырнуть. Бранжьена поднимает взор, На пришлеца глядит в упор 1835 И видит, разгадав обман. Что этот нищеброд - Тристан. Кричит она что силы есть, Чтоб он не смел к баронам лезть, Его велит в три шеи гнать, 1840 А не к здоровым подпускать, И молвит, вне себя от гнева: "Святой вы стали, королева, Коль вам не жаль таких даров На хворых и на бедняков! 1845 Кольцо отдать охота вам, Но сделать это я не дам. Дарить не надо то, о чем Жалеть приходится потом, А о кольце, не минет час, 1850 Вы пожалеете сто раз". Бранжьена стражу созвала, И та Тристана прогнала. Чтоб попрошайничать не смел У церкви он, покуда цел. 1855 Мня, что из сердца изгнан вон Изольдой и Бранжьеной он, Тристан совсем пришел в унынье. Чем жить и как ему отныне? Чуть вспомнит он, что позабыт, 1860 Как взор его слеза мутит. Зачем любви своей злосчастной Он отдал молодость напрасно? Зачем терзался, ревновал, Опасности претерпевал, 1865 В изгнанье шел, нужду терпел, Обманывался и скорбел? В дворцовом здании одном, Заброшенном и нежилом, Под лестницей гнилой, впотьмах {15}. 1870 Тристан уселся весь в слезах, Грустя о жизни безотрадной И о судьбе своей нескладной. Столь мало спал он, ел и пил, Что у него нет больше сил; 1875 А так как горе и беда, Утрата и печаль всегда Телесную усталость множат, Он встать без помощи не может. Тем временем Изольда втайне 1880 Себя корит с тоскою крайней, Что не приветила того, Кто в мире ей милей всего. Она не знает, как ей быть, Не может слезы подавить 1885 И жизнь клянет, моля судьбину Ей поскорей послать кончину. Отслушав мессу наконец, Король вернулся во дворец, И шел до темноты ночной 1890 Там пир веселый и честной. Изольда лишь была грустна. Ночь оказалась холодна, И так как в комнатке своей Продрог привратник до костей, 1895 Супруге он без долгих слов Велел спроворить малость дров. В пустое зданье та пошла - Под лестницей там собрала Она изрядный их запас, 1900 Но было так темно в тот час, Что ей Тристан, который спал, Случайно под руку попал. К одежде из косматой шкуры Она притронулась, и сдуру 1905 Сочла, что бес сюда проник, И подняла истошный крик, И к мужу в страхе понеслась, Ума почти совсем решась. Вошел привратник раздраженный 1910 В то зданье со свечой зажженной И видит: кто-то перед ним, Как труп, простерся недвижим. Украдкой он перекрестился, Приблизился и убедился, 1915 Что там лежит не дьявол злобный, А человек, другим подобный. Смекнув, что тот в ознобе бьется, Спросил он, как пришлец зовется, Зачем явился и к кому. 1920 Тристан доверился ему, Назвался и не без труда Поведал, как попал сюда. Привратник этим был польщен, И пожалел Тристана он. 1925 Как ни тяжел был мнимый нищий, Он снес его к себе в жилище, Где уложил в постель, обмыл, И напоил, и накормил, А после поспешил тайком 1930 Изольде доложить о том, Что здесь Тристан и что смиренно Он ждет прощенья от Бранжьены. Зовет Бранжьену королева: "От твоего страдая гнева, 1935 Тристан прощенья попросил Он болен и лежит без сил. Ступай к нему, утешь его, Иль он умрет скорей всего, А с ним, насколько помню я, 1940 Когда-то были вы друзья. Прошу, открой ему одно: Из-за чего и как давно Решила ты, что он твой враг". Бранжьена ей: "Как бы не так! 1945 Пусть от меня добра не ждет. Чем он быстрее в гроб сойдет, Тем лучше для меня и вас. Ваш грех свалить я в этот раз Вам не позволю на Бранжьену - 1950 Не стану поощрять измену. Вы мне твердили издавна, Что я всему виной одна: Мол, вас на блуд я подбивала Тем, что так ловко покрывала. 1955 "Тому, кто сделать зло помог, Воздается злом в свой час и срок. Я помогала вам блудить, За это и должна платить. Меня б вы, будь вам честь знакома, 1960 Вознаградили по-другому, С ничтожным трусом не свели И на позор не обрекли". Изольда ей: "Оставим спор. Мной не заслужен твой укор: 1965 От гнева сходишь ты с ума, А я и так казнюсь сама. Прошу тебя, меня прости И все ж Тристана навести. Судить, он прав или неправ, 1970 Нельзя, с ним не потолковав". Она Бранжьену так просила, Ласкала и превозносила, Что та к Тристану вниз пошла, Как на него ни зла была. 1975 Лежал он, слабый, бледный, тощий, Не человек - живые мощи - Так истомил его недуг. Когда вошла Бранжьена вдруг, Больной вздохнул и зарыдал, 1980 И умолять тихонько стал Сказать по правде, почему Кипит в ней ненависть к нему. Когда ж ответ был ею дан, Уверил клятвенно Тристан, 1985 Что Каэрдин оговорен, Но что вернется к Марку он, И лжец, Кариадо урок Получит, коль поможет бог. Бранжьена, вняв словам таким, 1990 Охотно помирилась с ним, И поднялись рука с рукою Они в изольдины покои, Где, милой встречен, как дотоль, Тристан забыл недуг и боль, 1995 А утром, ночь пробыв у ней, Ушел дорогою своей. Тристан шаги туда направил, Где он племянника оставил {16}, И с ним, чуть ветер посвежел, 2000 В Бретань на судне полетел К жене, Изольде Белорукой, Повергнутой в тоску разлукой. Любовь вошла ей в кровь и плоть. Поэтому не побороть 2005 Супруге бедной скорбь и страх. Что ищет муж в чужих краях? Уж не к сопернице ль туда Бежит он из дому всегда? Тристан исчез, но мысль о нем 2010 Изольду точит день за днем: У королевы нет вестей О том, кто всех дороже ей. Она себе за столько мук, Что принял мил-сердечный друг, 2015 За горе, коим вновь и вновь Он искапает к ней любовь, За скорбь его, тоску, терзанья Изобретает наказанье. Коль скоро страждет он, должна 2020 Терпеть страданья и она. Коль слезы, пот и кровь он лил За то, что с ней любовь делил, Пусть за него она прольет Кровь, пот и слезы в свой черед. 2025 Своей красой пренебрегая И плоть на пытку обрекая С суровостью необычайной, Придумала Изольда тайно На тело голое надеть 2030 И не снимать без нужды впредь (Кто с нею в верности сравнится!) Из грубой шерсти власяницу. Лишь для того, чтоб с мужем спать, Она ее решалась снять, 2035 От девушек своих таясь, И перед богом поклялась, Что будет в ней ходить, пока Весть не получит от дружка. Вот так она, храня молчанье, 2040 И предавалась покаянью, Чтобы с Тристаном скорбь делить, И боль терпеть, и слезы лить. Но раз, когда к ней во дворец С виолою забрел игрец, 2045 Она ему открылась с горя, И он, простившись с нею вскоре, Дал слово про ее мученья Снести Тристану сообщенье. Тристан, узнав про участь той, 2050 Кому был предан всей душой, Стал хмур и мрачен, потому, Что не до радости ему, Пока он лаской или силой Не снимет власяницу с милой. 2055 Но чтоб помочь Изольде в горе, Плыть надо в Англию за море. Склонять он Каэрдина стал, Чтоб тот его сопровождал, И отбыл, получив согласье, 2060 Искать с ним на чужбине счастья. Они, наряд переменив И лица ловко зачернив, Чтоб Марк не вызнал ничего, Явились ко двору его, 2065 И челядь новости друзьям Охотно выболтала там. Еще невиданный дотоль Дал праздник как-то раз король. На пир все рыцари сошлись, 2070 А после пира начались Потехи, игры и забавы. В них преуспел Тристан на славу. В прыжке валлийском и в другом, Что вавелейским мы зовем {17}, 2075 В уменье, дрот метать и трость, Щит пробивать копьем насквозь, Дробить броню мечом стальным Никто не мог тягаться с ним. Ему ровнею был один 2080 Бесстрашный герцог Каэрдин. Узнал их некий старый друг, И он на случай, если вдруг Марк все поймет и пришлецов Велит схватить в конце концов, 2085 Двух легких на ногу коней Припас украдкой для гостей. От рук их два вельможи пали. Кариадо второго звали, И Каэрдин его убил 2090 За то, что очернен им был: Граф утверждал, что с ним в бою Спас герцог бегством жизнь свою. Вот так Тристан и оправдал Ту клятву, что Бранжьене дал. 2095 Затем, вскочив на скакунов, Друзья помчались к морю вновь. Летят они, припав к коням, Погоня скачет по пятам, Но беглецам всеправый бог 2100 Уйти от недругов помог. Они успели в лес свернуть И корнуэльцев обмануть, Петляя по дремучей чаще, Следы копыт от глаз таящей. 2105 Так, заплатив отмщенью дань, Вернулись рыцари в Бретань. Не скрою, господа, от вас: Свой затянувшийся рассказ Я очищаю от всего, 2110 Что лишь запутало б его. Предупреждаю вас заране: Толкуют разно о Тристане. Всяк, кто с судьбой его знаком, Повествование о нем 2115 Ведет на свой особый лад, В чем убеждался я стократ. Кто б сочинять о нем ни стал, Я всех слыхал и всех читал, Но вольно, что ни говори, 2120 У нас обходятся с Брери {18}, Который хронику оставил О тех, кто Англиею правил. Она точна и беспристрастна, И нахожу я, что напрасно 2125 Ее расцвечивают вздором О карлике, в бою с которым {19} Пал Каэрдин за то, что он Его женой был увлечен. Про то, как при смерти Тристан, 2130 От яда мучаясь и ран, С трудом собрал остаток сил И Говернала попросил К нему Изольду привезти, Не стоит также речь вести. 2135 Вам доказать Том_а_ готов, Что это выдумка глупцов. Был Говернал известен всем И ненавистен Марку тем, Что много раз сумел принесть 2140 Влюбленным друг от друга весть. Король прислужникам своим Давно велел следить за ним. Ужели был он так хитер, Что ввел в обман весь людный двор, 2145 Купцом заморским нарядясь? Ужель затея удалась И не смогли ни Марк, ни знать В нем Говернала распознать? Ужели ноги он унес 2150 И королеву впрямь увез? Кто гиль подобную плетет, Тот ложь за правду выдает. С людьми столь малого ума Не склонен в спор вступать Тома. 2155 Решит, кто прав - они иль я, Ваш разум, лучший наш судья. Сумев погони избежать, Тристан и Каэрдин опять В Бретань отправились к друзьям, 2160 И зажили привольно там, И ездили травить зверей В лес, к рубежу земли своей. Весь край бретонский видел в них Пример для рыцарей честных 2165 И возносил их до небес. Они, с утра уехав в лес, Там в гроте потайном скрывались И статуями любовались. Им статуи заменой были 2170 Тех женщин, что они любили, А шумный день и свет дневной - Лекарством от тоски ночной. Они с охоты как-то раз Спешили в предвечерний час, 2175 Усталых обогнали слуг И Ланды Белые сам-друг Пересекать вдоль моря стали, А справа волны грохотали. Вдруг всадник к ним несется вскачь. 2180 Соловый конь его горяч, Богат доспех, прекрасен вид: Щит золотой глаза слепит, И цвета герб на нем того же, Копье с флажком на древке - тоже. 2185 Щитом прикрыв плечо и грудь, Друзьям он преграждает путь. Росл этот рыцарь, лих, силен, Во многих битвах закален, Но не видали до того 2190 Тристан и Каэрдин его. Да кто же это наконец? Друзей приветствует пришлец. Тристан с поклоном в свой черед Вопрос учтиво задает: 2195 "Кто вы такой? Как вас зовут? Что вам понадобилось тут?" Тот молвит: "В здешней стороне Тристан Влюбленный нужен мне. Не скажете ль, где замок здесь 2200 У этого барона есть?" Тристан в ответ: "Зачем он вам? Коль вы к Тристану по делам, Я в гости вас прошу к нему. Его искать вам ни к чему: 2205 Здесь, перед вами, он сейчас. Что сделать я могу для вас?" Пришлец ему: "Готов сказать. Меня Тристаном Малым звать. Бретонец родом я и складом. 2210 Мой лен - с Испанским морем {20} рядом, И там я в замке жил с женою, Любимой больше жизни мною. Позавчера ее разбойно Увез насильник недостойный 2215 Эстульт л'Оргил дель Кастельфер {21}. Меня сильней он не в пример, И в замке у него она Терпеть позор принуждена. Я так страдаю без нее, 2220 Что в тягость ныне мне житье. Душа моя полна печали. Не знаю я, что делать дале. Постыл мне стал весь божий свет. Зачем живу я, если нет 2225 Со мной отрады прежних дней - Жены возлюбленной моей? Слыхал присловье я когда-то: Тому, кого лишили злата, Не дороги и медяки. 2230 С ума схожу я от тоски, Вот к вам прибегнуть и решил. Вы полны мужества и сил. Ваш нрав неколебим и прям. Меж рыцарей нет равных вам. 2235 К тому ж, никто не смог затмить Вас и в умении любить. Поэтому прошу я вас Мне пособить в столь трудный час, Эстульта победить в бою 2240 И вызволить жену мою, А я за это, жив покуда, Вассалом верным вам пребуду". Тристан ему: "Урок врагу Я дать, мой друг, вам помогу. 2245 Поедем ночевать ко мне, А бой начнем при первом дне". Но привела в негодованье Пришельца мысль об ожиданье. Он молвил: "Я дался в обман, 2250 Поверив, будто вы - Тристан. Не внял бы жалобам моим Он с равнодушием таким: Любовь изведав, знает он, Что значит ждать, когда влюблен. 2255 Тристан, мою услышав речь, Взялся б немедленно за меч, А не умножил бы оттяжкой Мою печаль и страх мой тяжкий. Как вас ни прозывают, друг, 2260 Не знали вы любовных мук. Меня, будь чувство дружбы в вас, Вы пожалели б сей же час. Того, кто не любил дотоль, Не трогает чужая боль. 2265 Вы не любили никогда, Вот скорбь моя вам и чужда, Иначе б вы, ручаюсь в том, Уже неслись на бой с врагом. Прощайте, друг! Бог вам судья! 2270 Искать Тристана еду я. Мне нужен он, и никого Вновь не приму я за него. Зачем я жизнь влачу досель, Утратив смысл ее и цель? 2275 Стократ отрадней умереть, Чем жить без радостей и впредь. Что буду делать я, о боже, Без той, кто мне всех благ дороже? Тут задержал Тристан другой 2280 Тристана Малого рукой И, видя, как печален тот, Ему промолвил в свой черед: "Постойте! Вашим вняв словам, Я помогу сегодня ж вам, 2285 Так прозвище мое велит И будет недруг ваш разбит. Прошу вас задержаться тут, Пока доспех мне подадут". Тристан для боя снарядился, 2290 С Тристаном Малым в путь пустился, И вывела в конце концов Тропинка к лесу двух бойцов, А в том лесу Эстульт-злодей Жил в замке с жертвою своей. 2295 Там рыцари, достигнув цели, В засаду на опушке сели. Эстульт был лют, могуч и смел. К тому ж, шесть братьев он имел, Свирепых сильных и лихих, 2300 Но рыцари сразили их. Два брата ехали его Домой с турнира одного. Тристан с соратником своим, Внезапно бросив вызов им, 2305 Обоих уложили вмиг. Был краток бой, но громок крик {23}... Тогда Эстульт, их старший брат, Из замка выехал сам-пят И, преисполнясь пылом бранным, 2310 В галоп помчался к двум Тристанам, Но те не дрогнули отнюдь, Сошлись с врагами грудь на грудь И в долгом яростном бою Сражались так за честь свою, 2315 Что рухнули на дерн примятый Эстультовы четыре брата. Однако друг Тристана пал, Тристану же Эстульт вогнал В незащищенный правый бок 2320 Свой ядом смазанный клинок, За что, собрав остаток сил, Тристан насильника сразил. Семь братьев умерли от ран, Пал Малым прозванный Тристан, 2325 Увечье получил второй. От жгучей боли чуть живой, Потерей крови изнурен, С трудом домой добрался он, Велел себя перевязать 2330 И лучших лекарей созвать. Толпой сбежались лекаря, Но их труды пропали зря: Никто не распознал состава Проникшей в плоть и кровь отравы 2335 И не сумел, насобирав В лесу густом целебных трав, Сварить для пластыря отвар, Который быстро сбил бы жар И вытянул бы яд наружу. 2340 Час от часу Тристану хуже: Разносится по телу яд, И отстает, за шматом шмат, Гнилое мясо от костей, И с каждым днем лицо синей. 2345 Он потерял былую силу И видит, что сойдет в могилу, Коль не удастся никому В несчастии помочь ему. Лечить же этот род недуга 2350 Умеет лишь его подруга. Когда б Изольда с ним была, Она б его спасти могла. Но вместе им, увы, не быть: Ему за море не доплыть, 2355 И сверх того, там меж вельмож Врагов его не перечтешь; Изольду ж увезти сюда Муж не позволит никогда. Недуг Тристану смерть сулит, 2360 И сердце у него болит. Яд так силен, что от страданья Тристан почти что без сознанья. Теряя голову от мук, Он шлет за Каэрдином слуг, 2365 Чтоб посоветоваться с ним, Как с другом искренним своим. Когда ж явился Каэрдин, Тристан остался с ним один, Чтоб не слыхал никто, о чем 2370 Речь поведут они вдвоем. Всем этим в страх приведена Была Тристанова жена: Вдруг муж решил покинуть свет И дать монашеский обет? 2375 Изольда встала за стеной Покоя, где лежал больной, И, приложившись ухом к ней, Прислушалась к речам друзей. Друзья же были у стены 2380 Держать совет принуждены: Оперся на нее Тристан, Чуть приподняв с постели стан, А Каэрдин сидел в ногах, И со слезами на глазах 2385 Они скорбели молчаливо О том, что дружбе их счастливой Так быстро наступил конец. До самой глубины сердец Обоим жаль друг друга было. 2390 Обоим горе взор слепило, А мысль, что, может быть, сейчас Они сошлись в последний раз, Усугубляла их кручину. Тристан промолвил Каэрдину. 2395 "Мой друг, склоните слух ко мне. Живу я здесь в чужой стране, Где лишь один вы у меня И сотоварищ, и родня. Лишь в вас одном я находил 2400 Источник радостей и сил. Мне в том краю, где рос я с детства, Сыскали б от недуга средство, Но тут его я не достану, И скоро смерть придет Тристану. 2405 Здесь неизвестно средство то И не спасет меня никто. Способна мне помочь одна Изольда, Маркова жена, Но королеве нужно, друг, 2410 Сперва узнать про мой недуг, А с кем послать ей весть такую - Придумать, право, не могу я. К тому ж, она, хоть с юных лет Во врачебстве ей равных нет, 2415 Меня излечит лишь тогда, Когда пожалует сюда. Вот если б я нашел посла, Через которого б дошла К ней о моем недуге весть, 2420 Она уже была бы здесь. Проведав, как болею я, В Бретань любимая моя Приехала б издалека - Так в ней любовь ко мне крепка! 2425 Боясь, что доживаю век, Я, сотоварищ, к вам прибег, Прошу вас вспомнить нашу дружбу И сослужить мне эту службу. Вы в верности мне поклялись, 2430 Когда с Бранжьеною сошлись, За то, что вам была она Моей Изольдой отдана. Теперь я сам даю вам слово, Что коль помочь вы мне готовы, 2430 У вас до окончанья дней Не будет ленника верней". Тристан так плакал и грустил, Что в Каэрдине пробудил Желанье пособить ему, 2440 И герцог другу своему Ответил так: "Забудьте грусть. Я быть послом от вас берусь. Чтоб от недуга вас спасти, Согласен я на все пойти. 2445 Я головой рискнуть не прочь, Коль этим вам могу помочь. Я там, где речь о вас идет, Пущу любые средства в ход Без страха, устали, унынья 2450 И все что скажете вы ныне, Исполню, жизни не щадя И долг свой дружеский блюдя. Втолкуйте мне, что передать, А я вас не заставлю ждать". 2455 Тристан ему: "Сердечно вас Благодарю. Вот мой наказ. Возьмите этот перстень - он Возлюбленною мне вручен, Плывите к ней, и во дворец, 2460 Одевшись как простой купец, С шелками добрыми явитесь, И королеве ухитритесь Свой перстень показать тайком. Он ей так хорошо знаком, 2465 Что случай выберет она И с вами встретится одна. Скажите, что душою всей Я здравствовать желаю ей, Но, душу ей сполна отдав, 2470 Быть не могу телесно здрав. Коль с нею не увижусь вновь я, Меня погубит нездоровье. Не выздоровлю я вполне, Пока не скажет "Здравствуй!" мне 2475 Та, от кого я, мысля здраво, Здоровья ждать имею право. Она должна сюда приплыть, Чтобы недуг мой исцелить, А коль не приплывет, кончину 2480 Я встретить в муках не премину. Внушите ей, что без нее Мне в этом мире не житье. Поведайте про мой недуг, Про то, как стражду я от мук, 2485 И постарайтесь при свиданье В ней пробудить воспоминанья О радостях, что день и ночь Я встарь делить с ней был охоч; О бедах, встреченных вдвоем; 2490 О чувстве пылком и святом! О том, как я спасен был милой От раны, что меня томила; О зелье, что себе на горе С Изольдой мы вкусили в море. 2495 От зелья этого все зло! Оно на смерть нас обрекло. Погибель - вот удел того, Кто выпьет хоть глоток его. Пускай Изольда вспомнит вновь, 2500 Чего мне стоила любовь. Из-за нее весь Марков двор Следит за мною с давних пор, А сам король, моя родня. Услал в изгнание меня; 2505 Из-за нее я так страдал, Что еле жив и духом пал; И все, ж ее ничья вражда В нас не потушит никогда. Она всех недругов сильней. 2510 Чем больше ими перед ней Препон различных воздвигалось, Тем меньше это удавалось. Нас можно плотски разлучить. Но от любви - не излечить. 2515 Напомните про сад плодовый, Где, дав мне этот перстень, слово Взяла с меня любовь моя, Что верен ей останусь я, И подтвердите, что поныне 2520 Не воспылал я на чужбине Любовью к женщине иной; Что даже со своей женой, Сестрою вашей, не возлег, Дабы не нарушать зарок; 2525 Что так она и будет девой До самой смерти королевы. Пускай Изольда, если мил Я ей сейчас, как прежде был, Сюда немедля приплывет. 2530 Все, что меж нами есть, - не в счет, Коль мне на милую не след Рассчитывать в годину бед; Коль с тем, сколь хворь моя сильна, Не посчитается она; 2535 Коль ей расчет в столь грозный час Важней любви, связавшей нас. Мне, коль ее не будет здесь, Придется с жизнью счеты свесть, И я изменницею ту, 2540 Кем брошен при смерти, сочту. Вы не должны мне, друг, пенять: Вас в путь-дорогу подгонять Я лишь болезнью принужден. Бранжьене также мой поклон. 2545 Пусть знает, что я очень плох, Что если не поможет бог, От боли я ума решусь И жизни в цвете лет лишусь. Спешите что есть сил, мой друг, 2550 Коль не хотите, чтоб недуг Успел Тристана в гроб свести, Пока вы медлите в пути. Срок в сорок дней я вам даю, Но если милую мою 2555 Вы привезете, знать о том Должны, мой друг, лишь мы вдвоем. Вы скажете сестре своей, Чтоб не проснулась ревность в ней Что это из чужой земли 2360 Вы знахарку мне привезли. Пусть мой корабль, что в путь готов, Несет две смены парусов: Коль приплывете вы назад С той, кто одна способна яд 2565 Из тела моего изгнать, Велите белые поднять; О том же, что надежды нет, Мне возвестит их черный цвет {24}. Сказал я все, что нужно было. 2570 Бог да хранит вас, друг мой милый!" Слезами оба залились И на прощанье обнялись, И Каэрдин сбираться в путь Пошел, не мешкая отнюдь. 2575 Как только ветер посвежел, Он выбрать якоря велел, Встал у руля и вышел вскоре Под всеми парусами в море. Уверенно взрезая волны, 2580 Идет корабль, товаров полный. Везут вассалы Каэрдина Из Пуату хмельные вина, Из Тура лучшую посуду, Испанских птиц и шелка груду, 2585 Чтоб мог, прикинувшись купцом, Добиться Каэрдин тайком Свиданья с тою, без кого Погибнет в муках друг его. Корабль по вспененным волнам 2590 Бежит к английским берегам. Но целых двадцать дней прошли {25}, Покуда он достиг земли И об Изольде наконец Смог что-нибудь узнать гонец. 2595 Опасно женщину гневить: Ее довольно уязвить, Чтоб разом ревность в ней зажглась И стала ненавистью страсть. Непостоянностью она 2600 С весенним ветерком сходна. Чем глубже было чувство в ней, Тем неприязнь потом сильней. Не удержать себя в узде Ей ни в любви, ни во вражде. 2605 Но я сказал лишь к слову это. Вернемся к нашему предмету. Разобрала, припав к стене, Тристанова жена вполне, Чт_о_ другу говорил супруг, 2610 И гнев объял Изольду вдруг. Она, выходит, не мила Тому, с кем под венец пошла. Муж ею так любим, а он Другою женщиной пленен. 2615 Вот почему и не нужны Ему объятия жены. Не выдаст, нет, она того, Что все узнала про него, Но выждет случай и отметит. 2620 К тому, кто был ей люб, кипит В ней только ненависть теперь. Когда открылась в спальне дверь, Изольда, затаив обиду, Вошла к Тристану, и для виду 2625 С доброжелательством двойным Взялась ухаживать за ним, И, как влюбленная - на друга, Не пожалела на супруга Ни пылких ласк, ни добрых слов, 2630 Меж тем как зрел в ней злобный ков. Она, вкруг ложа хлопоча, Расспрашивала про врача - Когда ж ее отважный браг Вернется с лекарем назад? 2635 Так, неусыпна и нежна, Больного холила она, Хотя ему беды большой Тайком желала всей душой. А Каэрдин все дальше плыл 2640 И к королеве так спешил, Что паруса спустил лишь в месте, Где мог о ней услышать вести. Он в устье Темзы спозаранку {26} Корабль поставил на стоянку, 2645 Перегрузил товары в лодку, Вверх по реке поднялся ходко На судне крохотном своем И встал под Лондонским мостом, Где кипы шелка вынул сразу 2650 И развернул их для показу. Обширен Лондон и хорош. В крещеном мире не найдешь Второго города такого - Столь людного и столь большого. 2655 Богата тамошняя знать, Себя умеет показать. В стране английской места нету Прекрасней и важней, чем это. Туда по Темзе многоводной 2660 Торговый люд и мореходный Добро из разных стран везет. Хитер и ловок там народ. Вот где без спутников, один, И очутился Каэрдин 2665 С шелками, птицами, вином - Он толк в товаре знал таком. Взял герцог кречета с собой, Взял кубок с дивною резьбой, Взял тонкий шелк расцветки яркой 2670 И королю отнес подарки, И Марк услышал от него, Что он приехал для того, Чтоб, свой товар сбыв людям честным, Позапастись товаром местным, 2675 И просит, чтобы в этом он Был волен и не утеснен Придворными и приставами, Равно как прочими властями. Король при всем дворе сказал, 2680 Что под защиту гостя взял, И к королеве во дворец Пошел довольный лжекупец. Он показал ей свой товар И преподнес застежку в дар. 2685 Из золота застежка та Была искусно отлита. "А как блестит!.. Сравнить прошу С тем, что на пальце я ношу, - Изольде молвил гость нежданно 2690 И перстень показал Тристана. - Не видывал, ручаюсь вам, Я чище золота и сам. Нет, как мой перстень ни хорош, Застежка много лучше все ж". 2695 Тут королева поняла, Кого судьба к ней привела. С купцом, как полотно, бледна, В сторонку отошла она, Боясь, что повод к подозреньям 2700 Придворным даст своим волненьем, И для отвода глаз словчила - Погромче у купца спросила, Как много перстень стоить может И что еще он ей предложит. 2705 Сказал Изольде Каэрдин, Когда остался с ней один: "Узнайте, госпожа моя, Что от Тристана прибыл я. Наисердечнейший поклон 2710 С любовью неизменной он Шлет вам, своей подруге милой, Без коей жизнь ему постыла. Он мне, прощаясь, дал наказ Увидеть непременно вас 2715 И передать, что с ним беда, Что не избудет никогда Он тяжкий свой недуг без той, К кому привязан всей душой. Он был в сражении с врагом 2720 Пронзен отравленным клинком, И кто б ни пользовал его, Нет помощи ни от кого. Не мил ему стал белый свет. На нем живого места нет. 2725 От скорби и безмерных мук Слабеет что ни день ваш друг. Он сообщает, что от хвори Без вас простится с жизнью вскоре, И поручил вас умолять 2730 Его в беде не оставлять. Тем чувством пылким и святым, Которым связаны вы с ним, Он заклинает вас прибыть, Покуда не успел сгубить 2735 Его во цвете лет и сил Яд, коим меч отравлен был. Напомнить также он велел, Что с вами горести терпел И с вами радости вкушал; 2740 Что из-за вас его лишал Король не раз любви своей; Что он - изгнанник с юных дней И платится в чужом краю Лишеньями за страсть свою; 2745 Что некогда, в прощальный миг. Когда вас Марк вдвоем застиг, Вы, покидая сад плодовый, В придачу к перстню дали слово Быть верной другу своему. 2750 Так помогите же ему! Коль вы не сжалитесь над ним, Вам не видать его живым. Без вас ему уже не встать, И долг ваш - помощь другу дать, 2755 Пока он дух не испустил. Вот что он вам сказать просил, И этот перстень от Тристана - Порука, что здесь нет обмана". Изольда, выслушав посланье, 2760 Пришла в испуг и содроганье. Век не было ей никого Так жаль, как друга своего. Что делать ей - она не знала И, голову теряя, стала 2765 Держать с Бранжьеною совет - Поехать к милому иль нет. Порассказав про бой и рану, Про яд, попавший в кровь Тристану, Про хворь, которая вот-вот 2770 Его до срока в гроб сведет, Про то, как он, страшась кончины, Прислал за нею Каэрдина, Изольда молвила Бранжьене: "Какое мне принять решенье?" 2775 Вот так она, за целый час Не осушив ни разу глаз, С наперсницею совещалась, И сердце им томила жалость К тому, кто в муках и тоске 2780 Ждет исцеленья вдалеке. Как только стало ясно им, Что долг Изольды - быть с больным, Она дала посланцу знать, Что с ним намерена бежать 2785 И к берегам Бретани плыть, Дабы Тристана исцелить. Собралась королева в путь И, царедворцам дав уснуть, Прокралась к двери потайной 2790 В стене дворцовой, над рекой. Через нее она потом Спустилась к Темзе прямиком, Привратников не разбудив, И лодка, так как был прилив, 2795 Под самый берег подплыла. В нее Изольда и вошла. На весла Каэрдин налег, Поставил парус, и поток Донес их вмиг до корабля. 2800 Встал Герцог у его руля, Велел Изольду взять на борт, Не мешкая, покинул порт, И ветры судно повлекли Вдоль берегов чужой земли. 2805 Остались сзади Уиссан {27}, Булонь с Трепором и Фекан {28}. Вот и Нормандская страна Уже давно обойдена Корабль, качаемый волнами, 2810 Идет под всеми парусами. Довольны путники собой: Успех ниспослан им судьбой. Тристан недугом изнурен. С постели встать не в силах он. 2815 Ничем его не излечить: Не могут зелья боль смягчить, Старанья лекарей напрасны. Он встречи с милой жаждет страстно, Ни ночью темною, ни днем 2820 Не мысля ни о чем ином. Надеждой на приезд ее Существование свое Он силится продлить чуть-чуть, Хоть чует: смерти не минуть. 2825 На берег моря то и дело Он челядь шлет, чтоб та глядела, Не видно ль паруса вдали, Иль требует, чтоб отнесли Его постель туда, к волнам: 2830 Увидеть он желает сам, Нейдет ли судно и каков Цвет корабельных парусов. Не надобно, опричь того, Ему на свете ничего. 2835 Нет у него других забот - Одною этой он живет. Одну услышать жаждет весть - Что наконец Изольда здесь. Но иногда он с полпути 2840 Велит себя назад нести: Уж если нет на судне милой И свой обет она забыла, Пускай он лучше от других Узнает о вестях плохих. 2845 Прихода корабля он ждет, Но страх, что не прибудет тот, В Тристане так порой силен, Что дольше ждать страшится он. Своей боязнью и тоской 2850 Он часто делится с женой, Но ей, чтоб выведать сполна Всю правду не могла она, Толкует лишь о Каэрдине. Я рассказать намерен ныне 2855 Вам о беде столь беспримерной, Что состраданием, наверно, Она исполнит тех из вас, Кому любить пришлось хоть раз. Изольда доплыла туда, 2860 Где ждал Тристан ее всегда. Матросы, радуясь заране, Вели корабль к родной Бретани, И берег впереди вставал. Вдруг в паруса ударил шквал, 2865 Их до отказа натянул И судно бортом развернул. Взять рифы тщатся мореходы, Но им мешает непогода. Крепчает ветер, волны гонит, 2870 В нежданном мраке солнце тонет, Вскипает хлябь, грохочет гром, Валы вздымаются кругом, Из туч тяжелых хлещет дождь, Булини {29} рвутся, снасти тож, 2875 И паруса в клочки летят. Корабль несется наугад. Разбило лодку на куски - Ее спустили моряки, Завидев берег, а затем 2880 Забыли про нее совсем. Теперь корабль кренится так. Что самый опытный моряк - И тот уже без сил лежит, С ног ураганным ветром сбит. 2885 Все стонут, мечутся, рыдают И смерти в страхе ожидают. Изольда восклицает: "Горе! Мне бог пошлет кончину вскоре, И без возврата в бездну кану 2890 Я прежде, чем узрю Тристана. Не жалко с жизнью мне расстаться, Но страшно с ним не повидаться. Мой друг, коль я пойду на дно, Вам больше встать не суждено. 2895 Вас без того недуг грызет, А смерть моя так потрясет, Что вы уйдете вслед за мной. Судьба - не я тому виной. Я, будь на то господня воля, 2900 Вас исцелила бы от боли, Но мне затем сейчас и больно, Что множу я ее невольно. Со страхом о своей кончине Я мыслю лишь по той причине, 2905 Что, умерев сейчас, не дам От смерти ускользнуть и вам. Бог да простит, но мне она Скорей желанна, чем страшна. Несчастье в том, что весть о ней 2910 Прервет теченье ваших дней. Любовь сроднила нас во всем, И мы живем один в другом: Боль ваша - это боль моя; Умрете вы, коль сгину я. 2915 Нет, даже в смерти мы не врозь: Раз в море гибнуть мне пришлось, Вы, видно, утонули тоже, Меня искать поехав все же. Да, чую я, что вы на дне, 2920 А значит, смерть пришла и мне. Мечтала встретить смертный час Я, друг, в объятиях у вас И подле вас в гробу лежать. Пусть этому и не бывать, 2925 Но коль я в море утону, Где раньше вы пошли ко дну, Нас, может быть, случится здесь Одной и той же рыбе съесть, И эта рыба, друг мой милый, 2930 Нам станет общею могилой; К тому же, может быть и так, Что выловит ее рыбак, И нас обоих в ней найдут, И погребенью предадут. 2935 - Но это вздор! - А впрочем, нет: Все может тот, кем создан свет. - С чего б вам, друг, идти на дно? Знать этого мне не дано, Но коль вы живы, и творец 2940 Здесь мне одной пошлет конец, Меня утешит мысль о том, Что не расскажут вам о нем И до естественной кончины Вы проживете без кручины, 2945 Надеясь, что в свой час и срок Меня опять вернет вам бог. Избудете вы свой недуг, Что мне всего важней, мой друг. Сильнее я хочу сейчас 2950 Здоровья вам, чем видеть вас, И лишь затем, что вас люблю, Творца спасти меня молю. Не смерть страшна мне, коль господь От мук избавит вашу плоть, 2955 А то, что без меня с другой Сойдется друг мой дорогой: Я вами избранной жене Не стала б доверять вполне. Покажет время, кто был прав, 2960 Но я бы, друга потеряв, За ним последовала вскоре. Теряю разум я от горя И если медлю умереть, То лишь затем, чтоб вас узреть. 2965 Дай бог, чтоб вам я пособила Иль вместе мы сошли в могилу!" Вот так Изольда горевала, Покуда буря бушевала, А от нее пять дней невзгоды 2970 Претерпевали мореходы. Когда ж утихла злость пучин, Повеселевший Каэрдин Поставить паруса велел, И был их цвет не черен - бел. 2975 Корабль взрезал за валом вал, И ветер паруса вздувал, Так поднятые, чтоб как след Был виден с берега их цвет, О чем Тристан в прощальный час 2980 Дал сотоварищу наказ. Уже бретонская земля Была заметна с корабля, Как вдруг над ширью вод морских Ударил зной и ветер стих. 2985 Корабль замедлил разом ход. Скорей стоит он, чем идет. Вплавь не добраться до земли, А лодку волны унесли, И ждут матросы в нетерпенье 2990 Хотя бы признака волненья. Клянут они свое бессилье: Им суши не достичь при штиле. Туда-сюда, вперед-назад Корабль течения влачат, 2995 Но до земли недальний путь Не сокращается отнюдь. Изольда чуть с ума не сходит. Глаз с берега она не сводит, Однако, хоть ей невтерпеж, 3000 Пешком по волнам не пойдешь; Корабль же обречен стоять, Покуда ветры будут спать. Изольду мучит ожиданье: Ей нужно к другу на свиданье, 3005 А судно там же, где дотоль. Тристан терпеть не в силах боль. Он королеву ожидает И то стенает, то рыдает, То поникает головой, 3010 От мук и скорби чуть живой. Тут, жаждой мщения полна, Идет к нему его жена И объявляет: "Мой супруг, Вернулся Каэрдин, ваш друг. 3015 Он к вам плывет на корабле, И хоть тому пристать к земле Мешает этот штиль проклятый, Я опознала судно брата. Дай бог, чтоб вам такая весть 3020 Могла спасение принесть!" Тристан супруге шепчет с дрожью: "А нет ли тут ошибки все же И помните ли вы, каков Цвет корабельных парусов?" 3025 Та молвит: "Тут ошибки нет. У парусов же черный цвет. Сполна пришлось их развернуть, Чтоб судно сдвинуть хоть чуть-чуть". Стал полотна Тристан белей: 3030 Нет вести для него страшней. Он лег лицом к стене и рек: "Изольда, да простит вам бог! В несчастье милою забыт, Любовью к милой я убит. 3035 Погибнуть лучше от недуга, Чем дни влачить без вас, подруга. Меня, живого, вам не жаль, Но вызовет у вас печаль Безвременная смерть моя, 3040 И этим утешаюсь я". "Изольда!.." трижды вскрикнул он И погрузился в вечный сон. Весь замок оглашают вдруг Стенанья рыцарей и слуг. 3045 Они, не в силах скорбь унять, Спешат с постели тело снять И труп кладут на шелк цветной Под пышный воздух парчевой. Зной между тем ослаб чуть-чуть, 3050 И ветер снова начал дуть, И паруса взвились опять, И смог корабль к земле пристать. Изольда на берег спустилась И видит: что-то здесь случилось. 3055 Плач отовсюду раздается, Заупокойный звон несется. Она спросила у людей, Кто расстается с жизнью сей, И ей сказал один старик: 3060 "Нас, госпожа, удар постиг. И непомерно он тяжел: Сегодня в лучший мир ушел Тристан, смельчак из смельчаков, Щит страждущих и бедняков. 3065 Так щедр и жалостлив он был, Что весь наш край его любил. Он рану получил в бою И, вот, окончил жизнь свою. Беды, страшней, чем смерть его, 3070 Нет для народа моего". Изольда скорбные слова Дослушала, дыша едва, И с непокрытой головою Пошла, одна перед толпою, 3075 В тот замок, где почил Тристан. На дивный лик ее и стан Дивился весь бретонский люд - Кто это появился тут? Она добралась наконец 3080 До места, где лежал мертвец, И восскорбела так о нем, К востоку обратясь лицом: "Раз, милый друг, вас больше нет, Изольде дольше жить не след. 3085 Любовь ко мне убила вас, Меня же скорбь убьет сейчас, Затем, что излечить, мой друг, Я не сумела ваш недуг. Без вас мне не прожить и дня: 3090 Не будет счастья для меня. Я бурею пощажена, Но лишь затем сюда она Мне помешала в срок прибыть, Чтобы верней меня сгубить! 3095 Не задержи нас буря в море, Я исцелила б вас от хвори, И повели б мы меж собой Беседу о любви былой, О горестях и злоключеньях, 3100 О радостях и наслажденьях, Которые, всему на зло, Нам наше чувство принесло, И я бы стала вас опять Ласкать, лобзать и обнимать. 3105 Коль не смогла я вас спасти, Мне с вами надлежит уйти. Коль не поспела в этот раз С противоядием для вас Я в срок, как много лет назад, 3110 Пусть смерть в меня прольет свой яд. Из-за меня вас нету боле, Но разделю я вашу долю, Раз вам подругою была". Она к Тристану прилегла, 3115 Любимого поцеловала, В объятьях сжала, как бывало, Лицо к лицу, уста к устам, И смерть ее настигла там: Скорбя по другу своему, 3120 Ушла она вослед ему {30}. Тристан погиб затем, что в срок Изольдой быть спасен не мог. Тристан любовью к ней сражен, Изольда - тем, что умер он {31}. 3125 Тома все досказал как след И шлет признательный привет Всем, кто любил и вожделел, Вкушал блаженство и скорбел, Безумствовал и ревновал; 3130 Всем, кто стихам его внимал. Не каждому я угодил, Но сил и рвенья не щадил И вел правдиво свой рассказ, В чем с первых строк заверил вас. 3135 Я изложил в стихах его Для красоты и для того, Чтоб без особого труда Влюбленные могли всегда В нем для себя пример найти 3140 И утешенье обрести, Когда им в том нужда придет, От тех несчастий и невзгод, Мучений, горестей, обид, Какие нам любовь сулит. ^TГотфрид Страсбургский^U ^TТРИСТАН^U Перевод со средневерхненемецкого К.П. Богатырева [Грот любви] И поскакали все втроем {1} 16680 По долам и лесам верхом. Два дня, две ночи путь тяжелый Их вел через леса и долы. Там у подножья диких скал Тристан пещеру разыскал, 16685 К которой раз счастливый случай Его привел сквозь лес дремучий, Где он охотился тогда И бог весть как забрел туда. Пещера высотою с гору 16690 Была в языческую пору Здесь выбита в одной скале, Когда еще на сей земле, Позднее Коринею {2} данной, Хозяйничали великаны. 16695 Любви здесь таинству они Платили дань в былые дни. В таких пещерах в эти годы Железом обшивали своды. Их окрестил один голант {3}: 16700 "La fossiur'a la gent amant", Что переводится дословно На наш язык как "грот любовный". И, как гласит преданье, тут Тристан сыскал себе приют. 16705 Был грот и светел и широк {4}, И кругл {5}, и гладок, и высок {6}. Сверкали стены белизной {7} И подпирали свод собой. Его корона замыкала 16710 Из благородного металла, И драгоценный блеск камней Светился радугой на ней. А пол был мрамором покрыт {8} - Зеленой гладью ровных плит. 16715 И посреди него стояло Резное ложе из кристалла {9}, И высеченные на нем Горели письмена огнем. Гласит преданье, что оно 16720 Спокон веков освящено Служением любви богине, Которой служит и поныне. Пещеру освещало солнце Сквозь маленькие три оконца, 16725 И были выходом пещере Большие бронзовые двери. А перед ними невдали Три липы пышные росли {10}. Вкруг этих лип все было голо, 16730 И лишь внизу, за спуском к долу Росли деревья там и сям, Отбрасывая тень к горам. Там, прячась за густой травой, Виясь серебряной змеей, 16735 Ручей плескался и журчал. К нему поблизости стоял Колодец с ключевой водою, Как небо светло-голубою. Вкруг этого колодца тоже 16740 Три липы высились пригоже. Они от солнечных лучей Его хранили и дождей. Там хвастались наперебой Цветы и травы красотой, 16745 И словно бились об заклад, - Чей благовонней аромат! Там сладким пеньем слух лаская, Не умолкали птичьи стаи, И звуков сладостней, чем эти 16750 Не слыхивал никто на свете. Там красотою все пленяло И слух и взгляды привлекало, Там солнце и тени И ветра движенье 16755 Давали отраду И слуху и взгляду. А дальше - снова все кругом, Хоть целый день скачи верхом. Лишь запустенье, дикий лес 16760 И мрачных скал крутой навес. И не было сюда пути, Чтобы проехать иль пройти. Да, этот край был дик и глух, Куда ни оглянись вокруг, 16765 И все же в дикой сей глуши С владычицей своей души Решил Тристан прервать свой путь, Набраться сил и отдохнуть. Здесь он с Изольдою остался 16770 И c Курвеналом распрощался, И отослал его назад, Чтоб тот, вернувшись, всем подряд Рассказывал, что, мол, Тристан Отправился чрез океан, 16775 И там в Ирландии народу Поведал про свои невзгоды. Еще велел он Курвеналу Вновь при дворе жить, как бывало, И слушаться во всем Брангены 16780 И передать ей непременно, Уединясь в ее покоях, Слова любви от них обоих. Он отпустил его, веля Все выведать про короля, 16785 Про помыслы его и планы, И хочет ли он мстить Тристану - И если Марк задумал месть - Им дать скорей об этом весть. Еще Тристан с Изольдой - оба 16790 Ему наказывали, чтобы Он вспоминал бы их почаще И к ним наведывался в чащу, И привозил - раз в двадцать дней Как можно больше новостей, 16795 Чтоб в их скиту тоску унять. Что я могу еще сказать? Так и расстались с ним на том. Тристан с Изольдою вдвоем Остались жить в пещере дикой 16800 Счастливые в любви великой. Я знаю, многие из вас Полюбопытствуют сейчас Узнать всю правду о Тристане - Как добывал он пропитанье, 16805 Как мог с возлюбленной своей Он жить в глуши бесплодной сей. Чтоб любопытство утолить, Продолжу я рассказа нить. Они, живя все время рядом, 16810 Друг друга впитывали взглядом И в милом взоре находили Плоды и пищу в изобилье. В любви и страсти утопали Все горести их и печали, 16815 И на добычу пропитанья Они не тратили старанья. Заметить здесь необходимо, Что был запас неистощимый У них невидимый с собою: 16820 То было кушанье такое, Которого вкуснее нет, Хоть ты объезди целый свет. Оно, им данное навечно, Зовется верностью сердечной, 16825 Любовью, сладкой, как бальзам, Оказывающею нам - И чувству нашему и телу Благодеянье без предела. Они другой еды не знали, 16830 И только ею услаждали Все дни, все ночи без конца Тела и взоры и сердца. Любовь была для них как плуг, Пропахивавший все вокруг 16835 Изольды нашей и Тристана И находивший неустанно В глубинных тайниках мечты Неведомые им пласты. Их не печалило нимало 16840 И боли им не причиняло, Что не было других людей В глуши пустынной и ничьей. Других сюда и не влекло. Два - это четное число. 16845 К нему прибавьте единицу И двойка в нечет превратится. И, значит, этот некто третий, Еще не бывший на примете, Подобьем тяжести и груза 16850 Давил бы их своей обузой. Среди природы этой строгой Казалось им, что их так много, Что сам король Артур едва ли Вмещал в своей огромной зале 16855 Такое множество гостей, Счастливых участью своей. Другой не признавая власти Помимо собственного счастья, Тристан с Изольдою порой 16860 Весь мир считали мишурой. На свете нет таких мечтаний, Таких надежд, таких желаний, Что не сбылись бы в полной мере У двух отшельников в пещере. 16865 Им не хотелось жить иначе - Ни веселее, ни богаче. Вот только б им вернули честь - Все остальное у них есть. У них был двор, роскошный двор, 16870 Богатством радовавший взор. И радость с ними делит Веселая их челядь: Три липы с кроною густой, Колодец с ключевой водой, 16875 Трава зеленая, цветы, Ручей, бегущий с высоты, Пернатых звонкая семья От зяблика до соловья, Хохлатый жаворонок, чиж, 16880 Синица, иволга и стриж, - Все пели - всяк на свой мотив, Усердствуя наперерыв. И заливались соловьи На этом празднике любви. 16885 Он не смолкал ни на мгновенье И рисовал воображенью Героев наших, что они Артуру-королю сродни, Что пышность их двора вполне 16890 С его богатством наравне. И впрямь, чего им нехватало? Любовь их досыта питала. Он был при ней, она - при нем. И все им было нипочем. 16895 Они имели, что хотели, И что хотели, то имели. Я, правда, слышу пересуды Со всех сторон и отовсюду, Что при любви, мол, столь горячей 16900 Питаться надобно иначе. Я так скажу: что до меня, - Претит мне эта болтовня. Но, может быть, найдется муж Ученый, опытный к тому ж, 16905 Который мне и всем - как знать? - Сумеет это доказать! Да ведь и я когда-то тоже Себе избрал удел похожий, И точно так же, как Тристан, 16910 Любовью был и сыт и пьян. Чтоб не блуждали вы впотьмах, Я объясню вам на словах, Той каменной пещеры свойства, Всю суть, весь смысл ее устройства. 16915 Ее, как вы уже читали, "Любовным гротом" называли. И был он, этот грот, высок И кругл, и светел, и широк. А стены снежной белизны 16920 И гладки были и скромны. Что грот был кругл повсюду ровно, То признак скромности любовной. Да, скромностью любовь красна, Не признает углов она. 16925 Любовь хотя б с одним углом Коварством рождена и злом. Ширь и размах внутрипещерный - Свидетельство любви безмерной, А высота - обозначенье 16930 Любви высокого стремленья. Любовь к заоблачью стремится И признает лишь те границы, Где добродетелей полет Сливается в единый свод. 16935 Благословенна высота! - Ведь добродетели всегда Владычествуют над пространством, Сверкая золотым убранством. А мы, прикованные к полу, 16940 Стоим, потупив очи долу, Не помышляя о полете Ни наших чувств, ни нашей плоти. Но вот и нас к себе привлек Сияньем злата потолок. 16945 И мы в него вперили взор И смотрим на него в упор, А добродетели над нами Сверкают яркими лучами. Так чудо наш чарует глаз, 16950 Что крылья отросли у нас, И наши чувства понеслись За добродетелями ввысь. Что белизной сверкали стены - То признак верности нетленной. 16955 Она не терпит никаких Других оттенков цветовых. Ей ненавистны в равной мере - Негладкость, ревность, недоверье. А мраморные плиты пола 16960 Пусть постоянства знак тяжелый. К тому же, цвет его исконный. Как и у мрамора - зеленый. Итак, и цвет, и гладкость плит Есть постоянства внешний вид. 16965 Траву напоминая цветом, Оно стеклом блестит при этом. Кристальное резное ложе С кристальною любовью схоже, И резчик, резавший кристалл, 16970 Отлично это сознавал. Поэтому оно по праву С любовью разделяло славу. Кристально-чистой, безупречной Любовь была и будет вечно. 16975 Засовов пара изнутри Виднелась сбоку у двери. Из глубины вела во вне Через отверстие в стене Дверная ручка, без которой 16980 Не отворялися запоры. Снаружи эта рукоятка Кончалась шляпкою украдкой. Хоть без ключа и без замка - Служила дверь наверняка. 16985 Вам знать захочется теперь, С какою целью эту дверь Не украшал собой замок, Кто допустить такое мог, - Ведь полагалось исстари 16990 Замок приделывать к двери! Кто в храм любви идет, когда Его никто не звал туда, Тот только силой, напролом Ворваться может в этот дом. 16995 Но бронзовая дверь обычно Защитой служит преотличной. И сквозь нее проникнет тот, Кого любовь к себе зовет. Из бронзы дверь смастерена, 17000 Чтоб не сдавалася она Ни хитроумию, ни силе, Чтоб ложь и зло ее не вскрыли, Чтобы коварство, лицемерье Вреда не причинили двери. 17005 А внутренние два засова Хранили безопасность крова. Дверь с двух сторон крепилась ими Двумя засовами большими. И был один из них - кедровый, 17010 Другой был из кости слоновой. Узнать хотите или нет, Какой таился в том секрет? Кедр - это мудрости хранитель, Ума палата и обитель. 17015 А кость слоновая всегда Сама невинность, чистота. И эти два засова Всегда хранить готовы Храм от насилья и обмана 17020 И дни и ночи неустанно. А шляпка, что вовне была, Та, что вовнутрь двери вела, И оловянным стерженьком Сквозь эту дверь входила в дом, - 17025 Соединялась с золотою Блестящей ручкою дверною. Что стерженек, что рукоять - Подобной пары не сыскать. Металл был выбран неслучайно: 17030 Суть олова - в раскрытье тайны, Любовной тайны наипаче, А сущность золота - в удаче. И были здесь они на месте, Когда соединялись вместе, 17035 И оба избранных металла Двойною силой небывалой Стремленье сердца направляли - Сужали или расширяли, И удлиняли, если нужно, 17040 И укорачивали дружно. И каждый раз, когда любовь Сюда сворачивала вновь, Чтобы попасть к себе в чертог, Наш оловянный стерженек 17045 Ее движением одним Сводил со счастьем золотым. А высоко над дверью, Уже в самой пещере Виднелись три оконца. 17050 Сквозь них сияло солнце. Они с наружной стороны Пещеры не были видны. И словно вестники добра Впускали яркий свет с утра. 17055 И лился свет веселый По мраморному полу, Как будто честь сама сияла И грот любовный освещала: Живое счастие земное 17060 Несовместимо с темнотою... Еще заметить важно мне, Что находился в стороне От поселений и дорог И людных мест любви чертог. 17065 Любви не нравится цвести Среди проезжего пути. Она цветет гораздо чаще Среди непроходимой чащи И путь к ее чертогу тайный 17070 Всегда опасен чрезвычайно. Ведь он затерян был в горах, Где все внушало дикий страх, Где был опасен каждый шаг, Где высь рождала звон в ушах, 17075 И где на каждом перевале Вас пропасти подстерегали. Чтоб среди скал не заблудиться И в бездну чтоб не провалиться, Остерегайтесь отойти 17080 От проторенного пути! Но счастлив может быть лишь тот, Кто горы миновав, войдет Сюда, в глухую эту чащу, И дом обрящет настоящий. 17085 Здесь он найдет, что сердцу надо - В любви удачу и отраду. Для глаз, для слуха, для души Есть все, что надобно, в глуши. Уйти назад - не станет сил. 17090 Я это знаю. Я там был. Я тоже прежде, в старину, Был у своей любви в плену, И в этих побывал краях, И здесь охотился в лесах; 17095 Здесь я преследовал добычу, Гоняясь по горам за дичью. Но редко достигал я цели, Хоть дни мои в трудах летели. Я в счастие уже не верю... 17100 Зато я на пещерной двери Засовы видел, рукоять, А в глубине ее - кровать. Кровать резная из кристалла Огнями радуги сверкала. 17105 Я подходил к ней то и дело, Любуясь ею оробело. Весь гладкий пол я исходил, И как ни крепок мрамор был, Он был бы мною весь изрыт, 17110 Когда б не зелень этих плит. Зеленый цвет непобедим. Он горд могуществом своим Не вытравишь - как ни трави! Из этих плит следов любви. 17115 И много, много раз подряд На стены обращал я взгляд. Я свод рассматривал подолгу И любовался втихомолку Красою белых стен и свода, 17120 Каких не видывал я сроду. Звездоподобная корона Ласкала взор мой восхищенный. Мне сердце согревало солнце Сквозь маленькие три оконца ... 17125 Итак, я всем вам доказал, Что я пещеру эту знал, Но так любви и не обрел И мимо счастия прошел ... Вот здесь, далече от людей, 17130 Тристан с Изольдою своей, Средь этой местности пустынной. Лесистой, горной и равнинной. Предавшись нежному досугу, Усладой были друг для друга. 17135 И так текли в блаженстве дни. И были счастливы они. А утром по росе вдвоем, Ласкаемые ветерком, Они бродили по лугам 17140 И льнули травы к их ногам, И где б они ни проходили Цветы пестрели в изобилье, И нежные любви слова Нашептывала им трава. 17145 И с каждым мигом все чудесней Переливались птичьи песни. Они же выбирали путь, Чтоб у колодца отдохнуть, И молча шли вдоль ручейка - 17150 Их цель была недалека. Колодец их как будто ждал И весело водой плескал. Их радовало все вокруг - Все краски лета, каждый звук. 17155 Кто б их отсюда мог согнать? Но начинало припекать К полудню солнце, и они Спешили спрятаться в тени Трех лип, что были только рады 17160 Обдать любовников прохладой. Здесь снова можно было смело Усладу обрести для тела, И лежа под огромной кроной, Такой пахучей и зеленой, 17165 Они вдыхали, как могли, В себя все запахи земли. От дуновенья ветерка Вздымались волосы слегка. Волшебная отрада глазу - 17170 Цветы - напоминали вазу, В которую до глубины Стволы трех лип погружены. Тристан с Изольдой вспоминали Порой в задумчивой печали 17175 Преданья старины глубокой, В которых о тоске жестокой, Любовью вызванной несчастной, Лился рассказ живой и страстный: О муках горестных Филлиды {11} 17180 И о страданиях Библиды {12}, Влюбившейся в родного брата И в том лишь бывшей виноватой, О карфагенянке Дидоне {13}, Сидевшей на сидонском {14} троне, 17185 Себя убившей, не жалея, В тоске по милому Энею. Так за рассказами они Нередко коротали дни. Когда же им надоедали 17190 Любовных повестей печали, Они скрывались снова в келье И предавались там веселью, Забыв о горестях своих И о преданиях чужих. 17195 Там звуки арфы, звуки пенья Рождали сладкое волненье В груди Изольды и Тристана, Их душ залечивая раны. Когда он пел, - она играла, 17200 Потом она его сменяла, И запевала вдохновенно. Вот так они попеременно Игре и пенью предавались И музыкою наслаждались. 17205 И если пел один - другой По арфе ударял рукой. И пенье, полное тоски, И звуки струн из-под руки Сходились в воздухе и там 17210 Взлетали вместе к небесам. Торжественные их мотивы Так были сладостно-красивы, Что прочно вписан их талант В "La fossiur' a la gent amant", 17215 Как ни была пещера эта Описана или воспета, - Все стало правдой лишь тогда, Когда забросило сюда Тристана и его подругу. 17220 Без этих двух бывало туго Хозяйке этого гнездовья, Которая звалась любовью. Ведь никогда никто доселе Не приближался близко к цели 17225 Средь игр любовных и утех, Но наша пара - ближе всех. Любви так чисто, как они, Не предавались искони. Они не ведали иного 17230 Резона, кроме сердца зова. А развлечений здесь немало Природа им предоставляла. Им очень нравилось вдвоем Окрестность объезжать верхом. 17235 И взяв с собою арбалеты Нередко с самого рассвета Они охотились в горах, На птичек нагоняя страх. Но самым лучшим развлеченьем 17240 Была охота за оленем. У них был верный пес Хиндан {15}. Недолго бился с ним Тристан, Чтоб отучить его от лая, - Умней собаки я не знаю. 17245 Прошло немного дней, и вот Как бы воды набравши в рот, Наш пес охотится за дичью, Подкрадывается к добыче. Сквозь лес густой и сквозь туман 17250 Беззвучно мчится наш Хиндан. Однако же, на самом деле, Гнать зверя не было их целью, И от охотников в отличье Им не нужна была добыча, 17255 Но за охотою они В веселье коротали дни. Мчась по лесу с любимым псом И позабывши обо всем, И предаваясь с упоеньем 17260 Опасностям и развлеченьям, В охоте видели они, Хоть, впрочем, не они одни, Источник радости, веселья. Так в счастии их дни летели. [Бегство Тристана] И снова счастлив наш король {16}, И в радость превратилась боль. Король справляет торжество: 17725 Изольда снова у него! И, став опять его женой, Но только телом, не душой, Не ведает она влеченья, Ни нежности, ни уваженья 17730 К тому, кого любить должна Господней волею жена. Но там, где он царил - повсюду Ей поклонялись, словно чуду. Он этот общий идеал 17735 Cо всеми вместе разделял. Ее любил он беззаветно, Как будто страсть была ответной. Так слепнет даже самый зоркий Согласно старой поговорке: 17740 "Куда ни глянь, ни посмотри - Снаружи или изнутри - Слепая страсть до полной тьмы Сердца доводит и умы". И с очевидностью борясь, 17745 Король как бы лишился глаз. Он видел все, а между тем Не видел ничего совсем. Он знал, что сердцем и умом Она не с ним - не с королем, 17750 Что неизменно, постоянно Душой принадлежит Тристану. И все же, ослепленный страстью, Не верил он в свое несчастье. Кто дал нам повод к укоризне? 17755 Кто виноват в бесчестной жизни, Что породила столько бед? Изольда разве? Вовсе нет! Неправы те, кто в озлобленье Изольду обвинят в измене. 17760 Ни королева, ни Тристан Не отвечали за обман. Король все чувствовал, все знал, Любви он от нее не ждал, А сам был к ней приворожен... 17765 Вы скажете: "Но как же он Мог так любить ее тогда?" Что ж, если выберет беда Своею жертвою любовь, То как ты ей ни прекословь, - 17770 Тебе зажавши силой рот, Беда всегда свое возьмет. Да и теперь немало их - Таких, как Марк, - душой слепых, И в наши времена беда 17775 Нас настигает без труда. Я вам скажу - таким, как он, И нынче - имя легион. Вот так они и знать не знают, И ничего не замечают, 17780 Скорее видеть не хотят Того, на что направлен взгляд, Что слышит ухо, видит глаз... Кто стал бы их винить из вас? Но если честно говорить, 17785 Нельзя и женщину винить: Она страдает беспричинно И невиновна пред мужчиной. Ведь чистый взор ее открыт И только правду говорит. 17790 И если вся ее вина Пред мужем так обнажена, То это значит, что чужда Ей лживость раз и навсегда. Но муж своею страстью пылкой 17795 Глаза переместил к затылку, И в зарождении обмана Он сам виновен, как ни странно. Кто отвернул глаза от света, Расплачивается за это. 17800 Мужчина, ослепленный страстью, Слепее, чем слепец, к несчастью. Но есть пословица такая - Ее правдивей я не знаю: "Краса таит большое зло!" 17805 С красою им не повезло: В Изольде расцветая ярко. Она так ослепила Марка Что разом он ослеп вдвойне - Глазами с сердцем наравне. 17810 Он верил, что его жена. Всех злых пороков лишена, И все, что в ней он находил, Он до небес превозносил. Но, чтоб уже покончить с этим. 17815 Он так любил ее, заметим, Что ею наносимой боли Не чувствовал и малой доли. Все то, что в сердце под замком Навеки заперто силком, 17820 Наружу рвется напролом А ты - ты с ним всегда вдвоем. Ты мыслью, ты глазами с ним, Ты от него неотделим, Ты взором провожаешь след - 17825 След наслаждений, счастья, бед, След, уходящий далеко, И снова на душе легко. А кто над вами держит власть, - Тот только разжигает страсть. 17830 Чем злее изгнать ее хотят, Тем явственнее бьются в лад Разгоряченные сердца Лишенных брачного венца. Вот так и наши два героя 17835 Вдруг ощутили что-то злое, Запретное и роковое, Грозящее лихой бедою. И тут их охватил испуг, Но жар желаний не потух, - 17840 Напротив, он сильнее жег Сердца их, полные тревог. Такие жалкие с испугу, Они цеплялись друг за друга Под тяжким бременем беды, 17845 Вкушая горькие плоды Любви, закованной в безбожный Запрет, как мученик острожный. И это бедственное бремя, Давившее на них все время 17850 Как дьяволовою пятой, Их чуть не смяло под собой. Но больше, чем Тристан, пожалуй, Изольда бедная страдала. Она в отсутствие Тристана 17855 Смерть призывала непрестанно, И чем решительней король Запретом причинял ей боль, Тем неразрывнее она Была с Тристаном скреплена. 17860 Запрет приносит только вред, И там, где властвует запрет, Одни лишь горькие плоды Способны украшать сады. В них пышно расцветает гнев, 17865 И выросши и осмелев, Наносит чести он урон И только оскорбляет жен. Вот до чего людское зло Уже в те времена дошло! 17870 Ведь если б с ними поступали По чести - и они б не пали. Итак, мы видим - от запрета Есть только вред, а пользы нету. К тому ж запрет или надзор 17875 Не помогали до сих пор Сберечь жену плохую мужу - Она лишь становилась хуже. Хорошая - наоборот - Всегда сама себя блюдет. 17880 Тот, кто своей жене не враг, Не стережет ее никак. Любой запрет или надзор Находит у жены отпор И ей такой наносит вред, 17885 Какого хуже просто нет. Спастись от этого вреда Ей не удастся никогда. Он застревает вроде терна, Пустившего глубоко корни 17890 В той почве мягкой, из которой Не выкорчевать их так скоро - Их легче вырвать из скалистой Бесплодной почвы каменистой. От многочисленных обид 17895 Душа сперва кровоточит, Но, постепенно очерствев, В себе такой лелеет гнев, Как будто с малых лет она Была грехом заражена. 17900 Поэтому тот из мужей, Который прочих помудрей, Пусть уважает честь жены Не ищет вечно в ней вины, Над ней установив надзор, 17905 Ее ввергающий в позор. Нет, - только нежность с добротой Права имеют над женой. Об этом помнить все должны, Кому важна любовь жены. 17910 Ведь как жена ни хороша, Но портится ее душа От многочисленных обид, - И тут к измене путь открыт. Все благородные мужья, 17915 Заметить к слову должен я, Супруге верят смело, Как собственному телу. Они все делают по чести И жизнь с женой проводят вместе. 17920 Но тот, кто хочет подорвать Любви земную благодать, И на жену наводит порчу, Блюстителя морали корча, Тот гасит и любовь и честь, 17925 В супруге взращивая месть, Так счастье катится ко дну, Так губит муж свою жену. Кто за женою не следит, Тот, значит, ею дорожит. 17930 Запрет - он злобу вызывает, На путь неправедный толкает. Жену воспитывая злом, Ты сам страдаешь поделом. Терн колкий неповиновенья 17935 Заложен в женщине с рожденья. Иные женщины и девы Похожи на праматерь Еву. Она нарушила запрет Лишь только зародился свет. 17940 Господь ей предоставил власть Плодами наедаться всласть. В раю блаженствовала Ева, Срывая плод с любого древа. И только дерево одно 17945 Ей было им запрещено Под страхом смерти обирать. Попы нам любят повторять, Как плохо поступила Ева, Сорвавши плод запретный с древа. 17950 Но я уверен и сегодня - Без запрещения господня Она б не съела никогда Того запретного плода. Грех этот - первый из первейших - 17955 Был в поколениях дальнейших Распространен и укреплен, Дожив до нынешних времен. Для Евы для самой тот плод Был лишь источником забот. 17960 Ведь разрешил же ей господь Плодами рая тешить плоть. Но захотелось ей поесть Того плода, что губит честь. И до сих пор все дщери Евы 17965 Едят плоды ее посева. И если б некий муж сегодня Владел бы волею господней, О, сколько бы родилось Ев, Которые, ее презрев, 17970 Запрет нарушили бы с ходу Согласно с женскою природой! Но тем из них хвала и слава, Кто выше собственного нрава. За то одно, что победили 17975 Они свой нрав ценой усилий И сберегли и честь и тело. Мы можем называть их смело Мужчине равными за сходство По духу с ним и благородству. 17980 Мы жен таких должны любить И славить, и превозносить. Ведь если женщина, поправ Свой женский, свой исконный нрав, Пошла характером в мужчину, 17985 То, значит, все первопричины, Все связи, все соотношенья Вдруг претерпели измененья, И розы из корней крапивы Растут, красивые на диво. 17990 Кто женщины прекрасней смелой. Что против собственного тела Пошла неслыханной войной, Взяв только честь свою с собой, И тело победив в бою, 17995 Спасла его и честь свою? Итак, необходимо тело И честь воспитывать умело. Опасно холить только честь Иль чести тело предпочесть. 18000 Та женщина нехороша, Которой не лежит душа К обоим сразу - то есть вместе И к телу своему и к чести. Одно другому предпочтя, 18805 Она, как малое дитя, Не понимает, что творит, Какой бедою всем грозит. Тем женщинам пою я славу, Кто заслужил ее по праву. 18810 Они готовы честь свою Всегда отстаивать в бою. Но телом не пренебрегают Они умело сочетают Одно с другим, не зная спеси, 18015 И соблюдают равновесье. И здесь мне хочется опять Их прославлять и воспевать. ^TСАГА ТРИСТРАМА И ИСОНДЫ^U Перевод со старонорвежского С. И. Неделяевой-Степонавичене (Произведение публикуется полностью.)

ЗДЕСЬ ЗАПИСАНА САГА ТРИСТРАМА И КОРОЛЕВЫ ИСОНДЫ, ГДЕ

ГОВОРИТСЯ О НЕПРЕОДОЛИМОЙ ЛЮБВИ, КАКУЮ ОНИ ИСПЫТЫВАЛИ ДРУГ К ДРУГУ. САГА ЭТА БЫЛА ЗАПИСАНА ПО-НОРВЕЖСКИ В 1226 ГОДУ ПОСЛЕ РОЖДЕНИЯ ХРИСТОВА, ПО УКАЗУ И РАСПОРЯЖЕНИЮ ДОСТОЙНОГО ГОСПОДИНА, КОРОЛЯ ХАКОНА {1}. ИСПОЛНИЛ ПОРУЧЕНИЕ БРАТ РОБЕРТ {2}, ЗАПИСАВШИЙ ЭТУ САГУ СОГЛАСНО СВОЕМУ РАЗУМЕНИЮ В ТЕХ ВЫРАЖЕНИЯХ, В КАКИХ ОНА ЗДЕСЬ ИЗЛОЖЕНА, И ВОТ ЕЕ НАЧАЛО. 1. Рыцарь Канелангрес {3} Жил в Бретани {4} юноша, прекрасный собой, наделенный замечательными достоинствами, владевший крепостями и замками, искушенный во многих искусствах, доблестный, стойкий и мужественный рыцарь, мудрый и осмотрительный в своих поступках, проницательный и рассудительный, превзошедший умом и талантом всех, кто жил тогда в этом государстве, и звали этого рыцаря Канелангрес. Он был суров с суровыми и жесток с жестокими. При нем находилось столько верных рыцарей и мужественных вассалов, сколько могла позволить его казна. Но он был щедр на подарки и всеми любим за свое обхождение, отважен в битвах, и благодаря своей доблести и военному искусству собрал со своих врагов столь обильную дань и добыл себе столько земли, что за несколько лет его власть и могущество сильно умножились. Когда пошел третий год с того дня, как он надел рыцарские доспехи, он скликал большое войско и повел жестокую войну против многих королей и герцогов, нанося им большой урон и забирая у них богатства, сжигая королевские замки и крепости по всей стране, и многие рыцари, служившие ранее тем королям, признавали себя побежденными и должны были платить ему огромный выкуп золотом, серебром и драгоценностями, а также лошадьми и оружием. Случалось и ему терять своих людей, как это часто бывает во время битвы. Но вот Канелангрес выступил против короля той страны {5}. Канелангрес опустошал его королевство и брал в плен его людей до тех пор, пока король не распорядился прекратить войну. Король заключил с Канелангресом мир в присутствии умнейших мужей, и они установили срок действия своего договора. Как только договор был заключен, Канелангрес передал государство со всеми замками, городами и крепостями, высокородными вельможами и преданными рыцарями своему наместнику, а сам снарядил войско и отправился в другую страну дабы встретить достойных мужей, поискать славы и испытать свою доблесть и рыцарскую удаль. Ему много рассказывали об Англии {6}, о ее силе и могуществе, красоте и славе, просторах и изобилии, о том, что много там учтивых рыцарей, крепких замков и неприступных крепостей, охотничьих угодий, богатых зверем и птицей, разного металла, золота и серебра, беличьего и песцового меха, медвежьих шкур и соболей. И захотелось ему взглянуть на достоинства и доблесть, щедрость и учтивость благородных рыцарей той страны, которые всем достойным, кто к ним прибудет и захочет у них остаться, оказывают почести и дарят дружбу. И еще желательно ему узнать их обычаи и уклад жизни, каково их великодушие, сила и отвага, как крепко оружие и насколько они искусны в турнирах. 2. Канелангрес едет в Англию Задумав это путешествие, Канелангрес тщательно и со всею пышностью готовится к поездке. Он берет с собой много припасов и выбирает прекрасных, умных и учтивых, отважных и испытанных рыцарей, так, чтобы их было не больше двадцати, дает им доброе оружие, надежные доспехи и самых лучших лошадей, отплывает в Англию и высаживается в Корнуэльсе. В то время, когда Канелангрес прибыл в Англию, единовластным господином и властителем над всеми обитателями Англии и Корнуэльса был благородный король Маркис {7}. Вместе со всей своей многочисленной великолепной свитой он находился в столице, которая называлась Тинтайоль {8}. Замок в этом городе был самым неприступным во всем королевстве. Узнав, что король находится в Тинтайоле, Канелангрес со своими рыцарями направился туда. И вот он прибыл ко двору короля. Он спешился, а вслед за ним и его товарищи, и они выстроились по-двое, взялись за руки и так, в точности соблюдая придворный обычай, одетые в дорогие одежды, направились к королевскому дворцу. Приблизившись к королю, Канелангрес и его товарищи обращаются к нему с искусным и почтительным приветствием. Когда король их выслушал и до него дошел смысл речей этих юношей, он ответил им, как подобало благородному королю, любезно и благосклонно, и указал, где им сесть. Канелангреса он посадил рядом с собой, а его товарищей - поодаль, как того требовала учтивость и предписывали придворные обычаи. Затем король спросил у Канелангреса, кто он такой. Молодой человек скромно и с достоинством назвал королю свое имя и прибавил, что прибыл он с намерениями мирными и дружественными. После этого он почтительно поведал королю, из какой страны он прибыл в его государство и явился к нему во дворец, сказав, что хотел бы пожить при его знаменитом дворе для собственного удовольствия, а также для того, чтобы научиться учтивому и благородному обхождению. Как только славный король Маркис понял, что привело Канелангреса к его двору и что тот хочет у него остаться и служить ему, он принял его и его товарищей с почетом и назначил им должности более высокие, чем у своих рыцарей, и все они пользовались при дворе расположением и были очень отличаемы. 3. Король Маркис приглашает Канелангреса на пир Рассказывают, что после того, как Канелангрес пожил некоторое время у короля, пользуясь уважением и почетом, король Маркис Добрый решил устроить пышный и многолюдный пир по случаю одного большого праздника. И вот король велит разослать по всей стране свои грамоты и верительные знаки и созвать всех высокородных людей - князей, герцогов баронов с женами и сыновьями, а также с дочерьми. И все британцы, заслышав приглашение и узнав, что такова воля короля, спешат исполните приказ и долг верноподданных и без промедления собираются в путь - князья и все остальные родовитые вельможи этого государства, а также знатные люди всех прилегающих островов, вместе с женами, сыновьями дочерьми, согласно заведенному в стране обычаю. И вот явились все те, кто получил королевское приглашение, и все это множество народу собралось в Корнуэльсе в одном лесу на берегу озера. Неподалеку была прекрасная долина с широким ровным лугом, покрытым травой и цветами. И так как это место как нельзя более подходило для разнообразных развлечений, король Маркис распорядился раскинуть на том лугу огромные шатры - желтые, зеленые, синие и красные, богато расшитые золотом и украшенные позолоченными застежками, под сенью благоухающей листвы, среди только что распустившихся цветов. Юноши, посвященные накануне в рыцари, упражнялись на этом лугу в прекрасном искусстве турнира. Они сражались друг с другом честно и открыто, вызывая восхищение и любовь прекрасных девушек и благородных дам, во множестве собравшихся на стороне каждого из рыцарей; одни из них находились в шатрах, другие расположились на лугу вместе со своими мужьями и возлюбленными, прибывшими на торжество. 4. Канелангрес пробует свою ловкость в бою И вот собралось самое блестящее общество, какое только можно вообразить. Оглядывает король Маркис свою пышную свиту, и сердце его переполняется радостью при мысли о том, что нет в этой стране другого богатого и могущественного вельможи, которому подвластно столько учтивых мужей и благородных дам. И одна у него теперь забота - устроить это празднество столь роскошным и великолепным, какого еще не бывало. И вот король велит начать пиршество и потчует всех своих подданных и знатных гостей изысканным угощением. Когда король насытился и все собравшиеся были попотчеваны достойным образом, самые молодые рыцари собираются на лугу, о котором уже шла речь, и посылают за своими оруженосцами и лошадьми. Они хотят позабавиться и испытать свою силу и молодецкую удаль. Тотчас явились их оруженосцы с лошадьми и оружием. Юноши, посвященные накануне в рыцари, и вся остальная молодежь надевают на себя доспехи, садятся на коней, пускают их вскачь и начинают яростно сражаться друг с другом, стремясь покорить сердца собравшихся там в таком множестве прекрасных дам показать всем, кто из них лучше других владеет оружием. Канелангрес оказался самым отважным в бою и более всех отличился подвигах; он владел оружием лучше, чем кто-либо, и превзошел всех рыцарских достоинствах. Он, как обычно, добился наивысшего почета, ибо все девушки и дамы устремили на него взоры, полные любви, и все они воспылали к нему страстью, хотя и видели его впервые и не знали, кто он, откуда и какого рода. Каждая думает только о нем, ибо такова природа женщин - они во что бы то ни стало стремятся к полному осуществлению своих желаний и не довольствуются серединой, часто жаждут того, чего не могут достичь, и с презрением отвергают то, что им разрешено иметь, как это случилось с Дидоной {9}, которая так сильно любила, что сожгла себя в собственном дворце, когда ее покинул возлюбленный, прибывший из другой страны. Подобные несчастья постигали многих, которые добровольно подвергали себя такой ужасной напасти. 5. Сестра короля Маркиса У славного и могучего короля Маркиса была единственная сестра {10}, столь прекрасная и очаровательная, статная и величественная, учтивая и обходительная, богатая и знатная, что второго такого цветка не было на всем свете, во всяком случае, о нем не было известно. Такой драгоценный камень не нуждается в оправе, но как бы там ни было, все вокруг твердят о том, что ей нет равной по уму, учтивости и благородному обхождению, великодушию и решительности, вот почему эту прелестную девушку обожают все: богатые и бедные, молодые и старики, сирые и убогие. Слух о ней достигает и других королевств, и слава ее все ширится, и многие родовитые вельможи и прекрасные собой юноши влюбляются в принцессу, хотя они никогда ее и не видели. 6. Испуг и беспокойство принцессы Но хотя эта учтивая и благородно воспитанная девушка была чрезвычайно добродетельна и ей всегда и во всем сопутствовало счастье, все же и с ней должно было случиться то, что часто случается. Говорят ведь, что редко у кого во всех делах бывает только удача. Немногим удалось бы понять или хотя бы предположить, отчего ее вдруг охватила такая тревога, ибо едва она увидела этого человека, как тотчас ею овладела задумчивость, тоска и огромное, доселе не испытанное волнение, и сколько она ни пытается, ей никак не удается вспомнить, в чем же она провинилась перед богом или людьми, что ей выпала такая тяжкая участь, в то время как она никогда никого не обидела ни словом, ни поступком, а только радовала всех своим веселым нравом, нежной добротой и благопристойным поведением. И вот такая ужасная беда постигла эту учтивую и благородную девушку, которая вышла из своего шатра, одетая в роскошное, как ей приличествовало, платье, сопровождаемая пышной толпой очаровательных спутниц {11}, взглянуть на жаркие схватки рыцарей и других молодых людей и теперь не находит себе места от огорчения и беспокойства. Наблюдая за их играми и поединками, она сразу обратила внимание на достойного рыцаря Канелангреса, который выделялся из всех своей красотой, доблестью и рыцарскими манерами. И видя, что все вокруг и все дамы восхищаются его смелостью и благородной осанкой, и наблюдая за его великолепной ездой и отменным рыцарским искусством, она впала в столь глубокую задумчивость, что сама не заметила, как прониклась к нему благосклонностью и беспредельной любовью. Она глубоко вздохнула и ощутила острую боль в груди, ее словно обожгло огнем, и тот же огонь бросился ей в лицо, и ее прекрасные черты исказились. Она чувствует себя растерянной и несчастной, но не может понять, что с ней происходит. Тогда она вздохнула во второй раз и почувствовала, что слабеет, ибо сердце ее бешено колотилось, члены охватила дрожь и все тело покрылось потом. Этот сильнейший огонь, охвативший все ее существо, ошеломил ее, и она молвила: - Господи боже, что за удивительная болезнь {12} на меня напала? Действие овладевшего мной жестокого недуга кажется мне странным. Я чувствую боли в теле, и все же этот огонь сжигает меня, я же не знаю, откуда он берется. Меня терзает тяжкий, невыносимый недуг и в то же время я как будто здорова; однако я жестоко мучаюсь. Что же это за недуг, что так сильно меня гложет? Найдется ли искусный лекарь, чтобы дать мне целительное питье? Вряд ли этот жаркий день виноват в том, что яд разлился по моему телу. Никогда я не думала, что на свете существует болезнь, способная причинить столь нестерпимые страдания, ибо от жара меня бросает в дрожь, а от холода - в пот, однако жар этот - не болезнь, но лишь пытка и муки для того, кого он донимает. Жар и холод терзают меня оба сразу, не желая появляться поодиночке, и я принуждена терпеть их обоих, и ни от того, ни от другого нет мне облегчения. Долго еще томилась в муках благородная Бленсинбиль. 7. Бленсинбиль обдумывает, как ей поступить Затем взгляд ее вновь падает на луг, и она наблюдает за тем, как красиво мчатся по лугу рыцари и как ломаются в жестокой схватке крепкие наконечники их копий. В то время как она наблюдала за состязаниями рыцарей, жар ее уменьшился, ибо созерцание этого прекрасного места и блестящих поединков учтивых рыцарей отвлекло ее от любовных размышлений и несколько охладило чересчур разбушевавшееся пламя. Наблюдая за играми, она немного утешилась и забыла о своем недавнем недуге, ибо так обычно бывает в любви, что если кто охвачен любовным безумием, прогулка или какое-либо занятие помогает ему легче переносить эту любовь. Так случилось и с этой молодой девушкой: пока она наблюдала за играми рыцарей, горе ее рассеялось. Однако не успела она в скором времени убедиться, что Канелангрес затмевает всех красотой и смелостью, как горе и отчаяние завладели ею с новой силой. - Поистине, - молвит она, - этот человек колдун, имеющий власть над злыми силами, ибо стоит мне взглянуть на него, как я начинаю испытывать жесточайшие муки. Боже, будь мне щитом и опорой в моей любви, которая меня пугает, ибо от этого рыцаря исходит страшное зло, недаром всем, кто на него смотрит, он внушает такие же чувства, что и мне. Не иначе, как он водится! с темными силами, отравляет людей ядом и насылает на них порчу - ибо завидев его, я вся пылаю и дрожу. Не к добру, видно, был его приезд сюда, раз я из-за него так страдаю. О боже, как мне избавиться от этой напасти и от муки, от горя и отчаяния, ибо это он должен просить у меня моей любви, а не я должна предлагать ему ее, подвергая стыду и позору себя и весь свой род, ибо он тотчас увидит мою глупость и сумасбродство, сочтет меня искушенной в любовных похождениях и тотчас же с презрением меня отвергнет. Но что пользы терзаться, если мне не остается ничего другого, как открыться ему, и пусть на моем примере будет доказано, как было много раз доказано на примере других, что чему быть, того не миновать. 8. Бленсинбиль и Канелангрес встречаются Насладившись турниром, сколько хотели, рыцари поскакали прочь от луга, а вместе с ними и благородный Канелангрес. Он поровнялся с Бленсинбиль, стоявшей в кругу прекрасных придворных дам, и, заметив ее, учтиво ее приветствовал, молвив: "Бог да благословит вас, достойная госпожа", - на что она ответствовала ему с нежной улыбкой: - Если ты, добрый рыцарь, искупишь свою вину перед нами, в таком случае пусть бог ниспошлет тебе свое благословение и любовь! Услышав слова принцессы, Канелангрес задумался над ними и затем обратился к ней с такими словами: - Вы сказали; благородная госпожа, что я виноват перед вами. В чем же моя вина? Бленсинбиль говорит: - Сдается мне, что ты и есть единственный из всех наших людей, кто знает, в чем состоит твоя вина, вот почему я так огорчена и рассержена. И она несколько раз произнесла его имя, ибо из-за любви к нему она впала в неописуемое волнение. Канелангрес не понял, о чем она говорила, ибо не мог припомнить за собой никакой вины, как ни старался, и почтительно ответил: - Прекрасная госпожа, я почту за честь понести любое наказание, какое вы мне сами назначите, если так будет угодно господу, Бленсинбнль молвит: - Знай, что я не перестану упрекать тебя, пока не увижу, что ты желаешь загладить свой поступок, После того как они еще побеседовали подобным образом, Канелангрес испросил у Бленсинбиль позволения ехать дальше и попрощался с ней, пожелав ей благополучия. Глубоко вздохнув, она молвила: - Да хранит и благословит тебя господь! Канелангрес поскакал прочь, раздумывая над происшедшим. Что означают слова Бленсинбиль, сестры короля, о том, что он виноват перед ней и должен искупить свою вину? Он вспоминал ее вздохи, но сколько он ни ломал себе голову, смысл ее речей оставался для него непонятным. Весь день он провел в мучительных размышлениях, и всю ночь, пока он лежал в постели, эти мысли не давали ему покоя, и он не мог уснуть. 9. Одна и та же беда у обоих Теперь обоих мучает одна и та же тоска и забота, и оба одинаково печалятся над своей злосчастной судьбой. Она любит его горячо, и он предан ей всей душой, но ни один не догадывается о чувствах другого. Но, будучи человеком умным и благовоспитанным, Канелангрес постоянно размышлял, как и когда ему поговорить с принцессой, чтобы она изменила свое мнение о нем. Тут, как и во всем другом, ему приходится действовать обдуманно и осторожно, иначе он может натолкнуться на серьезные препятствия: если король Маркис дознается о том, что недавно прибывший к его двору молодой рыцарь желает встретиться с его высокочтимой ближайшей родственницей, к тому же еще втайне, то Канелангресу ни за что не удастся осуществить свое намерение. 10. Канелангрес задерживается при дворе короля Маркиса Стоит ли долго о том здесь рассказывать, ведь каждому разумному человеку известно, что влюбленные обычно стремятся как можно скорее утолить свою страсть, даже если им нельзя видеться открыто. Точно так же и эти благородные юноша и девица пришли к полному обоюдному согласию и начали встречаться друг с другом, не возбуждая ничьих толков или упреков, ибо никто не подозревал об их свиданиях. Их пылкая любовь друг к другу была так тщательно и искусно скрываема от посторонних глаз, что ни сам король, ни кто-либо из его приближенных ни о чем не догадывался, и никто не знал, почему Канелангрес так долго не покидает двор короля Маркиса. Король сильно дивился тому, что тот так долго и охотно живет в его стране, где у него нет никаких владений, и не стремится вернуться в ту страну, где у него остались знатные родичи и большие богатства. Король все чаще слышит о том, что Канелангрес сильно увлечен его сестрой и собирается посвататься к ней, если на то будет воля и согласие короля. Но так как оказалось, что он превосходит всех остальных во всем, что отличает благородного рыцаря, то в случае, если бы он обратился к королю с просьбой такого рода, Канелангресу пришлось бы проявить особое усердие, к тому же ему предстояло устроить большое и многолюдное пиршество, чтобы скрепить свой союз с Бленсинбиль. Канелангрес и его возлюбленная часто обсуждали между собой, как им добиться того, чтобы король дал позволение на их брак. 11. Канелангреса ранят Спустя немного времени король вместе со своей благородной свитой отправляется на турнир с другими рыцарями. Прибыв в назначенное место, они начинают состязание и сражаются с огромным воодушевлением и упорством. Завязалась ожесточенная схватка, в которой ни те, ни другие не хотят уступать, но сражаются, как могут. Стремительнейшие атаки нанесли как той, так и другой стороне большой урон, ибо там сошлись лучшие и славнейшие из рыцарей. Доблестный и бесстрашный Канелангрес подобно разъяренному льву врывался в середину войска, нанося удары направо и налево, раня и убивая и причиняя противнику великий ущерб. И вот в тот момент, когда он думал только о том, как ему настичь своих противников, он получает глубокую и опасную рану, так что оказывается чуть не надвое разрублен мечом, и полумертвым падает с коня. Игры закончились тем, что многие отважные рыцари были ранены или убиты, а многие другие попали в плен. Товарищи подняли едва живого Канелангреса и привезли его домой. Начался там плач и стон среди всего войска. Все те, кто был наслышан о его славе, мужестве и великодушии, горюют над его несчастьем. Сестра короля узнала о напасти, постигшей ее возлюбленного, и горе стало оттого еще сильнее; оно безраздельно владеет ее душой, Бленсинбиль же не может выказать его из страха перед королем Маркисом, своим братом, и многими его могущественными вассалами. Зато когда она остается одна, она оплакивает свою беду горючими слезами. Тем тяжелее скорбь, чем больше ее необходимо скрывать. 12. Зачатие Тристрама Благородная госпожа - так же, как и ее храбрый друг Канелангрес, - находится в затруднительном и опасном положении. И, поразмыслив, Бленсинбиль решает, что если он умрет, прежде чем они смогут увидеться, она никогда не утешится от этого горя, и потому Бленсинбиль идет к своей кормилице и рассказывает ей о своей беде и обо всех невзгодах и просит кормилицу сопровождать ее. И вот они, приняв необходимые меры предосторожности, отправляются, куда нужно: Бленсинбиль устроила так, чтобы никто о том не знал, кроме тех, кто должен был знать, и кроме кормилицы, которая охотно выполняла любую ее волю. Придя туда, где он лежал, она выбрала время, когда в доме чистили и прибирали, и поэтому там никого не было. Но едва она увидела своего возлюбленного, изнемогающего от ран, то, не владея собой, без сил упала к нему на постель, обливаясь слезами, и горе, отчаяние, уныние и страх охватили ее с новой силой. Придя в себя по прошествии долгого времени, она обняла своего возлюбленного и, покрывая бесчисленными поцелуями его лицо и омывая его слезами, молвила: - О, мой дорогой возлюбленный! И он, невзирая на свои страдания и боль, страстно обнял ее, и так в печали своей любви прекрасная госпожа зачала. В таких-то муках - у нее от горя, у него от ран - и было зачато это дитя, которому предстояло жить и повергать в печаль всех своих друзей и о котором пойдет рассказ в этой саге. 13. Канелангрес узнает о войне Когда ласки и речи были исчерпаны, она вернулась в свои покои. Он же продолжает залечивать раны под надзором самого лучшего врача. А когда он исцелился от ран, к нему явился гонец из его страны с вестями от его родичей и войска о том, что на его страну напали бретонцы {13}, которые перебили его войско и сожгли его города. Едва Канелангрес это услышал, он понял, что не может дольше здесь оставаться, и начал спешно собираться в дорогу. Он велит приготовить лошадей, корабли и оружие и все необходимое для путешествия. Как только его возлюбленная узнала о том, печаль и уныние, в коих она пребывала, возросли еще сильнее. Когда он пришел к ней проститься перед отъездом, она молвила: - На свое несчастье полюбила я тебя, мой возлюбленный, ибо похоже, из-за тебя мне придется умереть, если только господь не захочет сжалиться надо мной, потому что после твоего отъезда не будет мне ни радости, ни утешения, и не от кого мне будет ждать помощи. Несчастной была для меня любовь, и теперь она сулит мне еще большие несчастья. И я не знаю, какое из двух несчастий выбрать, ибо я не могу не горевать из-за того, что ты уезжаешь, но в то же время мне было бы страшно, если бы ты оставался здесь, хотя ты, несомненно, часто старался бы меня утешить. И все же, если бы я не носила в своем чреве младенца, мне было бы легче находиться здесь и переносить мое горе. Теперь, если вы уедете, для меня станет горем то, что я вас увидела. Хотя лучше мне одной умереть, чем позволить, чтобы беда обрушилась на нас обоих, ибо вы не заслужили подобной смерти. Пусть лучше я умру из-за тебя, мой возлюбленный, лишь бы ты не был убит безвинно. И потому ваш отъезд служит мне большим утешением, так как вы не погибнете здесь, ибо в таком случае наше дитя осталось бы без отца, а ведь ему надлежит перенять от вас вашу честь и славу. Горе мне, горе! Для чего любовалась я вашим искусством, подвигами и рыцарским обхождением? Я не сумела скрыть своих чувств, и теперь я погибла навеки! И с этими словами она без чувств упала в его объятия. Немного погодя, когда она очнулась и принялась снова жаловаться и плакать, он усадил ее рядом с собой и, утирая ей глаза и лицо, утешал ее, говоря: - Любовь моя, я поступлю в этом деле наилучшим образом, как то подобает нам, согласно нашему званию и положению. Я не знал о событии, о котором ты упомянула. Теперь, когда я узнал, я поступлю так, как будет наиболее достойно, и или я останусь здесь, с тобой, хотя это и опасно, или же ты поедешь со мной на мою родину, и я окажу тебе там все почести, подобающие нашей любви. Обдумай, дорогая возлюбленная, и выбери то, что тебе больше нравится. 14. Канелангрес и Бленсинбиль едут в Бретань Поняла она, что его чувства добрые и что он желает увезти ее с собой на свою родину, если она предпочитает жить там; он хочет того же, чего хочет она. И значит, его не в чем упрекнуть, раз он так охотно готов подчиниться ее воле. И она отвечает ему с любовью: - Мой дорогой возлюбленный! Здесь нам нельзя оставаться. Ты, конечно, знаешь, что, останься мы здесь, нас ждут опасности и невзгоды. И потому они решили, что она должна отправиться с ним на его родину. Канелангрес попрощался с королем и поспешил к своим кораблям. Там он нашел своих спутников, которые были все в сборе и готовы к путешествию. Они водрузили на корабль мачту, подняли паруса и, дождавшись попутного ветра, отплыли и затем благополучно высадились в Бретани. Прибыв в свою страну, он увидел, что его люди терпят ужасные бедствия от врагов. Созвал он тогда к себе своих вассалов и сенешаля {14}, которого он считал верным и преданным, рассказал ему обо всем, что случилось, в особенности обо всем, что касалось его возлюбленной - и обвенчался с ней законным браком по всем правилам, после чего было устроено пышное и многолюдное пиршество. Потом он тайно отправил ее на некоторое время в богатый и хорошо укрепленный замок, чтобы ее там тщательно охраняли и оказывали ей подобающие почести. 15. Рождение Тристрама Однажды Канелангрес надел на себя боевые доспехи и поскакал отвоевывать города и замки своего государства. Сражение было упорным, мощные удары сыпались со всех сторон, и многим пришлось туго; немало был раненых, а также убитых с той и другой стороны, и много ленников рыцарей было захвачено в плен. В том жарком бою Канелангрес был пронзен копьем насквозь и бездыханный упал с коня на землю. Все его люди охвачены теперь уныние! Труп Канелангреса приносят домой в замок. Поднялись там рыдания, ж; лобные причитания и вопли. Единственное, что может утешить друзей Канелангреса - это похоронить его с возданием всех почестей. Однако горе прекрасной госпожи столь велико, что оно не поддаете никакому утешению. Она часто падает без чувств и лежит, как мертва Она желает умереть от горя и потому отказывается принимать какие-либо утешения. Отнято у нее ее счастье, ее единственная отрада. Жизни она предпочитает смерть, говоря; - Есть ли женщина несчастнее, чем я? Как мне жить, лишившись столь замечательного супруга? Я была для него жизнью и усладой, а он был моим возлюбленным и моей жизнью. Я была его радостью, он моей утехой. Как мне жить после его гибели? Как смогу я утешиться, когда мой ненаглядный лежит в могиле? Обоим нам следовало бы умереть. Раз он не может прийти ко мне, я должна принять смерть, ибо его кончина разрывает мне сердце. К чему жить долее? Наши жизни не должны быть разлучены. Если бы мне освободиться от этого ребенка, я тотчас бы умерла! Так безутешно жалуясь, она в беспамятстве упала на постель, и у нее начались родовые схватки. Теперь уже она страдает не только от горя, но и от боли, и в таких мучениях она провела три дня. К ночи же третьего дня она в жестоких муках родила прекрасного мальчика, и, едва ребенок появился на свет, она тотчас же скончалась от невыносимых мук и страданий, причиненных страстной любовью, которую она питала к своему супругу. Теперь еще сильнее возросло горе придворных, оплакивающих своего господина. Женщины и юные девушки проводят ночи в слезах, без сна, оплакивая смерть своей госпожи, а также то, что дитя в столь нежном возрасте осталось без матери и отца. 16. Крещение Тристрама Узнав о кончине своей прекрасной госпожи, сенешаль велит окрестить ребенка, дабы тот не умер некрещенным. Прибыл священник со святыми дарами и спросил, причащая ребенка, какое будет дано ему имя. Сенешаль молвил: - Мне кажется, будет справедливым из-за стольких горестей и печалей и из-за несчастья, постигшего нас вместе с его рождением, назвать этого мальчика Тристрамом. "Triste" же на этом языке значит "печальный", a "hum" - "человек", но имя это было изменено, потому что Тристрам звучит красивее, чем Тристхум. - Оттого должен он так называться, - молвил сенешаль, - что он родился среди печали. Радости и ласки он был лишен, потеряв своего отца, нашего господина, и свою мать, нашу госпожу. И мы не можем не горевать из-за того, что он был рожден в печали и муках. Так он был назван Тристрамом, и этим именем его и окрестили. Оттого досталось ему это имя, что в печали он был зачат, и печальным было его появление на свет, и жизнь его была полна страданий. Затем сенешаль велит тайно перевезти ребенка из замка в свое жилище и приказывает спрятать его получше: он боится, как бы враги о том не дознались. Он никому не открыл, что мальчик был сыном его господина. И вот он просит свою жену, чтобы она легла в постель. Через некоторое время он посылает ее в церковь и велит всем рассказывать, что у нее родился ребенок, ибо он не хочет, чтобы король догадался, что этот мальчик - сын его господина. Если бы король узнал об этом, он тотчас приказал бы умертвить ребенка, ибо, став взрослым, тот мог бы угрожать королю и его государству, нанести ему большой ущерб, даже убить его. Поэтому сенешаль скрыл от всех происхождение мальчика, принял его под свое покровительство и воспитал его, как своего сына, оказывая ему надлежащие почести. 17. Тристрам обучается различным искусствам Как вы сами понимаете, такое поведение говорит о мужестве, человеколюбии и благородстве. Этот верный и преданный слуга оказался к тому же мудр и великодушен - того, кто был ему господином, он выдал за собственного сына, чтобы уберечь его от невзгод, защитить от врагов и оказывать ему подобающие почести. Позднее он велел обучать его книжным премудростям. Тристрам был очень способным учеником и вскоре в совершенстве овладел семью главными искусствами {15} и многими языками. Затем он изучил семь видов музыки и прославился как знаменитый музыкант, которому не было равных. Он отличался добротой и учтивостью, быстрым умом и сообразительностью, также необычайной смелостью. Никто не мог соперничать с ним в лучшем знании придворных обычаев и в умении держаться с большим достоинством. По мере того, как Тристрам мужал, он обнаруживал все больше талантов {16}. Его наставник, видя успехи своего воспитанника, одевал его в богатые одежды, дарил ему добрых лошадей и заботился о его развлечениях, стараясь оказывать ему при этом почести, которые казались ему достойными Тристрама. Этим он вызывал гнев своих сыновей, которые не понимали, почему их отец так отличает его из всех сыновей, окружает его таким почетом и вниманием и старается во всем угодить ему. Они были обижены на своего отца, ибо они думали, что Тристрам им родной брат. 18. Тристрама похищают норвежские купцы Однажды у берегов той страны появился большой корабль, который бросил якорь в бухте у стен замка. Это прибыли с богатым грузом норвежские купцы. Им пришлось перенести сильную бурю в северных водах, прежде чем их прибило к этим местам. Они привезли с собой много добра: песцовые и беличьи шкурки, мех бобра и черного соболя, моржовые клыки и медвежьи шкуры, кречетов, серых и белых соколов, воск, бычью и козью кожу, вяленую рыбу, смолу, ворвань, серу и разные другие товары, добываемые на севере. Как только известие о корабле достигло замка, сыновья сенешаля сговорились и позвали к себе Тристрама. Они сказали ему: - Как нам быть? У нас совсем нет птиц для охоты, а тут как раз на корабле находится множество превосходных птиц. Ты можешь оказать нам большую услугу. Попроси отца, ведь ни он, ни наша мать ни в чем не могут тебе отказать. Они охотно согласятся купить семь самых лучших кречетов, лишь бы только угодить тебе. Братья так горячо его упрашивали, что он согласился пойти с ними. Вот отправились они на корабль. Купцы показывают Тристрамe птиц. Но так как они были норвежцами и не знали ни бретонского, ни французского, ни какого-либо другого языка, кроме норвежского, они не могли назвать свою цену. Тристрам же говорил на нескольких языках и сговорился с ними о покупке семи кречетов. Его наставник заплатил за них, и он передал их братьям. Тут он заметил шахматный столик и спросил, не хочет ли кто из купцов сыграть с ним. Один купец согласился и выставил крупную сумму. Увидев, что Тристрам сел за шахматный столик, наставник молвил ему: - Сын мой, я иду домой, но наш управитель тебя подождет и проводит домой, когда ты закончишь игру. И один из рыцарей, благородный и учтивый, остался с Тристрамом. Купцы дивились, наблюдая за юношей, и восхищались его красотой и талантами, умом и манерами, а также ловкостью, с какой он обыгрывал их одного за другим. И подумали они, что если они увезут его с собой, его ученость и таланты могут им пригодиться - в случае же, если им захочется его продать, они возьмут за него большие деньги. Воспользовавшись тем, что Тристрам был увлечен игрой, они тайком отвязали веревки, подняли якорь и вывели корабль из бухты. На корабле был поставлен шатер для защиты от ветра и брызг, поэтому Тристрам ничего не заметил, пока они не оказались далеко от берега. Тогда он обратился к купцам: - Господа, - спросил он, - зачем вы это сделали? Они отвечают: - Затем, что мы хотим увезти тебя с собой. Услышав это, Тристрам принимается безутешно рыдать и проклинать свою судьбу. Горько плачет рыцарь, ему от души жаль Тристрама. Тем временем норвежцы сажают спутника Тристрама в лодку и дают ему одно весло. Корабль же на распущенных парусах мчится вперед, унося с собой объятого горем Тристрама. Управитель сенешаля гребет не оглядываясь, он хочет поскорее доплыть, и вот уже он благополучно достиг берега. Тристрам тревожится и тоскует. Он молит бога сжалиться над ним, защитить его от невзгод и напастей. "Милосердный боже, не дай мне умереть в волнах! Не дай погибнуть от меча, пасть жертвой предательства или навета! Сделай так, чтобы я не попал в руки язычников!" - заклинает Тристрам. Он тяжко вздыхает, по его щекам катятся слезы. Управитель сенешаля добрался до замка и принес известие, повергшее всех в глубокую скорбь. Услышав о том, весь двор, жители замка - а их было более тысячи человек - все как один оплакивают похищение Тристрама. Сильнее всех горюет наставник Тристрама, для него не может быть тяжелее утраты. Не думал он, что ему придется пережить такое горестное событие. Он не в силах оторвать взгляд от морской дали. Охваченный отчаянием, он громко взывает: - Тристрам! Мое утешение, мой господин, моя отрада, моя любовь и надежда! Вручаю тебя богу, отдаю тебя под его защиту! Лишившись тебя, я лишился единственного утешения, какое у меня было в жизни! Долго еще оплакивал сенешаль Тристрама и свою несчастную судьбу. Все соплеменники Тристрама от мала до велика жалели его и молились за него. Все те, кто раньше радовался, глядя на него, бедные и богатые, ныне объяты тоской и унынием. Все жители той страны, знавшие и любившие его, теперь горюют и плачут. 19. Буря грозит уничтожить корабль с Тристрамом Сенешаль велит как можно скорее снарядить большой корабль и оснастить его всем необходимым. Он решает отправиться в погоню за купцами и не возвращаться, пока не узнает, где находится Тристрам, его воспитанник. Он очень спешит. Но вот корабль нагружен припасами, вином и всем необходимым. Сенешаль всходит на корабль и велит отвязывать веревки и поднять якорь. Спутники сенешаля натянули парус и вышли в море. Их путь лежал к берегам Норвегии. Им пришлось испытать трудности и лишения, голод и болезни, изведать в чужих странах и горе, и страх. В поисках Тристрама, своего господина, они посетили Данию, страну Гаутов {17}, Исландию, Оркнейские и Шетландские острова {18}. Но его нигде не было. Ибо как только похитители Тристрама подплыли к берегам своей страны, в их паруса ударил такой сильный ветер, что если бы они тотчас не спустили паруса, они погибли бы. На море поднялись громадные волны, началась гроза - загремел гром и засверкали молнии. Мачта на корабле была высокая, глубина же моря в том месте была большая. Корабль так кренило, что никто не мог удержаться на ногах, и судно относило все дальше от берега. Отчаяние и тревога охватили всех, бывших на корабле, люди плакали и громко вопили от ужаса; даже те, кто были самыми стойкими в этом отряде, не выдержали; никто не сомневался, что они погибнут, ибо буря была жестокой. Целую неделю длилась непогода, нигде не было видно земли. Ветер не унимался, а они не знали, где они находятся. Тогда они обратились к кормчему: "Все наши беды, - молвили они,бурю и непогоду, которую мы сейчас терпим, мы сами навлекли на себя, ибо мы виноваты перед Тристрамом. Мы разлучили его с близкими и друзьями, с его страной, и эта буря не кончится, а мы не достигнем берега, пока он находится у нас на борту. А потому, если бог сжалится над нами и пошлет нам благоприятный ветер, мы обещаем отпустить его на свободу". И в подтверждение своих слов они ударили по рукам. Тотчас же тьма рассеялась, засияло солнце, и ветер начал стихать. Ободренные и обрадованные, они подняли парус и, проплыв немного, увидели землю. Их несло прямо к этой земле. Они бросили там якорь и высадили Тристрама на берег, дали ему немного еды и попрощались с ним. Как называлась земля, на которую высадили Тристрама, они не знали. Затем на распущенных парусах они поплыли дальше. 20. Тристрам встречает паломников И вот Тристрам в незнакомой стране, терзаемый страхом и растерянностью. Он опускается на землю и смотрит вслед удаляющемуся на всех парусах кораблю. Он не хочет уходить, пока корабль еще не исчез за горизонтом. Когда же корабль скрылся из глаз, он с тоской огляделся и сказал так: "Всемогущий боже, человек, созданный по твоему образу и подобию, в твоей власти. Ты, единый бог в трех ипостасях и три ипостаси единого бога, пошли мне утешение и помоги мне, защити меня от бед и несчастий, от врагов и опасностей, ибо тебе известно, в чем я нуждаюсь, а я не знаю, где я и в какой стране! Никогда не был я так одинок и беспомощен; пока я был на корабле с купцами, их общество было для меня утешением. Теперь я здесь на берегу, в незнакомой стране; вокруг меня одни только горы и леса, неприступные скалы и утесы; дороги и тропы здесь мне не ведомы, и я не вижу ни души; я не знаю, куда мне направиться; а также не знаю, заселена ли эта страна, христианская ли она, я чувствую себя таким беспомощным. Некому оказать мне помощь или поддержку, нигде я не нахожу дороги, или хотя бы тропинки; возможно, что если здесь и есть люди, я не буду знать их языка; к тому же я боюсь, что меня может растерзать лев или медведь или какой-нибудь другой зверь, не привыкший пугаться звуков человеческого голоса. О, мой отец, с которым меня разлучили! О, моя мать, оплакивающая меня! Мои друзья, горюющие обо мне, мои родичи, которых я оставил! Будь прокляты птицы, которых я соблазнился купить, и шахматы, в которые я столь хорошо играл! Мне жаль друзей моих: знали бы они, что я жив, они бы утешились. Однако что толку от жалоб? Какая польза сидеть здесь? Лучше мне уйти отсюда, пока не стемнело и я могу различать дорогу. Возможно, мне посчастливится, и я увижу какое-нибудь жилище, где мне, бесприютному, окажут гостеприимство!" И с этими словами он вскарабкался на скалистый уступ, за которым увидел множество дорог; воспрянув духом, он направился по дороге, ведущей через лес. Тристрам запыхался от быстрой ходьбы; на нем было дорогое платье, он был высок и хорошо сложен. Было жарко, и Тристрам снял плащ и перебросил через плечо. Он шел, погруженный в свои думы, часто вспоминая своих родичей и друзей, моля бога сжалиться над ним. Вдруг он увидел двух паломников, направляющихся по той же дороге; они родились в Венеции и теперь возвращались с горы великого Михаила {19}; они прибыли в те места на богомолье. Завидев юношу, они приветливо поздоровались с ним, и он ответил им так же приветливо. - Кто ты такой, друг, чем занимаешься и куда идешь? Тристрам понял, что они чужестранцы, и ответил уклончиво, чтобы из его ответа они не могли понять, как он сюда попал, и что он не знает здешних мест. - Друзья, - ответил он. - Я из этой страны и ищу моих друзей, но никак не могу найти. Мы приехали сюда сегодня поохотиться, они погнались за дичью, и я потерял их из виду. Я думаю, они скоро покажутся на тропе, по которой мы прибыли. Теперь вы поведайте мне, куда вы направляетесь и по какой дороге, ибо мне хотелось бы к вам присоединиться. Они ответили: - Мы думаем заночевать в Тинтайоле. Тогда Тристрам сказал: - У меня как раз важное дело к одним влиятельным друзьям, которые там живут. Если мы прибудем туда до ночи, то с божьей помощью найдем могущественных покровителей, которые примут нас под свой кров. 21. Тристрам учит охотников свежевать оленя Тристрам и его спутники идут теперь вместе. Он расспрашивает паломников о том, что они видели в других странах, что могут рассказать о знатных вельможах, королях и ярлах {20}. И вот в то время, когда они рассказывали ему новости, из чащи выбежал олень, которого преследовала большая свора собак - ищеек и борзых. Собаки лаяли и визжали, расстояние между ними и оленем все сокращалось. Чуя, что ему не уйти от погони, олень свернул на тропинку прямо перед путниками, а затем бросился в реку и поплыл по течению. Когда же он вновь попытался выбраться на тропинку, собаки опять бросились к нему, и он во второй раз прыгнул в реку; но как только он выбрался на берег, собаки настигли его и повалили. В этот момент подоспели охотники. Они увидели лежащего оленя, подняли его с земли и хотели отрубить ему голову. Тогда Тристрам вмешался: - Что вы хотите с ним сделать? - спросил он. - За свою жизнь я ни разу не видел, чтобы оленя свежевали таким способом, какой вы хотите применить; расскажите мне, в чем состоит ваш обычай, как принято у вас свежевать дичь? Старший охотник был человек вежливый и не слишком высокомерный, видно было, что он обучался учтивому обхождению. Он заметил, что Тристрам красив и одет как благородный рыцарь, что у него мужественная и внушительная осанка, и обратился к нему со словами: - Друг, - сказал он, - я охотно ознакомлю тебя с нашим обычаем: сперва мы отрубим убитому зверю голову, затем снимем с него шкуру и перерубим хребет и разделим тушу на четыре части. Иного способа нам не доводилось видеть или хотя бы услышать о нем, чтобы можно было его перенять. Если тебе знаком другой способ, то покажи его нам, и мы охотно у тебя поучимся. Тристрам ответил: - Бог да пошлет вам свое благословение! В моей стране, где я родился и вырос, у охотников другой обычай. Теперь, если таково ваше желание и вы поручите мне взяться за это дело, я покажу вам обычай охотников нашей страны. И с этими словами он принялся свежевать оленя. Сняв с него шкуру, он начал делить его на части: сперва отрезал детородные органы, затем отделил окорока от хребта; после этого он извлек внутренности, затем вырезал обе лопатки и ту часть спины, которая была жирнее прочих, затем ту, между ляжками, что была самая мясистая, затем перевернул оленя, отрубил бока и отрезал весь оставшийся жир; затем отделил передние ноги от хребта; затем перерезал горло и отделил голову от шеи, а затем хвост со всем поясничным жиром; затем отломил большую ветку, нанизал на нее сердце, почки, печень, легкие и филейную вырезку, и обратился к охотникам. "Готово, - сказал он. - Теперь накормите собак!" Но они не знали, как это сделать. Тогда он взял внутренности, которые вынул из оленя, положил на шкуру, подозвал собак и велел им есть. Затем обратился к охотникам и сказал: "Это надо делать так. А теперь приготовьте королевский шест, насадите на него голову оленя и отвезите ее с почестями вашему королю". Охотники отвечают: - До сих пор в этой стране никто не слышал о том, что можно оставлять шкуру неповрежденной, и вручать королю его долю на королевском шесте. Ты первый вводишь у нас этот обычай, поэтому растолкуй нам получше, в чем он заключается, чтобы мы смогли перенять его! Тогда Тристрам отрезал понемногу от всех частей и лучшие куски от внутренностей и во второй раз бросил все это на шкуру, и собаки с жадностью проглотили мясо. "Вот зачем нужно оставлять шкуру целой! Это собаки должны съедать на шкуре". Охотники дивились такому обычаю. Затем Тристрам пошел в лес и срубил самый длинный сук, какой только сумел найти, такой, чтобы его можно было нести одной рукой. Он привязал к нему ветку, на которую были нанизаны самые лакомые куски, отрезанные им от оленьей туши, насадил на конец шеста оленью голову и обратился к охотникам: - Господа! - сказал он, - возьмите его - ибо это и есть королевский шест, и вручите эту голову с подобающими почестями королю. Пусть ваши слуги скачут впереди и трубят в охотничьи рога. Это называется королевской долей, и так поступают все охотники в стране, где я родился. Они сказали: - Мы не умеем этого делать, но ваш обычай нравится нам больше, чем наш. Ты должен повести нас к королю и вручить ему причитающуюся ему долю! А мы будем выполнять твои распоряжения. Они посадили Тристрама на лошадь. За ним шли его паломники. Он держал перед собой шест с головой оленя, и так они прибыли во двор короля. 22. Тристрам знакомит королевский двор со своим искусством Тогда Тристрам взял рог и протрубил долгий и звонкий сигнал, и все охотники по его приказу затрубили в свои рога. А так как их был целый отряд и у каждого было по рогу, звук получился очень сильным, и из замка высыпало множество королевских слуг, которые дивились и спрашивали, что означает этот великий шум. Тристрам же и охотники трубили не переставая, пока не предстали перед самим королем. Охотники рассказали королю, как Тристрам освежевал оленя, как он накормил собак и приготовил королевский шест. Они объяснили, что трубить в рога нужно для того, чтобы навестить об удачной охоте своего короля и господина. Никогда раньше в этой стране так не свежевали оленей, и добыча так торжественно не доставлялась домой, королю же никогда не оказывался такой почет. Все то время, пока Тристрам находился при дворе короля, он часто выезжал на охоту и свежевал оленей и другую пойманную дичь тем самым способом, и вручал королю его долю по своему обычаю, ибо не было обычая прекраснее и благороднее, чем тот, которому Тристрам научился в своей стране. Однако королевские охотники находили свой обычай лучшим. Вечером, когда король насытился, в замке начались развлечения. Одни придворные сели играть в шахматы, другие - в шашки, одни слушали пение, другие - саги. Король же слушал игру на арфе. Тристрам сразу узнал мелодию и тон и обратился к музыканту: - Музыкант! - сказал он. - Ты хорошо сыграл эту мелодию! Эту песню сочинили бритты из Британии о возлюбленной Гейрнира Доброго {21}. Музыкант спросил: - Откуда тебе это известно? Разве тебя обучали музыке? И в какой стране ты научился играть на арфе, ибо мне кажется, что тебе знаком этот инструмент? - Достопочтенный музыкант, - отвечал Тристрам. - В прошлом году, там, где я жил, я немного обучался музыке для собственного развлечения. - Возьми же арфу и покажи нам, чему ты научился! Тогда Тристрам взял арфу и провел пальцами по всем ее струнам и сыграл такую красивую мелодию, что король и все, кто слышал ее, восхитились. Все хвалили Тристрама за его искусство и учтивость, за то, что он умеет угодить и знает столько развлечений. Тристрам был настоящим искусником: никогда еще не доводилось им слышать такой прекрасной игры на арфе. Как только он кончил играть эту восхитительную мелодию, король и многочисленные придворные начали просить, чтобы он сыграл им еще. Он послушался и заиграл другую мелодию в другой манере: снова тронул арфу и извлек из нее другую мелодию, подпевая арфе; потом без всякой остановки перешел к третьей мелодии и сыграл так искусно, что все были очарованы. Тогда король сказал ему: - Достойный друг! Тебе есть за что благодарить тех, кто тебя обучил и так мудро воспитал; эту ночь ты проведешь в моей спальне и будешь развлекать меня своим искусством и своей игрой, пока я не усну! Все при дворе любили Тристрама; ласковый, веселый, приветливый и доброжелательный, он был всем мил, а королю всех милее; у Тристрама были свои охотничьи соколы, лук и колчан со стрелами, сверх того король подарил ему коня для верховой езды. Днем он сопровождал короля в его развлечениях, а по ночам услаждал его игрой на арфе. Теперь он в избытке пользуется тем, к чему его готовили с детства. А если бы Тристрама не похитили, он не смог бы узнать этого короля и не был бы так всеми ценим и почитаем в этой стране, где теперь у него столько друзей, и не только в этом городе, но и во всем государстве. 23. О сенешале Роальде, воспитателе Тристрама Теперь мы оставим Тристрама и перейдем к рассказу о его воспитателе, достойном сенешале, который всюду искал своего приемного сына, объездил множество стран, испытал множество бурь и штормов на море и океане, много невзгод и лишений и нигде не мог ничего узнать о судьбе Тристрама. Когда спустя три года после отъезда из дома сенешаль прибыл в Данию, он узнал от одного странника, что Тристрам находится при дворе короля Маркиса, могущественного и славного властелина, что он там хорошо принят, окружен почетом, всеобщей любовью и восхищением, и что он собирается остаться у короля, ибо король его очень любит. Как только этот человек сообщил такие новости, Роальд сразу ему поверил, ибо понял по его описаниям, что тот рассказывает правду. Это был один из паломников, которые сопровождали Тристрама и вместе с охотниками прибыли ко двору короля; ему было доподлинно известно все, что произошло с Тристрамом, как он появился при дворе и как добился расположения короля. Сенешаль Роальд отправляется в дальнейший путь. Он садится на корабль и ждет попутного ветра. Дождавшись попутного ветра, он плывет в Англию. Затем он отправляется в Корнуэльс, граничащий с западом Англии: там находится двор короля. Роальд начал тайно расспрашивать, желая получить сведения из достоверных источников, и узнал новость, которая его обрадовала: в этот день Тристрам должен прислуживать королю за обедом. Роальд жаждет встретиться с ним, наедине и тайно ото всех; еще недавно он носил богатое платье, теперь же одежда на нем обтрепалась, долгие скитания превратили его в жалкого нищего. Он не знает, как ему увидеться с Тристрамом в такой одежде, а для того, чтобы купить новую одежду, соответствующую пышности двора, у него слишком мало денег. И вот он впал в уныние, ибо бедному трудно рассчитывать на ласковый прием при дворе короля, там приветливо встречают только тех, у кого кошелек битком набит. Даже если человек знатного рода и получил достойное воспитание, но беден, не много найдется охотников среди придворных помочь такому человеку. И вот Роальд находится при дворе, но никто не спешит ему навстречу, ибо никто не знает, кто он и откуда прибыл. Наконец ему стало ясно, что было бы бесполезно дольше находиться неузнанным при дворе такого короля. Он подошел к воротам замка и подозвал привратника; он дал ему денег, чтобы тот впустил его. Получив вознаграждение, привратник открыл ворота, взял его за руку и повел к королевским покоям. Он вошел в покои, а Роальд остался на улице. Затем вышел Тристрам, которого позвал привратник. Увидев Тристрама и узнав его, Роальд от радости лишился чувств. Те же, кто сопровождали Тристрама, недоумевали, почему этот человек, лишившийся чувств от радости, выглядит таким несчастным. Они подхватили его и подняли на ноги. От избытка чувств Роальд не мог произнести ни слова, он то рыдал, то смеялся, так велика была его радость оттого, что он наконец увидел Тристрама. Когда Тристрам узнал его, он так ему обрадовался, так крепко его обнял и расцеловал, что трудно было решить, кто из них больше любит другого. Тристрам взял его за руку, подвел к королю и сказал открыто, не таясь, так что его услышали все придворные: - Государь, - молвит он. - Это мой родич, отец и воспитатель, он искал меня во многих странах; теперь он радуется, что нашел меня; он долго скитался и выглядит, как нищий; прибытие его сделает меня счастливым, если вы соблаговолите ласково принять его. Король был человек учтивый и благородный, он потихоньку подозвал слугу и сказал ему: - Проводи этого человека в нашу опочивальню и прислуживай ему хорошенько, и дай ему богатое платье, какое, по твоему мнению, ему подойдет, ибо он был раньше человеком богатым; он умен, учтив и хорошо воспитан, ему следует оказывать почести, ибо он друг и воспитатель Тристраму. Когда Роальд переоделся в пышное придворное платье, все увидели, как он хорошо сложен и какая у него величественная осанка; если раньше он походил на землепашца, то теперь стал похож на ленника или ярла. Его сажают за королевский стол, и он сидит как вельможа среди вельмож. Они едят и веселятся, а Тристрам прислуживает ему по придворному обычаю. 24. Тристрам и Роальд возвращаются домой. Тристрам убивает герцога Моргана Насытившись и воздавши должное изысканной пище и дорогим напиткам, король и придворные, согласно придворному обычаю, принялись расспрашивать Роальда о новостях из других стран, о том, что слышно у знатных вельмож, живущих в соседних землях, какие события, достойные того, чтобы он о них рассказал, а они послушали, произошли за последние годы. Тогда Роальд произнес искусную речь. Тщательно подбирая слова, чтобы вызвать в памяти короля дорогие вспоминания, он в присутствии всех придворных рассказал о том, как его господин Канелангрес тайно увез Бленсинбиль, свою возлюбленную, как он обвенчался с ней и затем погиб, как она родила ему сына и затем умерла, как он, Роальд, назвал мальчика Тристрамом. Достав кольцо с драгоценным камнем, он показал его королю. Кольцо это принадлежало отцу короля Маркиса, а король подарил его своей сестре в знак любви и привязанности. Роальд рассказал, как Бленсинбиль перед смертью просила его передать кольцо королю, своему брату, в знак того, что ее уже нет в живых. Как только Роальд вынул кольцо и передал его королю, тот тотчас же признал в Тристраме своего племянника. Не раз в продолжение этого печального рассказа многие из находившихся там герцогов, ярлов, рыцарей, ленников, виночерпиев, оруженосцев, придворных дам и служанок украдкой смахивали слезу. Роальд меж тем рассказывал, как безжалостно был у него похищен Тристрам и как он искал его в разных странах, испытывая нужду и подвергаясь лишениям. Выслушав во всех подробностях этот рассказ, король ласково подозвал к себе Тристрама и, крепко обнимая, приветствовал его как своего дорогого родича и единственного племянника. Тогда Тристрам упал на колени перед своим дядей, королем, и громко воскликнул: - Государь! Дайте мне оружие и боевые доспехи! Я хочу отправиться к себе на родину, чтобы вернуть свои наследные владения и отомстить за смерть моего отца, ибо я уже достиг такого возраста, что могу потребовать своих законных прав. Все знатные люди, сидевшие по обе стороны короля, одобрили его решение, и король дал свое согласие и распорядился приготовить оружие и боевые доспехи. Подаренные королем доспехи были очень хороши: они были выкованы из чистого серебра и золота и украшены драгоценными камнями. Сопровождать Тристрама были отобраны храбрые, рослые, красивые, благородные и учтивые рыцари. Двое ленников прикрепили Тристраму шпоры, сделанные из чистого золота {22}. Король Маркис сам опоясал его мечом и нанес ему тяжелый удар по шее {23}, промолвив: - Мой дорогой племянник, да не останется неотмщенным ни один удар, нанесенный другой рукой! Не принимай никаких выкупов и оправданий, не отвечай ударом на удар, когда будешь мстить за себя; тогда ты прославишься как достойный рыцарь. Благодаря щедрости короля Тристрам превратился в роскошно одетого рыцаря. Ему подвели боевого коня, покрытого красной попоной с вытканными на ней золотыми львами. В тот же день король дал ему лошадей и доспехи для двадцати других юношей, а также сотню испытанных рыцарей, которые должны были отправиться вместе с Тристрамом на юг Бретани, чтобы помочь ему вернуть свои права и удержать их. Утром король простился с Тристрамом, его приемным отцом и друзьями. Они отправились к своим кораблям и взошли на них вместе со своими лошадьми и оружием. Сами подняли якоря, натянули на мачты разноцветные паруса - желтые, голубые, красные и зеленые - и поплыли в открытое море и причалили в удобной бухте на юге Бретани; они причалили у города, который назывался Эрмения {24}, и увидели величественный, огромный замок, со всех сторон окруженный неприступными рвами; этот замок принадлежал отцу Тристрама, и его жители по-прежнему хранили верность и преданность данной ими клятве. Сенешаль Роальд первым сходит с корабля и скачет в город. Он велит открыть все городские ворота и входы. Вслед за ним прибыл Тристрам со своей свитой, и сенешаль вручил ему ключи от всех ворот замка. Затем Роальд послал гонцов ко всем ленникам той страны, приказывая им собраться на встречу со своим господином, которого он долго искал и теперь с божьей помощью и по милости Провидения нашел. Герцоги и бароны, ленники и знатные рыцари тотчас явились и засвидетельствовали Тристраму свою преданность и покорность и подтвердили свою верность клятве. Все жители государства от мала до велика радуются его возвращению домой. Тот, кто раньше горевал и печалился из-за его похищения, теперь доволен и счастлив. Утром следующего дня Тристрам вместе с двадцатью рыцарями отправился в замок герцога Моргана, чтобы потребовать у него возвращения своих прав и земель, которые герцог отнял у его отца. Войдя в зал, Тристрам в присутствии всего двора заявил! во всеуслышание: - Привет тебе, герцог, и да пошлет тебе господь то, что ты заслужил! Ты убил в битве моего отца и несправедливо завладел моими землями. Я сын Канелангреса и прибыл сюда затем, чтобы потребовать у тебя мои наследные угодья, которые принадлежали моему отцу и которые ты захватил. Я надеюсь, что ты отдашь мне их добровольно и с почетом. Со своей стороны я готов оказать тебе любую услугу, достойную свободного человека. Герцог на это отвечает: - Мне известно, что ты служил королю Маркису, и он дал тебе добрых коней, оружие, драгоценный пурпур и шелк, и я вижу, что рыцарский наряд тебе к лицу. Но ты хочешь отнять у меня земли и утверждаешь, что я несправедливо завладел твоими богатствами и что я убил твоего отца. Я не знаю, зачем ты обращаешься ко мне с такой просьбой, если только ты не хочешь обвинить меня. Берегись, ибо такие обвинения для тебя добром не кончатся! Если ты хочешь получить обратно свои земли, тебе придется взять их силой, ибо я действительно владею тем, что ты называешь твоими землями, справедливо это или несправедливо. Если же ты обвиняешь меня в убийстве твоего отца, то ты ничего не добьешься такими обвинениями, ибо я никогда от этого не отпирался и не скрывал от тебя его убийство! Тристрам ответил: - Тот, кто убивает человека, должен уплатить виру его друзьям {25}; ты же не платил виры ни за то, что несправедливо захватил мои земли, ни за то, что убил моего отца. Теперь я прошу тебя уплатить мне виру и за то, и за другое, ибо тебе не удастся отпереться ни от того, ни от другого! Тогда герцог крикнул: - Замолчи, наглец! Слишком уж ты возомнил о себе! Ты сын распутницы, и не знаешь, кто твой отец! Ты просто-напросто самозванец! Тогда Тристрам пришел в сильный гнев и воскликнул: - Ты лжешь, герцог! Я рожден от законного брака, я докажу это тебе, если ты осмелишься встретиться со мной в поединке. Когда герцог услышал, что Тристрам обвиняет его во лжи, его охватила ярость и дикая злоба. Он вскочил с места, бросился к Тристраму и изо всей силы ударил его кулаком в зубы. Но Тристрам выхватил меч и ударил его по голове, рассек ее пополам до самых глаз и швырнул его, мертвого, на пол на виду у всех придворных. Друзья и спутники Тристрама были люди не робкого десятка - они тотчас выхватили мечи и начали пробиваться сквозь свалку, образовавшуюся в зале, рубя направо и налево и убивая каждого, кто к ним приближался. Выбравшись из дворца, Тристрам вскочил на коня, за ним вскочили на коней его товарищи, и, подняв щиты, выставив копья, они выбрались из города; всякий, кто осмелился бы их задержать, поступил бы безрассудно. Однако дело не обошлось одной лишь стычкой; завязался бой, в котором полегло более ста человек, - ибо вся свита герцога кинулась к оружию, чтобы отомстить за смерть своего господина, и пятьсот вооруженных всадников мчатся в погоню за Тристрамом, так что те из них, у кого самые быстрые лошади, настигают его товарищей. 25. Тристрам оставляет страну на Роальда и отправляется в Англию Тристрам убил многих рыцарей и герцога Моргана и во весь опор мчится домой; но бретонцы скачут за ним целой толпой и грозятся отомстить за смерть своего господина. Как только первые ряды преследователей поравнялись с ним, Тристрам и его товарищи повернули лошадей и помчались им навстречу. Они сражались так доблестно, что перебили их всех, и захватили их лошадей: так они отомстили за свои обиды, враги же покрыли себя вечным позором. В тот же день, когда Тристрам отправился к Моргану, сенешаль Роальд снарядил шестьдесят рыцарей, дал им надежное оружие и добрых лошадей и послал их по той же дороге, по которой проскакал Тристрам, в подкрепление Тристраму, на тот случай, если тому понадобится помощь или же, если он захочет посетить другие свои города, чтобы он мог предстать перед своими врагами уверенно и без опаски. Когда люди герцога Моргана настигли Тристрама и его свиту, Тристраму не оставалось ничего другого, как только внезапно повернуть лошадей и перебить тех, кто находился поблизости; но они все не отставали. В это время навстречу им выехали во весь опор шестьдесят всадников и стали бросать в них копья и рубить мечами с такой яростью и мужеством, что сразу смяли первые ряды и уложили всех, кто им попался под руку. Ехавшие сзади пытались бежать, но Тристрам и его товарищи следовали за ними по пятам, убивали бегущих, точно стадо овец, и захватили много лошадей и разного оружия. Затем они вернулись в свой замок с победой и славой. Тристрам был человек мужественный, он снискал себе славу и заслужил много похвал, он был щедр и приветлив, благороден и знатен, умен и удачлив. Теперь он отомстил за своего отца и этой победой стяжал себе еще большую славу. И вот он посылает гонцов ко всем знатным людям своего государства, и когда они прибыли, сказал им: - Друзья! Я ваш законный господин, племянник короля Маркиса, а так как у него нет ни сына, ни дочери, ни законного наследника, я его законный наследник. Я хочу отправиться к нему и служить ему, как мне подобает. Я передаю этот город со всеми его доходами Роальду, моему приемному отцу. Пусть за его труды и лишения, которым он подвергался из-за меня, а также за ревностное попечение и почтительное обращение, которое он оказывал мне в детстве, ему наследует его сын: будьте послушны Роальду и исполняйте его волю! Передаю ему мои права и мой герцогский жезл. А теперь я хочу проститься с вами, мои друзья! - И он поцеловал их всех, и в глазах у него стояли слезы. Затем Тристрам и его свита садятся на коней и скачут к своему кораблю. Они поднимают якорь, натягивают паруса и отплывают. Люди же его печалятся и плачут. Они огорчены тем, что он пробыл у них так недолго, и всем сердцем жаждут его возвращения. Теперь, когда он покинул их, они еще сильнее сокрушаются о нем. 26. Ирландцы взимают дань с Англии Далее в саге о Тристраме говорится о том, что англичане в те времена вот уже несколько лет платили дань ирландцам {26}, которые ни за что на свете не согласились бы от нее отказаться. Случилось так, что английский король, правивший в то время страной, не сумел защитить себя, и ирландцы обложили англичан данью. До этого они платили римскому кесарю триста фунтов в год мелкой монетой. Ирландцы же потребовали в первую зиму дани латунью и медью, во вторую - чистым серебром, в третью - золотыми слитками; дань эта должна была пойти на общественные нужды. На четвертую зиму король Англии и знатные вельможи должны были прибыть в Ирландию, чтобы предстать перед судом, выслушать законы и уплатить все штрафы. На пятом же году англичане должны были вместо дани отдать шестьдесят прекрасных юношей, которых ирландский король потребовал к себе в услужение; ленники и другие именитые люди бросали жребий, кому надлежит отдать своих детей. И на кого падал жребий, тот должен был отдать своего сына, когда наступит срок уплаты дани, хотя бы то было его единственное дитя. Тристрам прибыл в Англию и высадился там, где ему было нужно. Случилось это в тот год, когда король ирландский взимал дань детьми, и за ними на роскошной ладье уже явился сборщик дани. Был в то время в Ирландии один могущественный богатырь, сильный, злобный и жестокий. Каждое лето он являлся за данью. В случае отказа от уплаты дани он вызывал того человека на единоборство, так что следовало или платить дань или вступать с ним в бой. Тристрам сошел с корабля, сел на своего коня и помчался в замок, где находится король, герцоги, ярлы, ленники и множество рыцарей, ибо им велено там собраться. Были там и жены именитых людей со своими сыновьями: надо было решить, кому надлежит отправиться в Ирландию в уплату дани. Все объяты тоской и отчаянием, каждый боится, что жребий падет на его сына и тогда нельзя будет помочь никакими хлопотами и стараниями. Да и что удивительного, что людей страшит необходимость отдать своих детей на чужбину, обречь их на опасности и лишения. Какое горе! Страшно подумать - отправить таких высокородных юношей в неволю и рабство! - Господи боже, велико твое терпение, если ты терпишь такое; сжалься над муками этих несчастных! Именитые вельможи плачут. Женщины стонут и заламывают руки. Юноши рыдают. Матери проклинают отцов за то, что те не отваживаются защитить своих детей от насильников, называют своих мужей жалкими трусами, презренными ничтожествами, ибо они не смеют сразиться с Морольдом, сборщиком дани, потому что знают, что он суров и жесток, силен и отважен в бою, что он исполин и искусно владеет оружием, и поэтому каждый из них предпочитает отдать своего ребенка в неволю и рабство, чем самому идти на смерть. Никто не смеет сразиться с Морольдом, ибо не надеется выйти победителем. Прибыв в замок, Тристрам застал там многих достойнейших людей. Все они жаловались на судьбу, обрекшую их на такую дань. Видит Тристрам их страдания и муки, слышит со всех сторон громкий плач. Он спрашивает, что случилось и отчего они так печальны. - Тому виной дань, которую Морольд, посланец ирландского короля, требует со здешних вельмож, - услышал он в ответ. - Теперь они все собрались здесь, чтобы бросать жребий и решить, чьим детям придется ехать. Уже по дороге в замок и во дворец Тристрам находился в мрачном расположении духа. Но еще более помрачнел он, когда увидел достойнейших людей этого королевства стоявшими на коленях перед теми, кто метал жребий. Каждый молил бога сжалиться над ним и избавить от страшной участи. Матери рыдали, юноши стонали и плакали. Добросердечный Тристрам не мог этого вынести. Он громко воскликнул: - Высокочтимые господа! Да пошлет вам бог свое знамение и да избавит он вас от неволи и рабства, от позора и унижения! Странным мне кажется, однако, что среди стольких рыцарей не нашлось ни одного, кто осмелился бы постоять за вашу свободу и спасти вас от рабства и от принуждения! Неужели никто из вас не хочет в единоборстве сегодня же избавиться от ярма, которое вам навязывают, чтобы вам не нужно было бросать жребий и отдавать своих детей в неволю! Поистине страна населена рабами, раз вы не стремитесь избавиться от рабства. Видно, вы все рабы, а не рыцари, что позволяете ему беспрепятственно увозить дань, грабить и разорять вашу страну. До чего же вы трусливы! Вас не заботит, что, оставшись без вашей опеки, ваши дети будут обречены на лишения и бесчестье. Послушайтесь моего совета, и вам не придется больше посылать детей на чужбину и платить дань ирландцам. Выберите из своей среды рыцаря, испытанного в боях, сильного, отважного, решительного. Пусть он выйдет на поединок с Морольдом и заставит его покинуть поле боя побежденным и посрамленным! Если же среди вас не найдется никого лучше меня, то я готов вступить с ним в единоборство ради дяди моего, короля, во всю меру той силы, какой наделил меня господь. Если он окажется сильнее меня, бог поможет мне спасти ваших детей и вернуть вам свободу, и не позволит, чтобы он уехал отсюда целый и невредимый и увез бы с собой ваших наследников и ваши богатства. Так давайте же поскорее покончим со всем этим! Не придется ему похваляться, будто мы все перед ним струсили. 27. Тристрам говорит с Морольдом Тогда сказал король Маркис: - Благодарю тебя от всей души, дорогой племянник! Подойди ко мне и обними меня; если ты вернешь нам свободу, то унаследуешь все мое государство. Ты больше всех имеешь на это право. Ты сын моей сестры. Тристрам подошел и расцеловался с королем, своим дядей, и со всеми ленниками и рыцарями, которые там были. И вот Тристрам вручает королю свою перчатку в знак своей решимости вступить в единоборство с Морольдом. И старые, и молодые не знают, как благодарить Тристрама. Все уверены, что ему удастся одолеть врага их господина и отвоевать им свободу. Все клянутся любить Тристрама и чтить наравне с королем, своим господином, и служить ему, если он захочет стать их господином и покровителем. Послали за Морольдом. Тот же думал, что они уже бросили жребий и хотят отдать ему детей. Увидев, что Морольд вошел и сел, Тристрам громко воскликнул: - Слушайте все, господа и знатные люди, ленники и рыцари, молодые и старые, все, кто собрался здесь! Явился Морольд, он говорит, что вы должны заплатить ему дань, ибо он привык собирать ее каждый год. Но к этой дани вас принудили насилием и разбоем, она была на вас наложена несправедливо и незаконно, ибо ирландцы напали на вас и объявили Англии войну; люди же этой страны не могли постоять за себя, им пришлось согласиться на эту дань, чтобы в стране водворился мир; с тех пор вы и платите эту дань. Насилие же несправедливо, гнусно и бесчестно. И так как этот налог взимался несправедливо, то отказ от его уплаты будет правильным; ибо несправедливо то, что установлено путем насилия и злодеяний. Если же Морольд хочет увезти детей, мы никогда не отдадим ему их по своей воле. Морольд отвечает, что он имеет право увезти детей. Тристрам молвит: - Твои слова свидетельствуют против тебя; знай, что никакой дани тебе уплачено не будет, ибо мы намерены защищаться и уступим лишь силе. То, что ты хочешь забрать силой, мы будем защищать с помощью силы. Пусть победит тот, кто лучше сражается. Мы представим ирландцам доказательство того, что они выдавали несправедливость за правду. Как только Тристрам проговорил это, Морольд вскочил; он был огромного роста, широкоплечий и могучий, лицо его покраснело. Громовым голосом он вскричал: - Я понял из твоих глупых речей, что вы отказываетесь подчиниться и уплатить дань полюбовно и вместо этого хотите драться со мной! Я же сейчас не готов к сражению, ибо у меня с собой слишком мало войска. Когда я высадился на берег в Британии, я не думал, что оно мне понадобится и что вы будете возражать против уплаты дани, нарушите клятву и откажетесь от своих обязательств. А так как у меня нет с собой войска и я не могу драться с вами, пусть кто-нибудь из вас выйдет против меня один на один, чтобы доказать, что вы имеете право не платить мне дань. Если же я проиграю этот спор, значит, ваша правда, и вы свободны. Итак, если кто из вас хочет сразиться со мной, пусть поднимет мою перчатку. Тристрам находился поблизости. Вид у него был внушительный, мужественный и дерзкий. Он вскочил, подошел к Морольду и сказал: - Вот кто докажет тебе поединком, что мы можем не платить тебе дань, и что мы не нарушаем данной тебе клятвы. Поскорее отправляйся за своим оружием, ибо я уже иду за моим, чтобы убедить тебя в моей правоте. 28. Тристрам убивает Морольда на поединке Итак, поединок назначен. Морольд идет на берег и надевает доспехи. Затем садится на огромного коня, закованного в крепкую броню, вешает через плечо громадный двухчетвертной щит {27}, толстый и прочный, опоясывается исполинским острым мечом и мчится на поле битвы, подгоняя коня, чтобы все видели, как быстро он скачет. А в это время Тристрам в королевских покоях надевает добрые железные латы, и двое ленников прикрепляют к его ногам золотые шпоры. Затем он надел большую плотную кольчугу. Король, его дядя, опоясал его добрым мечом, испытанным во многих сражениях. Этот меч достался королю от его отца, вместе с перстнем, о котором уже рассказывалось раньше; то были две самые большие драгоценности во всем государстве. На голову ему надели блестящий шлем, самый лучший, какой только удалось найти. Затем повесили ему через плечо крепкий щит, выкованный из железа и покрытый золотыми насечками, и подвели к нему гнедого коня, всего закованного в броню. Тристрам сел на коня, и король и все друзья Тристрама благословили его. Все боятся за Тристрама и молят бога всемогущего сжалиться над ним и не дать ему погибнуть. И вот Тристрам уже спешит на встречу с врагом, чтобы сразиться за всю Англию с посланцем ирландского короля. Морольд, как уже говорилось, был велик ростом. Никого он не боится, нет такого рыцаря на свете. Он брат ирландской королевы, и дань, которую он собирает, идет в ее казну. Поэтому и послал его ирландский король в Англию, что знает, что нет никого, кто мог бы сравниться с ним силой. Но настало время проверить это на деле {28}. Он прикрылся щитом, выставил копье, пришпорил коня и помчался навстречу Тристраму. Но Тристрам уже поднял щит и выставил копье. Когда они съехались, они ударили по щитам друг друга с такой силой, что древки копий сломались. Щиты же были так прочны, что не прогнулись. Тогда они выхватили мечи и начали рубить так отчаянно, что от шлемов, мечей и кольчуг полетели искры. Тристрам искусно владел оружием, но Морольд был огромен и вынослив, и к тому же он был закален во многих жестоких битвах. Когда броня не выдержала, они бросились друг на друга врукопашную. Шлемы погнулись под ударами мечей, кольчуги порвались, щиты переломились. Все поле было усеяно обломками щитов и шлемов. Ни ирландцы, ни горожане не могли разглядеть, кто лучше сражается и на чьей стороне победа. Рассвирепел Тристрам, взмахнул мечом и ударил Морольда по голове, между щитом и шлемом, перерубил перевязь и забрало, снес четверть щита, сверкающего золотом и драгоценными камнями, рассек кольчугу на плече и плечо, сколько достал меч, и седло, и отсек не меньше пяди от конского хребта. А если бы меч был длиннее, он отрубил бы больше. Но и Морольду удалось ударить Тристрама по незащищенному месту - так как он далеко отставил щит, и меч пришелся ему в грудь с левой стороны. Кольчуга от удара порвалась, и там, куда пришелся удар меча, образовалась страшная рана, похожая на смертельную. Тогда сказал ему Морольд: - Сдается мне, что ты защищаешь неправое дело. Лучше бы было тебе уплатить дань, - сказал он, - чем дожить до такого поражения и позора, ведь все раны, которые наносит мой меч, смертельны, ибо оба его лезвия отравлены. Ни одному врачу не исцелить тебя, это может сделать только моя сестра: ей известны свойства всех трав и их сила, а также все лекарства, заживляющие раны. Бросай оружие и сдавайся. Я же из уважения к тебе провожу тебя к королеве и попрошу ее вылечить тебя от раны. И мы навсегда станем друзьями, и ты будешь распоряжаться моим добром, как своим, ибо я никогда еще не встречал рыцаря, столь достойного восхищения, как ты. На это Тристрам отвечает: - Какие бы услуги ты мне ни предлагал, я не променяю на них мое мужество и доблесть. Я предпочитаю погибнуть в поединке, чем покрыть себя позором. Никогда я не поступлю так низко, как бы ужасна ни была полученная мной рана. Всемогущий бог в своей милости поможет мне и избавит нас от тебя. Надеюсь, что я еще сумею отомстить за себя. Я отплачу тебе ударом за удар, чтобы Англия раз и навсегда освободилась от тебя. Сейчас ты торжествуешь, но к вечеру тебя уже не будет в живых. Горе и уныние охватило всех, мужчин и женщин, когда они увидели окровавленного коня Тристрама. Они молили бога избавить Тристрама от опасности и от страданий. Тристрам услышал их крики и почувствовал, что Морольд сейчас нападет на него. Он замахнулся мечом и со всей силой рубанул по шлему. Железо и сталь не выдержали удара - шишак слетел с головы, меч срезал Морольду волосы и бороду и застрял в черепе. Тристрам потянул меч к себе - он хотел иметь его наготове, если понадобится, - и дернул из всей силы. Большой осколок меча остался торчать в черепе. А Морольд бездыханный упал с коня. Молвил тогда ему Тристрам: - Даже если и в самом деле одной только королеве Исодде {29} известно противоядие и больше никто мне помочь не в силах, тебе-то уж она, во всяком случае, не поможет, не вылечит тебя; какова бы ни была моя рана, твои раны ужаснее и плачевнее. Затем он велел спутникам Морольда отвезти его труп в Ирландию и сказать, что ни золота, ни серебра и никакой другой дани из Англии они не получат, кроме этого подарка. Ирландцы взяли тело Морольда и с громкими причитаниями унесли на берег, положили в шатер и сняли с него оружие. Затем они перенесли его на судно, отвязали канаты, подняли якорь и отплыли домой, в Ирландию, чтобы сообщить известие, которое должно было повергнуть в уныние всех ирландцев. 29. Ирландцы привозят тело Морольда в город Дублин Тристрам скачет во двор к королю. Сняли с него оружие и послали за самыми лучшими врачами, какие только были в королевстве, ибо рана была отравлена. Ему велели пить териак {30} и разные настои из трав, и наложили пластырь, чтобы вытянуть из раны яд. Тристрам сильно страдает, король и весь его двор и все жители королевства охвачены унынием, ибо все боятся, что Тристрам умрет. Его рана почернела, ему не помогают лекарства, ни травы, ни питье. Тогда король велел построить для Тристрама красивую хижину и обить ее изнутри драгоценными шелковыми тканями, чтобы ему было удобно лежать. Тем временем ирландцы прибывают в прекрасную гавань у города Дублина. Положив труп Морольда на его щит, они несут его по улице. Все жители оплакивают Морольда, брата их прекрасной королевы Исодды. Все повторяют: - На свою голову мы назначили эту дань! Но вот посыльные короля внесли труп в замок. Ленники бросились навстречу мертвому рыцарю. Тогда посыльные обратились к королю с громкой и дерзкой речью: - Маркис, король английский, велит передать, что никакой другой дани, кроме этого мертвого рыцаря, вам не причитается. Если же вы намерены и впредь требовать с них дань и посылать за ней своих людей, он будет возвращать вам их мертвыми. Смелый и отважный юноша из этой страны, племянник короля, оказался сильнее Морольда. Он передал нам его тело, охваченный печалью. Он только недавно прибыл во двор короля. Никто не может сравниться с ним в доблести. Когда король увидел мертвого Морольда, он тяжко вздохнул и сильно опечалился, и весь двор впал в уныние. Вскоре узнала эту весть и прекрасная королева Исодда. Вышла она из своих покоев и пришла в зал. И когда она увидела своего брата мертвым, она упала без чувств на бездыханное тело. Придя в себя, она принялась оплакивать Морольда и его злую судьбу. Она проклинала его убийцу и ту страну, что не уплатила дань. Тут она увидела осколок меча, застрявший в черепе. Взяв щипцы, она вытащила осколок. Она велела смыть с него кровь и кусочки мозга и положила в свою шкатулку в память о своем великом горе, ибо этим осколком Морольд был убит. Затем она похоронила его со всеми подобающими почестями. 30. Тристрама излечивают в Ирландии. Первые сведения об Исонде Вернемся теперь к Тристраму. Его лечат, накладывают на рану повязки, но нет в этой стране такого средства, которое могло бы излечить его. Так сильно страдает он от раны, что предпочел бы умереть, чем жить с такой болью. Сон не идет к нему, и ни на миг не может рыцарь забыться, ибо яд глубоко проник в его плоть и разъедает кости. Друзья и родичи Тристрама не хотят оставаться при нем, такое ужасное зловоние исходит из его раны. Молвил тогда Тристрам королю: - Государь, - сказал он, - прошу вас, окажите мне дружескую услугу, сжальтесь надо мной и над моей горькой долей. Никто из моих друзей и родичей не хочет навещать меня и ухаживать за мной. Поэтому я решил уехать отсюда; не знаю, куда я попаду, но, может быть, бог не оставит меня в беде и приведет меня туда, где мне окажут помощь. Долго еще упрашивал Тристрам короля. Выслушав его, король отвечает: - Дорогой племянник, ты поступаешь неразумно, что сам домогаешься собственной смерти. Случается, один день приносит с собой больше, чем двенадцать месяцев, и ты в один миг сможешь поправиться. Если же ты твердо решил уехать, я прикажу снарядить для тебя корабль со всем необходимым. Тристрам горячо поблагодарил короля. Король же и все остальные были опечалены тем, что он хочет ехать. Но вот корабль Тристрама нагружен припасами и всем необходимым. Друзья и родные проводили Тристрама на корабль. Все сокрушаются о его отъезде. Наконец корабль отчалил. Оставшиеся на берегу молили бога сжалиться над Тристрамом и помочь ему в беде. Ветер и морские течения так долго носили корабль по волнам, что Тристрам и его спутники не знали, где они находятся. Они высадились у берегов Ирландии и только тогда поняли, куда они попали. Тристрам испугался, что король и его недруги могут узнать его, и назвался Трамтрисом. Целыми днями Тристрам играет на арфе. Со всеми он учтив и приветлив и старается показать, на что он способен. Не удивительно, что вскоре слух о его красоте и талантах разнесся по всему королевству. Как только этот слух достиг прекрасной и учтивой принцессы Исонды, она загорелась желанием увидеть юношу и послушать его хваленое искусство. И вот она просит своих отца и мать пригласить Трамтриса во дворец. Исонда горячо упрашивает их, чтобы они наняли его ей в учителя, ибо она хочет научиться сперва игре на арфе, затем письму и стихосложению. И вот он в покоях королевы, но невозможно находиться там из-за зловония, какое распространяет его рана. Досадно стало королеве, и молвит она ему: - Я помогу тебе ради моей дочери, Исонды, а ты должен будешь прилежно и терпеливо обучать ее всему, чему она пожелает научиться. Потом она сказала служанке: - Ступай и поскорее принеси мне противоядие. Она наложила на рану пластырь и велела держать его целый день, не снимая, и зловоние тотчас прекратилось. На следующую ночь королева собственноручно промыла рану настоем из трав и обвязала чудесным пластырем, который мгновенно вытянул из раны яд и гной. На всем свете не было лекаря, равного ей в искусстве врачевания, ибо она умела излечивать все людские недуги и любые раны. Ей были ведомы свойства всех полезных трав, и все хитрости и уловки, применяемые в медицинской науке. Она умела исцелять от выпитого яда и заживлять отравленные раны, излечивать от опасных судорог и различных опухолей, изгонять боль из любой части тела. Ни один лекарь не исцелял так проворно и так успешно, как она. После того, как королева вскрыла рану и удалила из нее яд и гнилое мясо, тело юноши словно воскресло. Она так старательно и крепко обвязывала рану пластырем с женьшенем {31} и целебной мазью, что за сорок дней Трамтрис совсем оправился, как будто и не был ранен. Он стал таким же сильным и прекрасным лицом и телом, каким был раньше. За это Трамтрис днем и ночью стрательно обучает Исонду игре на арфе и других инструментах, письму, орфографии и разным премудростям. И Исонда многому уже от него научилась {32}. По всему королевству разносится слава о ее познаниях, которые она усердно перенимает у Трамтриса. Мать Исонды радовалась тому, что ее дочь узнала от него столько прекрасных и мудрых вещей. Но еще больше радовался ее отец тому, что она так много успела за столь короткий срок. Он часто посылал за ней, когда ему хотелось развлечь себя и своих приближенных игрой на арфе. Мудрые мужи восхищались ученостью принцессы, когда ей случалось задавать вопросы или принимать важные решения. Король не мог нарадоваться на свою дочь, ибо то было его единственное дитя и самое большое утешение. 31. Тристрам замышляет уехать из страны Как только Тристрам почувствовал себя полностью исцеленным и здоровым и стал столь же силен и прекрасен лицом и телом, каким был раньше, он начал упорно раздумывать над тем, как ему выбраться из Ирландии, ибо он не смел там далее оставаться. Он боится, как бы кто-нибудь не догадался из какой он страны, но еще больше он боится встретить кого-нибудь, кто может случайно узнать его. После долгих размышлений он принял, наконец, твердое решение и на следующий день отправился к королеве, преклонил колено и обратился к ней с почтительной и любезной речью; - Благодарю вас всем сердцем, достопочтенная госпожа, за ваше милосердие, благосклонность и благородную учтивость. Вы исцелили меня от раны, заботились обо мне и утешали меня в моей тоске. Я ваш верный и преданный слуга, и вы всегда можете рассчитывать на мою дружбу, почтительность и расположение. Теперь же я прошу у вас позволения уехать. Я хотел бы навестить друзей и родичей, но я навсегда останусь вашим вассалом. Мои друзья и родные не знают, где я, жив ли я или нет, ибо я покинул свою страну, чтобы уехать в Испанию. Я хотел научиться искусству понимать звезды и другим неизвестным мне премудростям. Я должен навестить друзей, чтобы они перестали печалиться и утешились. Прикажите снарядить мой корабль, позвольте мне уехать. Да вознаградит вас бог за все то добро, которое вы мне сделали, за вашу ласку и снисхождение ко мне! Королева отвечает: - Друг! Корабль твой будет снаряжен, когда ты того захочешь. Увы, таков удел тех, кто привечает чужеземцев! Ради своих друзей ты покидаешь нас, хотя мы вовсе не расположены отпускать тебя, и ни во что не ставишь нашу заботу о тебе, а ведь она была немалая! Что ж, раз ты не хочешь больше служить нам, мы не станем насильно удерживать тебя. Возьми корабль, снаряди его и плыви с богом, куда хочешь! На прощание я дам тебе марку {33} червонного золота, оно пригодится тебе в пути. Тристрам взял деньги и горячо поблагодарил королеву за заботы и ласку, за доброту и богатые подарки. Однако если бы королева могла ему советовать, она предпочла бы, чтобы он повременил с отъездом. Обрадованный Тристрам взял арфу и пошел к своему кораблю. Он оснастил его как было необходимо. Тристрам взошел на корабль, дождался попутного ветра и отплыл. 32. Тристрам прибывает в Британию Тристрам благополучно отплыл от берегов Ирландии и пристал там, где намеревался - в Британии, в гавани у королевского замка {34}. - Люди, бывшие на берегу, узнали корабль Тристрама, бросились к лодкам, чтобы поскорее услышать, что сталось с Тристрамом, и вот они находят его, живого и веселого, приветствуют его и радуются от всей души. Он сходит с корабля. К нему подводят рослого, могучего коня, он садится на того коня и скачет к замку, а навстречу ему бегут королевские челядинцы и все от мала до велика радуются, что Тристраму удалось избежать смерти. Когда король услышал о возвращении Тристрама, он встал и пошел ему навстречу, обнял, ласково приветствовал и усадил рядом с собой. Тристрам поведал королю о том, как прошло путешествие, где он побывал и кто исцелил его. Молвит он, что помощь была ему оказана в Ирландии, что для этого пришлось ему прибегнуть к обману и разным уловкам, и что сама королева лечила его чудодейственными лекарствами, и при этом он был почитаем. Дивятся придворные, слушая его слова, ибо все были уверены, что он не вернется, и они его больше не увидят, таким безнадежным и жалким было его состояние, когда он уезжал. Одни говорят между собой, что не иначе, как ему должно быть ведомо колдовство и всевозможные хитрости, раз удалось ему ускользнуть от рук таких врагов. Другие же говорят, что Тристрам умеет привлекать людские сердца. Боятся они, что Тристрам начнет мстить им за то, что они покинули его в беде. Рыцари и ярлы, ленники и самые знатные мужи Британии страшатся ума и ловкости Тристрама. Они боятся, что он станет королем после смерти своего дяди, и тогда, возможно, захочет отомстить и причинить большое зло тем, кто постыдно отвернулся от него в его страданиях и болезни. И они устраивают тайный сговор против Тристрама, ибо они страшатся его и завидуют его доброте, мудрости и удачливости. Их замысел таков: надо заставить короля взять жену, которая принесла бы ему наследника, чтобы после смерти короля на престол вступил этот наследник, независимо от того, будет ли он женского или мужского пола. И вот все они собрались у короля, чтобы объявить ему о своем решении. Они уговаривают короля жениться, убеждают и доказывают, что если он не возьмет жену, пока еще не состарился, и не обеспечит себя наследником, который будет править государством после его смерти, в стране, чего доброго, вспыхнет война, и на престол может посягнуть кто-нибудь из вельмож, не имеющий на то никаких прав. Они прибавили, что если король не захочет последовать их совету, они откажутся служить ему. Молвил король: - Благодарю вас за то, что вы печетесь о моем благе и заботитесь о славе и величии моего рода, советуя мне взять жену, чтобы обзавестись наследником, который после меня владел бы моим государством. Я знаю, что вы не боитесь войны, - и все же лучше, когда твоим владениям никто не угрожает. Раз вы печетесь о моем благе, я охотно последую вашим советам. Найдите мне ту, кто была бы мне ровней по знатности, уму и учтивости, красоте и обходительности, придворным манерам и величавости, чтобы я не унизил моего рода этим браком, и я исполню вашу просьбу. Вы мои вассалы, и ваши советы не должны быть мне не угодны. - Дай же нам время подумать, государь, - говорят они, - назначь нам день, чтобы мы могли явиться к тебе с предложением, которое помогло бы нам заслужить ваше расположение и благодарность. И если ты поручаешь нам это дело и полагаешься на наше усмотрение, мы дадим тебе совет, который придется тебе по душе. Молвил тогда король: - Пусть будет по-вашему. Даю вам сорок дней сроку. Явитесь ко мне тогда с советом. И если он окажется приемлемым и разумным, я охотно последую доброму совету. 33. Король соглашается посватать Исонду В назначенный день они все явились к королю. Им не терпится причинить зло Тристраму, ибо люди редко оставляют в покое тех, кого они однажды возненавидили. Теперь они хотят, чтобы король женился и имел наследника. Но король хочет взять только такую жену, которая не уступала бы ему в знатности, уме и учтивости, и к тому же была бы образована, прославлена и почитаема. И получается, что он собирается поступить по их совету только тогда, если они, как уже говорилось, найдут ему именно такую, а не другую невесту. - Государь, - сказал один из ленников. - Вы назначили нам этот день, чтобы услышать от нас имя той, которую вам надлежит сделать королевой, вашей женой, той которую вы просили нас для вас выбрать, чей род был бы не ниже вашего. Вам хорошо известно, что дочь короля ирландского славится своей красотой, и к тому же от природы она так добра, великодушна и учтива, какой только может быть придворная дама. Ни в одной христианской стране нет девушки прекраснее, умнее и учтивее ее в обычаях и поступках. Род ее вам известен - она дочь короля и королевы. Если же вы не хотите взять в жены эту девушку, мы сочтем, что вам вообще не нужно ни жены, ни наследника. Тристрам, ваш племянник, знает эту принцессу и может подтвердить, что мы вы- брали лучшую из всех, о ком нам известно, ибо у нее больше достоинств, чем мы можем описать словами. Король помолчал, обдумывая ответ, и затем сказал: - Если я соглашусь на это, как могу я получить ее в жены, если ее отец и весь его двор ненавидят меня и весь мой народ и готовы убить каждого, кто живет в этой стране? Боюсь, что если я пошлю к нему моих доверенных людей, он сначала подвергнет их издевательствам, а затем убьет и откажется выдать за меня свою дочь. Для меня же это будет позором и поводом к насмешкам надо мной, а мои враги скажут, что я просил руки его дочери из страха перед ним. - Государь, - молвит один из его ленников, - говорят, что короли часто совершают набеги друг на друга, потому что страшатся друг друга, наносят большой ущерб и совершают убийства, а потом забывают о своем гневе и ненависти, и вражда превращается в мир, а страх - в доверие из-за королевских дочерей или сестер. Родство же порождает дружбу. Если нам удастся полюбовно и мирно устроить ваш брак и союз, может статься, что вы будете править всей Ирландией, ибо принцесса Исонда - единственная дочь короля ирландского. Молвит тогда король: - Если это будет сделано как подобает и с почетом, я не хочу другой жены, ибо Тристрам довольно расхваливал ее учтивость, ум и прочие достоинства, какие положено иметь девушке. Теперь подумайте, как нам добыть ее, ибо я не хочу свататься к другой, не попытавшись получить в жены Исонду. Тогда молвит один из баронов: - Государь! Отправьте за ней Тристрама, вашего племянника. Только он один может ее привести. Он знаком с королем и принцессой и к тому же дружен с королевой. Кроме того, он говорит по-ирландски и хорошо знает Ирландию. Если он постарается, он, конечно, сможет ее увезти с помощью хитрости, обмана, или же, похитив ее, - если король не отдаст ее за тебя. 34. Тристрам плывет в Ирландию Понял Тристрам, что они своим подстрекательством добились того, что король решил жениться и что он слышать не хочет о другой невесте, кроме Исонды. Ему известно, что у короля нет наследника, который должен будет править после него. И думает он, что отказавшись от этой поездки, он навлечет на себя подозрение в том, что он будто бы хочет помешать появлению другого наследника, кроме него. Ему ясно видны все их козни, хитрости и коварство. И он отвечает сдержанно и спокойно: - Государь, - молвит он. - Вы правильно рассудили, что мне надлежит отправиться в эту поездку. Я знаю Ирландию и обычаи ирландцев. Я знаю короля и его главных приближенных, королеву и принцессу Исонду. Однако я убил брата королевы, и если я отправлюсь туда сватать девушку и они узнают, кто я, они не выпустят меня живым. Но так как я не хочу навлечь на себя ни вашей, ни чьей другой немилости, и к тому же хочу, чтобы у моего дяди появился законный наследник, я готов послужить во славу моего дяди и с божьей помощью сделаю все, что в моих силах и власти. Разумеется, я отправлюсь в Ирландию с этим поручением, и если мне не удастся добыть Исонду, вернусь назад {35}. Тристрам начал собираться в путь. Он отобрал из свиты короля двадцать красивейших юношей, слывших самыми доблестными и храбрыми при дворе, дал им отличное оружие и превосходных лошадей, затем нагрузил корабль большим количеством продовольствия и дорогими напитками, а также разными драгоценностями. Там было вдоволь пшеницы, муки, меда, вина и наилучших напитков, и всякого добра, какое требуется в путешествии. Но вот корабль снаряжен, и они плывут прямехонько к своим врагам. Тристрам никак не решит, сватать ли ему девушку или же заманить ее на корабль хитростью и затем увезти. Если он посватает ее, может случиться, что ему будет отказано. Но как похитить ее у такого могущественного отца и его родичей, он тоже не знает. Тристрам советуется с товарищами, но никто из них не может придумать, как найти выход начатого положения. Они боятся, что их поездка может окончиться неудачей, и обвиняют советчиков короля, пославших их с таким поручением. Вот они уже плывут по Ирландскому морю. Тристрам угрюм и озабочен. Он думает, что лучше всего будет заманить Исонду на корабль и спешно отплыть с нею, ибо он уже решил, что они притворятся купцами и будут выжидать, пока он найдет способ проникнуть к ней неузнанным. После долгих дней и ночей плавания они бросили якорь у города Дублина и отправили в лодке двух рыцарей - просить у короля, чтобы он позволил им мирно и без помех распродать свои товары. Рыцари прибыли к королю и почтительно приветствовали его по всем правилам учтивого обхождения. 35. Тристрам просит у короля разрешения продать свой товар Произнеся приветствие королю, они продолжали: - Мы купцы, ездим из страны в страну с товаром и тем добываем деньги, а иначе их добывать мы не умеем. Мы нагрузили судно в Британии и собирались плыть во Фландрию. Но как только мы вышли в море, налетел ветер. Он долго носил нас по морю, в конце концов мы прибыли в эту гавань. Мы слышали, что в Ирландии хорошо платят за мед и муку, и потому мы прибыли сюда с нашим грузом. Теперь, если вы разрешите нам продать с миром вино и припасы, мы желали бы бросить здесь якорь и укрыть от непогоды наши товары. Если же вы того не хотите, мы поплывем в другие страны. Король отвечает: - Я охотно дам вам свое позволение. Торгуйте с миром всем, чем хотите, никто вас не тронет и не обидит. Вас здесь примут хорошо и отпустят, когда вы того пожелаете. Получив у короля позволение, они поблагодарили его и вернулись на корабль. Войдя в гавань, они крепко привязали судно, после чего разбили шатры, ели, пили, играли в травлей 6 до самого вечера и ничего не продавали, а только развлекались с шумом и весельем по обычаю рыцарей, живущих при дворе. Утром, проснувшись, они услышали на улице возбужденные голоса и жалобные крики. И вот они видят людей, в страхе бегущих к морю от огромного дракона. Этот дракон с некоторых пор поселился в том государстве и каждый день появлялся в городе и причинял большой ущерб, ибо он убивал всех, кого настигал, языками пламени, вырывавшегося у него из ноздрей. Во всем царстве не было смельчака, который не пустился бы наутек, завидев дракона. Все рыцари и горожане бросались к морю, заслышав приближение дракона, чтобы спастись вплавь. Король велел оповестить по всей стране через глашатаев, что если найдется храбрый рыцарь, который убьет дракона, он получит его дочь и половину королевства, со всеми привилегиями для себя и потомков. И король повелел в присутствии всех своих придворных записать это и издать о том указ. И многие пытались, но всех их погубил дракон, так что не осталось ни одного столь доблестного и стойкого, кто осмелился бы дождаться приближения дракона или оказаться у него на пути. Самые отважные тотчас обращались в бегство, спасая свою жизнь. Увидев бегущих ирландцев, Тристрам спросил у них, что случилось и почему они бегут. Узнал тогда он от них о драконе и о том, что назначено королем тому, кто убьет дракона. Он разузнал, где дракон прячется по ночам и в какое время он обычно появляется в городе. Тристрам никому не рассказал о том, что задумал, и дождался вечера. Тогда велел он своему кормчему приготовить ему коня, седло и все оружие. И прежде чем взошло солнце, он облекся во все свои боевые доспехи. 36. Тристрам убивает дракона Дракон этот имел обыкновение появляться в городе {37} на рассвете. И в то время, когда Тристрам меньше всего этого ожидал, он услышал крики и тотчас вскочил на коня; никто из товарищей не видел его, только его оруженосец. Тристрам пришпорил коня и поскакал к горе, на которой дракон обычно спал. Проскакав немного, он увидел толпы вооруженных рыцарей, на всем скаку улепетывающих от дракона. Они кричали Тристраму, чтобы он сворачивал как можно скорее, пока его не убил огнедышащий ядовитый дракон. Но он ни за что не хочет повернуть коня, ибо задумал испытать свое мужество. Взглянул он перед собой и увидел ползущего дракона; голова у него высоко задрана, глаза вылезли из орбит, а из пасти вынут ядовитый огненный язык, которым он убивает и слизывает все живое, что оказывается у него на пути. Дракон увидел Тристрама, зарычал и ощетинился. Но Тристрам собрал все силы, желая испытать свою храбрость, пришпорил коня и, прикрывшись щитом, послал копье прямо в пасть дракона с такой силой, что зубы, которые задело острие копья, посыпались из пасти, железо пробило сердце и вышло наружу, так что обломки древка застряли в туловище и в глотке дракона. Пламя, изрыгаемое драконом, убило коня. Но Тристрам ловко соскочил с коня, выхватил меч, бросился на дракона и разрубил его пополам. Дракон лежит бездыханный. Тристрам приподнимает голову дракона, отрезал язык, прячет его в карман и отправляется в обратный путь; он не хочет, чтобы кто-нибудь его увидел. В лощине неподалеку, на лесной опушке он замечает небольшое озеро и спешит туда. Но не успел он дойти до озера, как язык, который лежал у него в кармане, нагрелся от его тела, и ядовитый пар, сочившийся из него, проник в его кровь и отравил все его тело; голова у него закружилась, и он упал без признаков жизни. Он лежит бледный, беспомощный и жалкий, все его тело почернело и распухло от яда, он не может встать; он погиб, если кто-нибудь не сжалится над ним и не придет ему на помощь. 37. О сенешале и его предательстве У короля был сенешаль. Он был ирландец, честолюбивый, злобный и лживый, хитрый и вероломный. Он домогался любви принцессы Исонды и каждый день надевал доспехи и выезжал навстречу дракону, так он был влюблен. Но каждый раз, завидя дракона, он пускался вместе с лошадью наутек, испытывая такой страх и ужас, что если бы кто-нибудь предложил ему в тот момент все золото Ирландии, он и то не осмелился бы обернуться и встретить страшный взгляд дракона. В тот день, когда Тристрам поскакал навстречу дракону, сенешаль тоже выехал в полном вооружении, с обнаженным мечом в руке, но не решился подъехать поближе, а оставался на безопасном расстоянии - пока не увидел, что дракон мертв. Но так как Тристрама не было видно, а на земле остались меч, щит и павший конь, сенешаль решил, что дракон убил коня и проглотил Тристрама. Он поднял с земли окровавленный меч и отсек им голову дракона, в доказательство того, что он в самом деле убил его. Он проскакал по городу, громко крича: - Я убил дракона! Я убил дракона! Знай, король, что я освободил твое государство и отомстил за гибель твоих вассалов и причиненный тебе вред! Отдай же мне обещанную награду - твою дочь Исонду! Таково было условие, и ты не вправе нарушить данное слово! Король ответил, что слышал о том, что он сделал и чего хочет: - Вечером я созову баронов на совет и завтра утром объявлю о тебе перед всеми и исполню все, что было условлено. Вскоре стало известно, что дочь короля просватана, и люди поспешили к ней в покои. Услышав такую новость, она сильно испугалась и опечалилась, ибо не было для нее человека ненавистнее, чем этот сенешаль, который домогался ее любви. Она не смогла бы полюбить его, даже если бы все королевство было отдано в приданое, и вот она молвит своей матери: - Я не соглашусь, - говорит она, - если отец захочет отдать меня за этого злого человека. Не может того быть, чтобы бог так прогневался на меня, что желает моего с ним брака. Скорее я заколю себя кинжалом, чем отдамся во власть этого предателя и труса. Откуда у него взялись смелость и отвага, воинственность и рыцарский дух, если он всегда был трусливейшим из вассалов? Как мог он убить страшного змия, когда каждый в стране знает, что он никчемный трус? Никогда не поверю я, будто он убил дракона или хотя бы осмелился приблизиться к нему живому; это ложь, с помощью которой он хочет добиться меня. Матушка, - молвила она, - пойдем, взглянем на дракона и попытаемся узнать, кто убил дракона и когда он умер, ибо кому-то, несомненно, пришлось расстаться с жизнью. Молвит тогда королева: - Охотно, дочь моя, если тебе это угодно. Они выбрались из дворца через потайной ход, ведущий во фруктовый сад, едва заметной тропкой прошли из сада в долину, и нашли там мертвого дракона, а рядом на песке коня, обугленного и распухшего, и дивились ему. - Мне доподлинно известно, - молвила Исонда, - что это не конь сенешаля. Рыцарь, которому принадлежал этот конь, что бы с ним потом ни приключилось, убил дракона. Потом они нашли щит, покрытый тонкой золотой резьбой и украшенный изображением льва. 38. Исонда и Исодда находят Тристрама Говорит Исонда: - Могу поклясться, матушка, что никогда сенешаль не носил этого щита, ибо он совсем новый и покрыт позолотой и изнутри, и снаружи. Он сделан иначе, чем здешние щиты. Этот человек отомстил дракону за наши обиды. А злой сенешаль требует награды за подвиг, который совершил другой. Должно быть, это он убил доблестного рыцаря. Они долго оглядывали окрестности, пока не увидели лежащего Тристрама. Подойдя к нему, они увидели, что он весь почернел и распух. Узнали они теперь, что он отравлен ядом, и сильно опечалились; горько плача, королева взяла его руку и почувствовала, что он живой и теплый. Она достала из кошелька то, что мы называем противоядием, приоткрыла ему рот и всунула меж зубов териак, и он тотчас очистился от власти яда, тяжесть, сковавшая сердце, сразу исчезла, он открыл глаза и внятно промолвил: - О, господи, боже мой! - произнес он. - Никогда не был я так тяжко болен. Кто вы? - спросил он. - И где я нахожусь? - Не бойся. Даст бог, этому недугу не удастся одолеть тебя. Ты скоро исцелишься от этой болезни. Спутники королевы тайно перенесли его домой, и никто не знал об этом, кроме них. Внеся его в покои королевы, они сняли с него доспехи и нашли в кармане язык дракона. Потом королева приготовила целебный пластырь, чтобы вытянуть яд из его тела, и дала чудодейственное питье, и он почувствовал, как все его тело наливается животворной силой. Не было около него другого лекаря, кроме королевы, и другого слуги, кроме принцессы Исонды, которая терпеливо за ним ухаживала. И он часто благодарил обеих за их великие труды и заботу, благодаря которым он обрел покой и избавился от яда, бывшего в его теле. Рано утром сенешаль явился в замок. Он принес голову дракона и, подойдя к королю, громко воскликнул: - Король, - молвил он, - выслушайте мои слова. Вы объявили через глашатаев перед всем народом, что тот, кто убьет дракона, получит вашу дочь. Теперь я прошу вас сдержать слово и исполнить королевское обещание. Вручите мне вашу награду и выдайте за меня вашу дочь. Вот голова дракона, которую я отрубил моим мечом. Король отвечает: - В самом деле, я должен сдержать слово. - Потом он велел позвать двух рыцарей и молвил им: - Ступайте в покои королевы и прикажите ей и моей дочери, прекрасной принцессе Исонде, явиться ко мне. Рыцари прибыли к королеве и сообщили о поручении короля, как им было приказано. Принцесса Исонда отвечает, что никак не может придти, ибо у нее разболелась голова и ломит все тело, так что она не знает ни сна, ни покоя. И она просит короля не принуждать ее, разрешить ей побыть этот день у себя и отдохнуть, ибо она никак не может туда явиться. Королева же встала и отправилась вместе с рыцарями к королю, и тогда король, королева и советники решили отложить рассмотрение этого дела и назначили сенешалю день, когда он должен явиться. 39. Королева Исодда беседует с Тристрамом После того, как сенешалю был назначен день, ленники разъехались по домам. А в это время товарищи Тристрама, встревоженные его исчезновением, ищут его по долинам и лесам, по полям и дорогам. Не знают они, что им делать, что предпринять: то ли возвращаться, то ли оставаться, ибо неведомо им, что сталось с Тристрамом. А Тристрам благополучно пребывает во дворце королевы, Исодда лечит его, и к нему возвращаются силы и здоровье. Молвит ему тогда королева: - Кто ты такой, друг, - говорит она, - откуда ты прибыл и как ты убил дракона? Ты очень похож на Трамтриса, который прославил себя раньше в этих местах. Не иначе, как ты его родственник. К какому сословию ты принадлежишь? Тристрам отвечает королеве о происхождении своем то, что кажется ему подходящим: - Госпожа, - молвит он, - я родом из Фландрии, мы прибыли сюда, чтобы торговать, и пристали здесь с согласия и позволения короля. Однажды мы вооружились, как другие рыцари, и я поехал посмотреть на громадного дракона, который, как я слышал, причинял большой вред людям этой страны. Я хотел испытать мое мужество и рыцарскую доблесть в битве со страшным драконом. Случилось, что с божьей помощью я убил его, вырезал язык из его пасти и спрятал его в карман, но яд начал жечь меня, я весь распух и думал, что умру. Я пошел к воде, но упал без памяти и не знаю, кто подобрал меня. Бог даст, я отблагодарю тех, кто мне помог, и они всегда могут рассчитывать на любую услугу, какую я в силах им оказать. Молвила тогда королева: - Друг, - сказала она, - это я пришла тогда к тебе и велела тайно перенести тебя сюда, и вылечила тебя от яда, и ты будешь теперь здоров. И если ты отблагодаришь нас за нашу заботу, ты поступишь как разумный и учтивый рыцарь и честный человек. Сейчас ты узнаешь, какого вознаграждения мы от тебя хотим. Если ты благородный человек, каким мы тебя считаем, ты сослужишь нам добрую службу. Наш сенешаль уверяет короля, будто он убил дракона, и требует в награду мою дочь Исонду, а вместе с ней половину королевских земель и богатств. И король хочет отдать ее за него. Но она ни за что не хочет, ибо он глуп, высокомерен, жесток и злобен, изменчив, словно продажная женщина, вероломен и завистлив, труслив и обладает множеством пороков, каких не пристало иметь достойному человеку. И потому принцесса Исонда никогда не согласится стать его женой к скорее умрет, ибо несовместимы ее благонравие и его многочисленные пороки, даже если он даст ей все богатства, какие есть на свете. Теперь ему назначен день, когда он получит ее, если только мы не сможем доказать, что он не убивал дракона, а тебе отлично известно, что смерть дракона наступила не от его руки. Если ты захочешь защитить от него девушку и все наше королевство, ты окажешь нам большую услугу и проявишь истинную дружбу; ты будешь прославлен по всему королевству за свою доброту и храбрость, и к тому же получишь девушку и большое богатство, ибо королю придется отдать тебе дочь вместе с ее приданым и со всеми привилегиями, как было обещано. Молвил тогда Тристрам: - Поверьте, - сказал он, - за вашу доброту я изобличу его; он не убивал дракона и даже не был поблизости, когда я убил его. Если же он захочет доказать свою правоту поединком, я буду защищать от него принцессу Исонду. Никогда он ее не получит, ибо он действует ложью и обманом, из пустого тщеславия. Напрасно вернули бы вы меня к жизни, если бы я отказался послужить вам и выступить открыто на защиту правого дела. Теперь, госпожа, если вы позволите и не будете возражать, я желал бы позвать моего оруженосца, ибо я хочу знать, что с моими товарищами и спутниками по путешествию. Я знаю, что они пребывают в большом унынии, так как не знают, что со мной и жив ли я или мертв. Я не сомневаюсь, что они ищут меня и расспрашивают обо мне и до сих пор не знают, жив ли я или меня уже нет в живых. Отвечает тогда королева: - Охотно, если ты этого желаешь. И она послала своего самого любимого слугу привести к Тристраму его оруженосца, ибо Тристрам хочет поговорить с ним о себе и своих товарищах и рассказать, что с ним произошло. 40. Товарищи Тристрама скачут в замок короля Тристрам беседует со своим оруженосцем и велит ему рассказать товарищам все, что с ним приключилось с тех пор, как он уехал от них, и с какой благосклонностью и почетом принят он у королевы и принцессы Исонды. Оруженосец возвращается на берег и рассказывает новости сперва кормчему. Кормчий поведал рыцарям о том, как Тристрам убил дракона, и что король поклялся отдать победителю свою дочь, принцессу, и половину ирландского королевства. Они тут же утешились и преисполнились великой радости, они считают большой удачей, что он остался жив и невредим. Они распродают свое вино и благодарят всех горожан за дружбу - так сильно обрадовали их известия о Тристраме. Они выручают хорошую цену за вино и припасы - мед, муку и пшеницу, а горожане дарят их своей дружбой и оказывают им сердечное гостеприимство. Исонда ухаживает за Тристрамом как нельзя прилежнее, потчует его лучшими яствами, чтобы поддержать в его теле бодрость и силу, вплоть до того дня, когда король ирландский начинает скликать к себе своих придворных, вассалов и ленников со всего государства, ибо он хочет выдать замуж свою дочь и сдержать слово, данное им сенешалю. Тристрам велит своим товарищам прибыть ко двору вместе с королевскими ленниками. Они тотчас одеваются в богатые одежды, надевают одноцветные плащи и платья разных цветов, плащи, подбитые горностаем и опушенные соболями, роскошные блио {38}, расшитые с большим искусством; будь каждый из них могущественным королем великого государства, то и тогда он не мог бы быть разодет лучше. Так разубранные, они садятся на коней, покрытых золочеными седлами, и скачут попарно в замок короля, и спешиваются у крыльца, ведущего в королевские покои. Кони у них холеные, дородные, закаленные в суровых походах; они бьют копытом и ржут так, что слышно по всему замку. Товарищи Тристрама - все люди статные. Они усаживаются позади самых знатных ленников на высокую скамью, красивые и оживленные. Славный то был отряд, и одежды на них пышные. Дивятся ирландцы, говоря между собой: - Уж если фламандские купцы выглядят столь достойно, то сколь же великолепен должен быть отряд фламандских рыцарей, ибо наши люди уступают этим купцам в доблести. 41. Снова о сенешале и его коварстве Когда все расселись по местам, в зал величественной и гордой походкой вошла королева и села рядом с королем; а Тристрам же, который сопровождал ее, сел с принцессой Исондой. Он был красив и ясноглаз, и одежда на нем была богатая. Все, кто видел его, недоумевали, кто он такой, - ибо они знали, что он не ирландец, - и спрашивали друг у друга, но никто не мог сказать, кто это. Но вот от толпы знатных людей и ленников, собравшихся в зале, отделился сенешаль. Приняв надменный и высокомерный вид, он начал громким голосом: - Король, - молвил он, - вы назначили мне этот день, так выслушайте же мою просьбу и исполните то, что вы обещали: тот, кто убьет дракона, получит вашу дочь и половину вашего королевства. Я великий и отважный рыцарь. Я единственный из всех твоих рыцарей убил дракона, отсек ему голову одним ударом меча, и эту голову я принес сюда, чтобы вы могли ее видеть. Теперь, раз я убил дракона, я прошу вас, короля, моего государя, и вас, королева, отдать мне в жены принцессу. Если же вы откажетесь сдержать свое обещание, я готов с оружием защищать свое право, если найдется кто-нибудь, кто захочет выйти против меня, и пусть весь двор наблюдает за поединком, а мудрые мужи нас рассудят. - Правду говорят, - молвила принцесса Исонда, - что ни ума, ни совести нет у того, кто требует вознаграждения и плату за свои труды, он должен вести себя по-другому, иначе он не получит никакой награды. Но этот рыцарь сам не знает, что делает, приписывая себе подвиг, которого он не совершал, и славу, принадлежащую другому. Дракон ведь не оказал тебе большого сопротивления, ты же хочешь без труда завладеть мной и огромным богатством. Но думается мне, что для того, чтобы добыть меня и такое огромное богатство, недостаточно показать голову дракона, ибо принести ее во дворец было делом нетрудным. Многие, на твоем месте могли бы принести сюда голову змея, надейся они добиться меня с помощью столь пустячного подвига, какой ты совершил, отрубая голову у дракона. Но даст бог, ты не получишь меня за столь малый выкуп. На это сенешаль отвечает: - Принцесса Исонда, - молвит он, - чего ты добиваешься, что так насмехаешься надо мной? Пусть сперва ответит король, его ответ будет и лучше, и разумнее. Он, конечно, исполнит мое желание и отдаст мне тебя и свое королевство, как тому положено быть. Но ты ведешь себя не так, как тебе подобает, ибо отказываешься любить того, кто любит тебя. Таков обычай большинства женщин, они бранят и порицают любящих их, и оказывают дружбу своим врагам. Женщина всегда ненавидит того, кто ее любит, и жаждет того, чего не может получить, стремится к тому, чего не может достичь, и отталкивает от себя тех, кого ей следует любить. Я так давно тебя люблю, а ты на меня и смотреть не хочешь, и к тому же стремишься лишить меня славы, которую я завоевал своей храбростью и рыцарской доблестью, поносишь и оскорбляешь меня. Но ей-ей, ради целого королевства ты не захотела бы присутствовать при том, как я убивал дракона. Ты бы так испугалась, что лишилась рассудка, когда бы видела жестокую и страшную битву, в которой я победил дракона и убил его. На это принцесса Исонда отвечает: - Правду ты говоришь, - сказала она, - в самом деле за все золото и драгоценности этой страны я не осмелилась бы взглянуть, как ты убивал дракона. И жалка была бы я, если бы я стремилась к тому, что и так имею, и любила всех, кто меня любит. Но ты плохо знаешь меня, если говоришь, что я отказываюсь от того, что хочу иметь. Я хочу есть, и все же иногда не беру в рот пищи, ибо я хочу чего-то, но не чего угодно. Я ем ту пищу, которая возбуждает у меня аппетит, а не ту, от которой меня тошнит и рвет. Ты хочешь владеть мной, но даже самый щедрый королевский подарок не заставит меня стать твоей женой. И ты не получишь меня за ту услугу, которую ты будто бы оказал. Что же касается твоей великой доблести и подвигов, которые, как ты утверждаешь, ты совершил, ты получишь вознаграждение, какого ты заслуживаешь. При дворе короля ходят слухи, будто дракона убил не ты, а другой. И что ты хочешь получить награду за чужой подвиг. Но не видать тебе никогда этого дня, и не придется тебе ему радоваться. Молвит тогда сенешаль: - Скажи мне, кто говорит такое, ибо никто во всем королевстве не может доказать, что не я убил дракона. Если найдется тот, кто утверждает противное, я докажу ему на поединке с оружием в руках, что он лжет. 42. Тристрам отвечает сенешалю Тристрам выслушал речь Исонды и понял, что она больше не хочет отвечать сенешалю. Он смело начинает свой речь и, громко отчеканивая слова, молвит в присутствии всех придворных и вассалов: - Послушай, сенешаль! Ты утверждаешь, будто убил дракона, раз ты отрубил ему голову. Но есть свидетельства того, что другой побывал в том месте раньше тебя. Я готов это доказать. Если ты оспариваешь это, тебе придется защищаться с оружием в руках, если у тебя хватит смелости, и доказать, что ты говоришь правду. И все узнают, что я убил змея, а ты несправедливо требуешь от короля награды. Я готов с оружием защищаться от твоих ложных обвинений, пусть король назначает поединок в присутствии всего двора, и пусть мудрейшие мужи нас рассудят. Молвит тогда король: - Побейтесь между собой об заклад о поединке и назначьте заложников в знак того, что все произойдет так, как теперь условлено. Тристрам передал королю свой залог - перчатку, и король сказал: - Я предъявляю ему обвинение, и пусть за него поручатся фламандские купцы, его товарищи. Тогда двадцать товарищей Тристрама, все как один доблестные рыцари, прекрасные и отлично вооруженные, вскочили с места и молвили: - Государь, - говорят они, - мы готовы быть заложниками за нашего товарища, вместе со всем нашим имуществом. Тогда молвил король: - Госпожа королева, отдаю тебе этого человека под твое покровительство и надзор. Если он струсит и откажется участвовать в поединке, вы ответите за него своей головой, ибо он обязан с оружием доказать свою правоту. На это королева отвечает: - В моих покоях он будет чувствовать себя в безопасности. Я позабочусь о том, чтобы ему был оказан достойный прием, и чтобы никто не посмел его обидеть. И вот оба рыцаря вручили королю свой заклад, предъявили заложников и договорились о дне поединка. Тристрам живет в покоях королевы, ему делают ванны, лечат его и тщательно охраняют, и при этом он окружен почетом и получает все, что ни попросит. 43. В Тристраме узнают убийцу Морольда Однажды, когда Тристрам сидел в заботливо приготовленной для него ванне из настоев целебных трав, чувствуя, как боль покидает его тело, - к нему вошла принцесса Исонда {39}, желавшая поговорить с ним. Глядя на его прекрасное лицо с мечтательными глазами, она задумалась и произнесла про себя: - Если этот юноша так же смел, как и красив, ему будет не трудно победить в поединке. Похоже, что у него достаточно сил для жестокой схватки, ибо он сложен, как настоящий рыцарь. Потом она пошла туда, где лежали доспехи Тристрама. Увидев стальные наколенники и кольчугу, она промолвила: - Вот добрая броня, и шлем, который не изменит ему в трудный час. - Она взялась за рукоять меча: - Какой длинный клинок! Удар такого меча поражает насмерть того, на кого он направлен. Отличное оружие для тех, кто занимается мирной куплей-продажей, но все же меч лучше всего другого. А не затупилась ли сталь, не заржавела ли она от яда дракона? Ей захотелось осмотреть меч; она взяла его, и видит зазубрину, след от убийства Морольда; откуда на мече эта зазубрина? Сдается ей, что не от битвы с драконом была получена эта зазубрина, а гораздо раньше. Она пошла за шкатулкой, где хранились ее драгоценности, достала из нее бережно хранимый осколок, приложила его к зазубрине - осколок сошелся с зазубриной, будто только что от нее отломился. Увидев, что осколок точно совпал с зазубриной на мече, она едва не лишилась чувств от огорчения, она то дрожит от ярости и злобы, то цепенеет от ужаса; вся в холодном поту, она восклицает: - Презренный негодяй! Так вот кто убийца моего дяди! Если я не убью его этим мечом, значит, я жалка и ничего не стою. Нет, я должна убить его и насладиться его смертью. И она бросилась к Тристраму, сидевшему в ванне, и занесла над его головой меч, восклицая: - Коварный негодяй! Ты должен умереть, ибо ты посмел убить моего дядю. Ты долго скрывался, но теперь ты разоблачен. Ты умрешь здесь же, на месте, я отрублю тебе голову этим мечом. Тебе ничто не поможет! - и с этими словами она собиралась опустить меч. Но Тристрам удержал руку принцессы. Он взмолился: - Сжалься, сжалься! Дай мне сказать три слова, прежде чем ты убьешь меня, а потом поступай, как сочтешь нужным. Ты уже дважды спасла мне жизнь и избавила меня от верной смерти. Ты имеешь право убить меня. В первый раз ты вылечила меня, умирающего - ту рану я и получил от отравленного меча - и я учил тебя играть на арфе. Теперь ты спасла меня во второй раз. В твоей власти убить меня, пока я сижу в этой ванне, вспомни, однако, что я твой заложник и что назначен день поединка, когда я должен буду защищать твое право; убив меня, ты нарушишь закон гостеприимства и учтивости, к тому же убийство - не женское дело, и оно не принесет тебе славы. Ты добрая и обходительная девушка, зачем же ты меня лечила, если хочешь меня убить теперь, когда ко мне вернулось здоровье? Все, что ты для меня сделала, пропадет понапрасну, если ты убьешь меня, и после моей смерти у тебя не прибавится друзей. Прекрасная Исонда, - говорит он, - вспомни, что я обещал твоему отцу драться на поединке, и что я твой заложник, а также заложник королевы. Если ты убьешь меня, твоя мать должна будет своей головой ответить перед королем, ибо таков был его приказ! При упоминании о поединке, на который Тристрам вызвал сенешаля, п Исонде вновь вспыхнула жгучая ненависть к сенешалю, который хочет получить ее против ее желания. Она взглянула на Тристрама, своего защитника, и опустила меч. Она не хочет убивать его, только плачет и тяжко вздыхает {40}. Сильно сердится она на Тристрама и не хочет простить ему, но сердце у нее доброе. Она то опускает меч, то снова в порыве гнева заносит его над головой Тристрама, но как только она вспоминает о сенешале, ее гнев сразу исчезает. 44. Трастрам сватается к принцессе Исонде от имени короля Маркиса В этот момент вошла королева Исодда. Увидев дочь с мечом в руке, она воскликнула: - Уж не лишилась ли ты рассудка? - и, схватив Исонду за руку, она вырвала у нее меч. Молвит тогда принцесса Исонда: - О, матушка, этот человек убил вашего брата Морольда. Когда смысл этих слов девушки дошел до матери, она подбегает к Тристраму и хочет сама снести ему голову. Но Исонда бросается к ней и удерживает ее руку. Королева молвит: - Не мешай мне! Я отомщу за моего брата! Молвила на это принцесса Исонда: - Отдай мне меч! Я отомщу за Морольда, ибо меня не упрекнут за его убийство. Он ваш заложник и находится под вашей охраной; вы должны следить за тем, чтобы он был в безопасности. Вы обещали королю, что отдадите его ему живым и невредимым. Вот почему вам не подобает его убивать. Ни одна не хочет уступить другой, и никак не удается королеве отомстить за своего брата. Ни одна не хочет отдать другой меч, и таким образом отмщение все затягивается и отдаляется. Испуганный Тристрам молит их сжалиться над ним и сохранить ему жизнь: - Сжальтесь надо мной, королева! - просит он. Он так долго умолял обеих, так жалобно, красноречиво и умильно просил пощадить его, что они больше не желают его смерти. Потом они послали за королем. Когда король вошел, они обе бросились к его ногам: - Государь! - молвили они. - Обещай нам исполнить то, о чем мы тебя попросим! - Охотно, - отвечает король. - Если вы не просите о том, чего мне не подобает делать. - Вы видите перед собой, - молвила королева, - Тристрама, убийцу моего брата. Но после того он убил дракона. Я прошу вас, простите ему смерть Морольда, и пусть он за это освободит королевство и нашу дочь от козней и посягательств сенешаля, как он нам в том поклялся! Молвит тогда король: - Я исполню вашу просьбу, ибо у тебя больше причин требовать отмщения, чем у меня. Никто не имеет в этом деле права голоса больше, чем вы, и раз вы обе просите меня простить ему смерть Морольда, я поступлю так, как будет вам угодно. Тогда Тристрам упал королю в ноги и поблагодарил его. Принцесса Исонда и королева подняли его. Молвил тогда Тристрам, обращаясь к королю: - Выслушайте меня, государь! Добрый и могучий король Маркис английский просит у вас руки вашей дочери Исонды. Чтобы вы поняли, что это правда, и что он ищет примирения, он обещает отдать ей в приданое всю Британию и сделать ее госпожой над всей Англией. Лучшей страны нет в целом свете, как нет на земле людей, учтивее ее подданных. Ленники и ярлы будут вассалами вашей дочери. Она будет королевой Англии. И потому это примирение обоих государств, Англии и Ирландии, почетно для вас и послужит для мира и блага. Выслушав поручение короля Маркиса, король молвит Тристраму: - Поклянись, что условие, о котором ты говорил, будет выполнено. Я хочу, чтобы поклялись также твои товарищи, что тут нет предательства. Тогда я отправлю с тобой принцессу Исонду, мою дочь, к королю, твоему дяде. Велит тогда король принести ковчег с мощами. И на мощах святых Тристрам поклялся, что английский король сдержит свое слово. 45. Поражение сенешаля Наступил день, когда бароны и ленники королевского двора собрались, чтобы увидеть поединок, который Тристрам и сенешаль назначили друг другу. Король ввел в зал Тристрама и молвил, обращаясь ко всем присутствующим: - Вы все свидетели, что я прилежно охранял моего заложника. Так пусть случится то, что назначено! Молвил тогда Тристрам сенешалю в присутствии всех знатных людей и ленников: - Взгляни сюда, негодяй, - сказал он, - вот этот язык я отсек от той головы, что там лежит, после того как убил дракона. Вот то место, откуда я отсек язык, и пусть это послужит доказательством того, что не из хитрости или тщеславия я собрал здесь стольких знатных и уважаемых людей. Если же вы не верите мне, возьмите голову и загляните ей в пасть. Если же он все еще не хочет сознаться в обмане, пусть вооружится и приготовится к поединку, ибо я должен отплатить ему за лживые утверждения, будто он убил дракона. Король велел принести ему голову дракона, и тут все увидели, что у нее отрезан язык. На сенешаля посыпались насмешки и оскорбления, а затем его с позором навсегда изгнали из королевства за то, что он осмелился так нагло обмануть знатных людей и мудрейших мужей страны. И так как в зале собрались вельможи со всего королевства, король заявил перед всеми ирландцами о своем намерении выдать принцессу Исонду за английского короля. И многие нашли это решение превосходным и радовались тому, что отныне улягутся ненависть и вражда между Ирландией и Британией, и воцарится мир и взаимное согласие. 46. О любовном напитке королевы Исодды Начались торжественные приготовления к путешествию Тристрама и принцессы. Королева же тайно приготовила питье из множества трав, цветов и волшебных снадобий. Этот напиток имел свойство возбуждать любовь, такую, что мужчина, испивший этого напитка, на всю жизнь проникался неодолимой страстью к женщине, отведавшей его вместе с ним. Потом королева вылила питье в небольшой кувшин и наказала девушке, по имени Брингветта {41}, которая должна была сопровождать принцессу Исонду: - Стереги хорошенько этот кувшин, Брингветта! Ты последуешь за моей дочерью в чужую страну. И в первую ночь, когда они с королем лягут в одну постель и король потребует вина, поднеси это вино им обоим. Брингветта отвечает: - Госпожа! Я охотно выполню ваше поручение. Но вот приготовления окончены, и они садятся на корабль. Король и королева провожают свою дочь до самого берега. Прилив уже затопил устье реки. Многие - и женщины, и мужчины - плачут оттого, что их госпожа уезжает, ибо пока все они находились при ней с самого ее детства, все любили и почитали ее за ее учтивость и скромность. И вот Исонда на корабле. Матросы поднимают паруса, и они плывут, подгоняемые ветром. Но девушка плачет и жалуется на судьбу - она лишилась друзей и родных и своих любимых отца и мать по милости неведомых чужеземцев. Сильно горюет она, тяжело вздыхает и молвит: - Лучше бы мне умереть, чем ехать туда. Тристрам ласково утешает ее Чем дальше они плывут, тем сильнее печет солнце. Тристраму жарко. Мучимый жаждой, он требует принести ему вина. Один из его оруженосцев бежит и приносит кувшин, который королева отдала на сохранение Брингветте. Мальчик наполняет кубок и подает его Тристраму. Тот осушает кубок до половины и затем подает его Исонде, которая допивает остальное. И вот они оба опьянены напитком, доставшимся им по ошибке оруженосца. Из-за этого напитка суждено им вытерпеть много горя и страданий и без конца стремиться друг к другу, испытывая неодолимое томление и жгучую страсть. Отныне все помыслы Тристрама обращены к Исонде, и ее влечет к нему с такой же безудержной силой. Обоих сжигает любовь, с которой они не в силах совладать {42}. Распустив паруса, они плывут прямехонько к Англии. И вот уже кто-то из рыцарей крикнул, что видно берег. Все радуются, кроме Тристрама. Любовь снедает его, и будь его воля, никогда не сошел бы он на этот берег, а предпочел бы всю жизнь носиться по волнам со своей возлюбленной, ибо в ней вся его радость к услада. А тем временем они подплывают к берегу и причаливают в богатой гавани. Жители узнали корабль Тристрама, и тотчас же один юноша вскакивает на резвого коня и мчится во весь опор к королю, находившемуся в то время в лесу на охоте. - Государь, - молвил он, - мы видели корабль Тристрама входящим в нашу гавань. Услышав эту новость, король несказанно обрадовался; юношу, принесшего столь приятное известие, он велел готовить в рыцари и подарить ему богатые боевые доспехи. Король скачет к берегу. Он приказывает разослать гонцов по всей стране и объявить со всей подобающей пышностью о его предстоящей свадьбе с Исондой, и весь день король и его свита проводят в великом веселии. Госпожа Исонда была женщиной умной и находчивой. Когда наступил вечер, она взяла за руку Тристрама и привела его в спальню короля. Она велела тайно позвать к себе Брингветту и, горько плача, ласковыми и нежными словами умоляла девушку выручить ее из беды. Она просила ее переодеться этой ночью в ее платье и лечь в постель короля, словно она и есть королева, сама же королева решила переодеться в платье Брингветты; она знала, что Брингветта была невинной девушкой, в то время как она сама уже такой не была. Они оба так долго и красноречиво упрашивали девушку, что та согласилась исполнить их просьбу, оделась в одежды королевы и взошла на ложе короля вместо своей госпожи. Королева же надела платье Брингветты. Король был доволен и счастлив, к тому же он был слегка навеселе, отправляясь в постель, а Тристрам погасил все свечи во всех канделябрах. Король заключил Брингветту в свои объятия и предался утехам любви. Исонда же была очень печальна, она страшилась, что Брингветта может выдать ее, и король обо всем узнает. Поэтому она постаралась этой ночью быть неподалеку от них, чтобы слышать, о чем они говорят. Как только король уснул, Брингветта покинула ложе, и королева легла рядом с королем. Проснувшись, король потребовал вина, и Брингветта поднесла ему с грациозным поклоном вина, сваренного ирландской королевой. На этот раз королева не пригубила ни капли. Потом король повернулся к Исонде и обнял ее; он не заметил, что рядом с ним находилась уже другая. И так как она была с ним любезна и почтительна, он проявил к ней большую любовь и был так нежен и заботлив, что она почувствовала большое облегчение. Они весело беседовали, как то приличествовало молодости обоих, король развлекал королеву, отвечавшую ему с королевским достоинством. Так чудесно прошла эта ночь. Исонда весела и приветлива, она нежна с королем, все восхищаются ею и прославляют ее, богатые и бедные. Они с Тристрамом тайно встречаются наедине, когда только им это удается. А так как он ее верный страж и телохранитель, то никому не приходит в голову подозревать их в чем-либо. 47. Королева решает избавиться от Брингветты Однажды, когда королева сидела, одетая в свое пышное королевское одеяние, ей вдруг пришла в голову мысль, что ни одна живая душа не знает об их с Тристрамом любви, кроме Брингветты, ее камеристки. Чем больше она размышляет об этом, тем больше подозревает, что та может выдать ее тайну, нарушить клятву и рассказать королю хотя бы из зависти. Если же так случится, если об их любви станет известно, то она будет опозорена, а Тристрама король возненавидит. И думает она, что, если не будет Брингветты, то неоткуда будет ей опасаться разоблачения. И вот она позвала двух рабов и сказала им: - Я поручу вам девушку. Отведите ее незаметно в лес, заведите как можно дальше и отрубите ей голову; никто не должен знать об этом, кроме меня и вас. В награду за верную службу я велю вас завтра же освободить и наградить так, что вы будете жить безбедно. Рабы отвечали: - Как вам будет угодно, госпожа, - и поклялись в точности исполнить поручение. Потом она позвала Брингветту, свою камеристку, и сказала ей: - Любезная Брингветта! Меня мучает злейший недуг; я чувствую непомерную тяжесть в сердце, от которой разламывается голова, - так она молвила. - Пойди в лес с этими слугами. Они знают, где растут целебные травы. Найди мне траву, из какой я обычно делаю пластырь, и я вытяну яд из тела, и боль пройдет, и тяжесть в сердце исчезнет. Ступай за ними. Эти слуги отведут тебя в лес. Брингветта отвечает: - Госпожа, я охотно пойду с ними, ибо не может быть для меня худшего несчастья, чем ваша болезнь. Я буду молить бога, чтобы этот недуг не стал для вас смертельным. И вот она пошла в лес, сопровождаемая рабами; они вошли в чащу. Один из рабов шел впереди, другой - за нею. Вдруг тот, что шел впереди, обнажил свой меч. Брингветта, дрожа от страха, начала громко кричать. Она ломала руки и молила рабов ради господа бога сказать ей, в чем она провинилась и за что ее хотят убить. Один из рабов сказал: - Мы не станем таиться от тебя. Я скажу тебе и затем отрублю тебе голову вот этим мечом. Скажи же и ты, какое зло причинила ты королеве Исонде, что она желает твоей смерти? Ведь это она велела тебя убить. Услышав это, Брингветта взмолилась: - Сжальтесь! Дайте мне сказать несколько слов, которые я прошу вас передать королеве Исонде. Когда вы убьете меня, заклинаю вас именем господа, передайте ей, что я всегда и во всем была ей верна. Когда мы выехали из Ирландии, каждая из нас взяла с собой по шелковой ночной рубашке, белой, как снег. И мать ее надела на нее рубашку перед тем, как расстаться. Но так как я бедная и беззащитная девушка, я и берегла мою рубашку и не надевала ее на корабле. Как только мы отплыли, сделалась сильная жара, госпоже Исонде стало жарко в кожаной безрукавке, и она оставалась в ночной рубашке и ночью и днем, так что рубашка почернела от пота. Когда мы прибыли сюда и ей надо было взойти на постель короля как королеве, а рубашка ее не была так бела, как ей хотелось, она попросила меня одолжить ей рубашку, и я одолжила ей свою. Бог мне свидетель, что я не изменила ни одним помыслом. Но, видно, она сочла мой поступок обидой для себя, раз она хочет из-за него моей смерти. Больше ни в чем я перед ней не провинилась. Передайте ей мой привет и скажите, что я призываю на нее божье благословение и благодарю ее за все, что она для меня сделала, за всю ее доброту и любовь, которую она оказывала мне с тех пор, когда я была еще ребенком, и до сего дня. Скажите, что я прощаю ее за то, что она пожелала моей смерти, и молю за нее бога. Теперь убивайте скорее! 48. Брингветте удается избежать смерти Горькие слезы девушки и ее речь тронули рабов; узнав о том, что она не провинилась ни в чем более тяжком, они сжалились над ней и решили, что вина ее не так уж велика. Они привязали ее к высокому дереву. Потом поймали большого зайца, отрезали у него язык и явились к королеве. Она отослала слуг и стала расспрашивать рабов, как они справились с поручением. Тогда один из них вытащил из кармана язык и показал его королеве говоря: - Госпожа! Мы убили ее, вот ее язык, мы принесли его вам. Королева Исонда спросила, говорила ли она что-нибудь перед смертью. Тогда рабы передали ей привет Брингветты и все, что она им сказала: - Замолчите! - вскричала Исонда. - То, что вы говорите, ужасно! Негодяи! За что вы убили мою дорогую служанку? Я отомщу вам за ее смерть! Я велю привязать вас к лошадиным хвостам, чтобы вас разорвали на части, или велю сжечь вас обоих на костре, если вы не приведете ее ко мне здоровой и невредимой. Если вы приведете ее ко мне, клянусь, что завтра же отпущу вас на волю. Один из рабов говорит тогда: - Смилуйтесь, государыня! Быстро же меняются ваши желания. Вчера вы нам говорили совсем другое, вы велели нам убить ее и обещали подарить нам за это свободу. А если бы мы посмели отказаться, нас обоих уже не было бы в живых. - Подлые негодяи! - вскричала королева. - Сейчас же приведите ко мне девушку, и я сегодня же освобожу вас! Один из рабов ответил на это: - Бог вознаградит вас за это, государыня; ваша камеристка Брингветта жива. Я приведу ее к вам здоровую и невредимую. Тогда она отпустила одного раба привести ее, а второго удержала при себе. Раб поспешил в лес, отвязал девушку и привел в покои к королеве. Увидев Брингветту, королева Исонда тотчас утешилась от своего горя. Она бросилась ей на шею и поцеловала ее раз двадцать, не меньше. 49. Ирландский игрец, на арфе. Испытав Брингветту, свою камеристку, королева убедилась в ее уме и преданности, и их снова связывают взаимная дружба и любовь. У королевы есть все, чего она только может пожелать: Тристрам каждый день при ней, он утешает ее своей любовью. Король ласкает ее открыто, Тристрам - тайно, и никто не подозревает его, ибо он главный телохранитель королевы. Все их свидания тщательно скрыты от посторонних глаз, о них не знает никто, кроме Брингветты, никому неизвестно, что они делают и что говорят, сколь велика их радость, веселье и нежность. Никто не подозревает об их любви, ибо Тристрам почтительно служит королеве, как ближайший родственник короля, и все одобряют такое его поведение. В тот день, когда им не удается побыть вместе, они не знают, куда деваться от тоски. Любовь их неистощима, она снедает их тайно и явно. Тристрам был человек мужественный, учтивый и разумный. Он был доблестный рыцарь. Однажды он находился на охоте, а в это время к гавани пристала огромная великолепная ладья. На этой ладье прибыл некий ирландский ленник {43}, он был владельцем этой ладьи и главный над всеми судами в Ирландии. Этот ленник был человек высокомерный и честолюбивый. Он прибыл во дворец короля Маркиса на прекрасном коне, в роскошной одежде. Под полой плаща у него была спрятана арфа, вся изукрашенная золотом. Он приветствует короля и королеву Исонду. Она сразу узнала его. Когда-то он домогался ее любви и теперь ради нее прибыл ко двору короля. Узнав его, королева рассказывает королю, кто он и откуда и просит короля принять его достойно и с почетом. Король согласился и посадил его за стол рядом с собой, чтобы он брал еду из его тарелки. Тут все увидели, что прибывший музыкант. Он вешает свою арфу на стену поблизости от себя, он ни за что не хочет с ней расстаться, несмотря на весь почет и оказываемую ему дружбу. Но вот король насытился и столы убрали. Наступает время веселья и развлечений. Тогда король обращается к ирландскому леннику и спрашивает у него так громко, что его слышно по всей зале, не искусен ли тот в игре на арфе и не окажет ли он в таком случае ему любезность, исполнив какую-нибудь мелодию. Ирландец отвечает, что не имеет обыкновения играть перед королями других государств, не узнав, какая его ждет награда. Король молвил: - Исполни для нас какую-нибудь ирландскую мелодию, песню, и ты получишь, что пожелаешь. Тот согласился, взял арфу и сыграл ирландскую мелодию, и слушатели остались довольны его искусством. Тогда король просит его исполнить еще одну мелодию, чтобы она была не хуже этой. Он исполнил еще. одну, много лучше прежней, и все восторгались его игрой. Тогда он обратился к королю и во всеуслышание потребовал от него выполнить условие, которое тот сам назначил. - Условие будет выполнено, - молвил король. - Скажи мне, чего ты хочешь? Ирландец отвечает: - Отдай мне Исонду, ибо в целом твоем государстве нет такой драгоценности, какую я мог бы предпочесть ей. Король отвечает: - Клянусь богом, ты ее не получишь. Проси чего-нибудь другого, чтобы я мог выполнить твою просьбу. Он отвечает: - Выходит, ты солгал мне и нарушил клятву, которую ты дал в присутствии всех придворных. И по закону ты не можешь быть больше королем и управлять государством, ибо властитель, который солгал при свидетелях, нарушил данное им слово и не сдержал своей клятвы, не может быть государем и властвовать над почтенными сеньорами. Если же ты оспариваешь справедливость моих слов, я обращусь к суду честных и беспристрастных рыцарей. Если среди твоих людей найдется кто-либо, кто откажется признать мою правоту и осмелится выступить против меня, я сегодня же в присутствии всего твоего двора докажу с помощью оружия, что ты действительно обещал мне исполнить любое мое желание, в чем бы оно ни заключалось. 50. Тристрам освобождает Исонду от ирландца Выслушал король Маркис эти его слова и обвел взглядом всех своих вооруженных рыцарей. Ни на одной скамье не увидел он никого, кто осмелился бы опровергнуть слова ирландца или же выступить на защиту короля, освободить королеву, ибо об ирландце известно, что он жесток, ловок и искусно владеет оружием. Видит король, что никто не хочет сразиться с ирландцем. Отдал он ему тогда свою жену, как рассудили рыцари и бароны. Тот радуется, забирает Исонду и скачет с ней к морю. Исонда убивается и плачет, тоскует и тяжко вздыхает. Горько сетует она на свою судьбу, проклиная тот день, когда ее возлюбленный отправился на охоту, ибо доведись ему присутствовать при том, как торговали королевой, он бы выкупил ее в суровом поединке, и скорее расстался бы с жизнью, чем позволил увезти Исонду. Ирландец тащит ее, плачущую, в свой шатер, кладет на постель и велит готовить ладью к отплытию. Ладья же была вытащена на песок, и уже начинался прилив, хотя волны еще не достигали судна. В это время Тристрам возвращается из леса и узнает о том, что королева Исонда отдана чужестранцу и им увезена. Он велит оруженосцу принести его скрипку, вскакивает на коня и мчится во весь опор к ирландским шатрам. Достигнув холма неподалеку от шатра, он спешился и велел оруженосцу стоять на страже, сам же отправился со своей скрипкой к шатру и видит Исонду в объятиях того ленника. Тот изо всех сил старается ее утешить, но она отказывается от его утешений, плачет и тоскует. Увидев у входа в шатер скрипача, ирландец подозвал его: - Иди сюда, болван, развлеки нас своей игрой; я подарю тебе плащ и много денег, если только ты сумеешь утешить мою госпожу. Молвил тогда Тристрам: - Бог вам воздаст за это, господин, Я постараюсь так развеселить ее своей игрой, чтобы она на целый год забыла, что такое слезы. Он настроил скрипку и сыграл для них множество прекрасных мелодий. До самого вечера слушала его Исонда, радуясь тому, что ее друг возвратился и не бросил ее в беде. Когда Тристрам закончил игру, судно было уже на волнах, и один из ирландцрв обратился к леннику: - Господин! Нам надо как можно скорее отплыть отсюда. Вы и так слишком замешкались здесь. Если сеньор Тристрам вернется с охоты, он может помешать нашему отъезду. Он самый знаменитый среди рыцарей этого королевства и самый главный из всех. Ленник отвечает на это: - Вы жалкие трусы, если боитесь его. Друг, - обращается он к Тристраму, - сыграй мне еще одну мелодию, утешь Исонду, мою супругу, чтобы ее печаль рассеялась. Тристрам попробовал струны на скрипке и сыграл им дивную и превосходную песню {44}. В этой песне говорилось о любви. Всем сердцем слушала его Исонда. Долго выводил он мелодию и закончил ее на грустной ноте. А в это время начался такой прилив, что вода залила причал, к которому было привязано судно. Молвил тогда ирландец: - Что будем делать? Как нам переправить Исонду на судно? Придется дожидаться отлива, тогда она сможет взойти на причал, не замочив ног. Тристрам говорит: - Здесь неподалеку, в долине, я оставил своего коня. - Приведи же его, - говорит ирландец. Тристрам находит своего коня, садится на него, берет свой меч и скачет к ирландскому леннику. - Господин, - промолвил он, - передай мне госпожу Исонду. Клянусь, что у меня она будет в безопасности. Сажает тогда ирландец королеву в седло к Тристраму и просит его быть как можно почтительнее и осторожнее с его милой Исондой. Как только Исонда оказалась в руках Тристрама, он громко воскликнул: - Эй, ты, дурак и простофиля, послушай, что я тебе скажу. Ты добыл Исонду своей арфой, а потерял ее из-за скрипки. Поделом тебе, что ты лишился Исонды, ибо обманом ты получил ее. Теперь ты проучен и опозорен. Отправляйся домой, в Ирландию, подлый предатель. Предательством ты выманил ее у короля, а я выманил ее у тебя хитростью. - И, пришпорив коня, Тристрам быстро проскакал вверх по откосу и скрылся в лесу. Теперь уже и в самом деле ирландец лишился Исонды, ибо Тристрам умчал свою возлюбленную. Вечер застал их в лесу. Они построили себе шалаш из веток, и в ту ночь никто не потревожил их покой. А утром, едва забрезжил рассвет, он отвез ее в замок и отдал ее королю со словами: - Государь, - молвил он. - Правду говорят, что тот, кто отдает женщину за одну мелодию, сыгранную на арфе, не заслуживает с ее стороны большой любви. В другой раз берегите ее получше, ибо чтобы добыть ее, потребовалось большое искусство. 51. Сенешалю Мариадоку становится известно о любви Тристрама и Исонды Тристрам любит Исонду неистребимой любовью, и она любит его столь же беззаветно. Ни один из них не может превзойти другого в нежности и ласках. Так горячо они любят друг друга, что ни на час не могут расстаться. Все труднее становится им скрывать свою любовь, но все же никто не знает о ней наверное. Однако их уже начинают подозревать. У Тристрама был товарищ, которого он очень любил и во всем ему доверял. Этот товарищ был сенешалем и любимым приближенным короля, который во всем слушался его советов. Его звали Мариадок. Они с Тристрамом были неразлучны и жили в одной комнате. Однажды ночью, когда они оба там спали, Тристрам потихоньку выскользнул из постели, дождавшись, когда сенешаль заснул. Земля была покрыта свежевыпавшим снегом, а луна светила, как днем. Он подошел к садовой ограде и вынул из нее доску в том месте, где он обычно пролезал. Его встретила Брингветта и проводила в покои госпожи Исонды, затем взяла деревянный колпак и накрыла им зажженный подсвечник, чтобы свет от свечей не проникал к ним. Потом она ушла к себе в постель и забыла запереть дверь, а Тристрам тогда миловался с королевой. А в это время сенешалю приснился сон, будто из леса выскочил огромный дикий кабан - и, разевая пасть и скаля клыки, точно бешеный, словно желая разнести в клочья все, что попадется ему на пути, помчался к замку. И никто из всей королевской свиты не смеет остановить его или хотя бы задержать. И видит он, что кабан устремляется к королевской постели и ударяет короля между лопатками так, что вся постель забрызгана кровью и пеной изо рта кабана. И много народу сбежалось помочь королю, но никто не смеет подступиться. Мариадок проснулся, задыхаясь от страха, ему кажется, что все это происходит наяву. Но вскоре понял он, что это был сон. И хочет он узнать, что может этот сон значить. И вот он зовет Тристрама, своего товарища, и хочет рассказать ему свой сон. Шарит он рукой по постели, ищет Тристрама, но того нигде нет. Он встал и пошел к двери и видит, что дверь открыта. Он решил, что Тристрам отправился куда-нибудь поразвлечься этой ночью. Странным только кажется ему, что он ушел тайно, так что никто не заметил его ухода, и что он никому не сказал, куда идет. И видит он на снегу его следы. Тогда Мариадок надевает сапоги и идет по следу Тристрама, хорошо освещенному луной. Дойдя до ограды, он видит в ней щель, через которую прошел Тристрам. Хочет он узнать, куда приведет его след, однако ему не приходит в голову подозревать королеву - он думает, что Тристрам завел шашни с ее камеристкой, и вот он крадется дальше и неслышно входит в покои короля, чтобы разузнать о том получше, и вдруг слышит голоса Тристрама и королевы. Не знает он, как ему поступить. Он удручен тем, что узнал, и думается ему, что за такое оскорбление и бесчестие, нанесенное королю, должен Тристрам поплатиться. Однако он не решается донести на них, ибо боится, как бы его не обвинили в клевете. Он вернулся домой тем же путем и сделал вид, будто ни о чем не догадывается. Вернувшись к себе, Тристрам лег в постель рядом с ним, и ни один из них ни словом не обмолвился другому о событиях этой ночи. То был первый случай, когда их любовь вышла наружу. Никогда раньше никому не удавалось застать их, ни днем, ни ночью. И все же прошло немало времени, прежде чем завистники и враги Тристрама открыли их тайну королю {45}. Узнав об этом, король пришел в большое уныние; он сделался мрачен и удручен, и потерял покой. Не знает он, на что ему решиться, и велит следить за королевой и Тристрамом. 52. Король Маркис испытывает Исонду Король задумал испытать королеву, он сочиняет разные небылицы и хочет услышать, что она скажет. Однажды, лежа в своей постели рядом с Исондой, король тяжело вздохнул и обратился к ней с такими словами: - Госпожа моя, - молвил он. - Я хочу сделаться паломником и отправиться за море, к святым местам, чтобы помолиться. Только не знаю я, на кого мне оставить двор. И потому я хочу услышать, что ты мне посоветуешь, как ты думаешь распорядиться и каково будет твое решение. Скажи мне, под чьим покровительством ты желаешь остаться, и я последую твоему совету. Исонда отвечает: - Странным кажется мне, что вы сомневаетесь, как вам поступить в таком случае. Кто сможет оказать мне покровительство лучше, чем сеньор Тристрам? Мне кажется, что мне больше всего пристало находиться под его опекой. Он вам племянник, и он будет ревностно следить за тем, чтобы честь ваша всегда и во всем соблюдалась, и будет заботиться о благе вашего двора и поддерживать спокойствие, чтобы все были довольны. Король выслушал ее слова и ее совет и утром отправился к сенешалю, который подстрекал его против Исонды {43}, и пересказал ему ее слова. Тот отвечает: - Теперь вы сами видите, что я говорил вам правду. Своими речами она сама себя выдала, ибо она так его любит, что не может этого скрыть. Странно, что вы так долго терпите такое оскорбление, вместо того чтобы прогнать от себя Тристрама. Король сильно смущен, его одолевают сомнения, и он почти готов поверить в справедливость того, что ему рассказывают об Исонде и Тристраме. Встав с постели, Исонда подозвала к себе Брингветту, свою камеристку, и молвила: - Знай, дорогая подруга, что у меня есть хорошая новость, которая радует мое сердце: король хочет отправиться в паломничество, а я останусь на попечении моего милого, и никто не помешает нам предаваться забавам и утехам. Брингветта спрашивает: - Откуда вам это известно? Кто сказал вам об этом? Исонда рассказала ей все, что говорил король. Поняла Брингветта, что королева допустила оплошность и сказала: - Вы совсем не умеете соблюдать тайну. Король хотел испытать тебя и понял, что ты не способна скрывать свои чувства. Это подстроено сенешалем, он придумал эти сказки, чтобы заставить тебя проговориться, а ты им поверила. Своими словами ты сама себя уличила. И она наставляет ее и учит, как ответить королю, чтобы не попасться в силки, которые расставил ей сенешаль. 53. Снова о Маркисе и Исонде Короля Маркиса мучает бессоница. Он озабочен и хочет доподлинно узнать, правда ли то, в чем обвиняют Исонду и Тристрама, или это одни наветы. На следующую ночь, когда он ложится спать рядом с Исондой, он снова прибегает к хитрости и хочет второй раз испытать ее {47}. Он с нежностью заключает ее в свои объятия, целует и оказывает ей ласки, какие одинаково в ходу и в хижинах, и во дворцах. Но она тотчас поняла, что это он ее испытывает, как в прошлый раз. И притворяется она огорченной, вздыхает от всего сердца и громко проклинает день, когда она впервые увидела короля и впервые взошла на его ложе. Молвила она: - Несчастная я! На горе и страдания я родилась! Видно, печаль - мой удел, и мне суждено всегда лишаться самого дорогого. Тот, к кому устремлены все мои помыслы, меня вовсе не любит. - И она сетует, плачет и гневается и тоскует, чтобы король видел, как велики ее горе и скорбь. Молвил тогда ей король: - Прекрасная госпожа моя, - сказал он. - Что с вами, и отчего вь| плачете? Исонда отвечает: - Много будет у меня причин горевать и убиваться, если только вы не захотите утешить меня. Я думала, что вы шутили со мной прошлой ночью, говоря, что собираетесь уехать из страны, что вы испытываете меня, но теперь я убедилась, что вы всерьез задумали отправиться в эту поездку. Несчастна жена, которая слишком сильно любит своего мужа. Выходит, ни одному мужчине нельзя верить, если вы собираетесь уехать от меня и бросить меня здесь одну. Раз уж вы на это решились - почему вы скрываете это от меня? Сегодня я доподлинно узнала, что вы задумали уехать. Почему вы бросаете меня, кто из ваших друзей возьмет меня под свою защиту? По вашей вине я осталась без помощи и поддержки, променяла на вас отца и мать, родных и друзей, почести, славу и королевство. Стыд и позор, что вы бросаете меня. Не будет мне утешения ни днем, ни ночью, если вы лишите меня своей любви. Заклинаю вас господом, останьтесь дома или возьмите меня, горемычную, с собой. Король Маркис молвит: - Госпожа моя, разве я оставлю тебя одну? Тристрам, мой племянник, возьмет тебя под свое покровительство и будет служить тебе с усердием и оказывать тебе подобающие почести. Во всем моем королевстве нет никого, кого я любил бы так, как Тристрама, в особенности за то, что он служит тебе с таким усердием. Исонда отвечает: - Воистину я несчастная женщина, если он возьмет надо мной покровительство и я буду находиться на его попечении. Я отлично знаю цену его службе, его нежности и любезности ко мне. Одни красивые слова, а на самом деле - тут нет ничего, кроме тщеславия и обмана. Он притворяется моим другом, потому что он убил моего дядю, и хочет задобрить меня, чтобы я не думала о мести и не питала к нему ненависти. Но да будет ему известно, что вся его нежность не в состоянии заставить меня забыть о великом горе, позоре и оскорблении, что он нанес мне и моему роду. Если бы он не был вашим племянником, государь, он уже давно почувствовал бы мой гнев, и я непременно отомстила бы ему за мои слезы и горе. Но с этой минуты я не хочу больше ни видеть его, ни говорить с ним. Оттого я с ним нежна, что на меня клевещут, будто я ненавижу вашего племянника и самого близкого друга, ибо есть пословицы: "Женский нрав бывает опасен" или "Редкая жена любит родственников своего мужа", или же "Жена всегда стремится держать мужа под башмаком". Вот я и старалась избежать наговоров и клеветы, принимая его любезность и услуги. Никогда я не соглашусь оказаться в его власти и принимать его услуги; прошу вас, государь, возьмите меня с собой. Так долго вела она в тот раз подобные речи, что гнев короля поостыл. Идет он к сенешалю и говорит ему, что королева вовсе не любит Тристрама. Но сенешаль пускает в ход все свое искусство и снова учит короля, что сказать королеве и как испытать ее. Выслушав его, король идет к королеве и говорит, что все же отправится в паломничество, а ее оставит на попечение достойнейших из числа своих друзей и близких, которые будут оказывать ей должные почести - "но я не хочу сделать ничего, что могло бы огорчить вас, или было бы вам неугодно. И если вам не по душе, чтобы Тристрам, мой племянник, служил вам, из любви к вам я удалю его от вас и отошлю в другую страну {48}, ибо я не хочу любить его против вашей воли и в ущерб вашему достоинству". Исонда отвечает: - Государь, - молвила она. - Вы не должны поступать так жестоко, ибо тогда люди начнут распространять по всему вашему королевству слухи, будто я забрала над вами непомерную власть и будто я ненавижу вашего племянника за убийство Морольда и стараюсь возбудить ненависть к нему, ибо добиваюсь лишения его наследства - ведь он ваш ближайший родственник и должен после вас вступить во владение государством. Такая пойдет обо мне молва, и к тому же я вовсе не хочу, чтобы вы из любви ко мне возненавидели сына вашей сестры. Не подобает вам отсылать его прочь из-за меня и лишать его наследства и вашего расположения и любви, Я всего лишь женщина; если начнется война, ваши враги скоро отнимут у меня ваши земли, ибо у меня нет войска и я не умею сражаться. И про меня скажут, что это я виновата в том, что Тристрам, самый надежный защитник государства, оказался далеко отсюда, ибо я его так ненавидела, что не могла вынести его присутствия. Поэтому возьмите меня с собой, или же поручите ему мою опеку, равно как и защиту нашего государства. Король внимательно выслушал слова Исонды, и понял, что она неравнодушна к Тристраму, и в нем вспыхнули прежние подозрения; вновь его одолевают горе и заботы, гнев и мрачные думы. Утром королева наедине рассказала обо всем Брингветте. И та назвала ее глупой и неразумной и научила, как ей надлежит ответить королю, если он захочет изгнать Тристрама {49}. 54. Король велит следить за Тристрамом и Исондой Король не хочет, чтобы Тристрам оставался при дворе из-за молвы, которая ходит о нем и королеве, и решает их разлучить. Тристрам живет теперь в домике неподалеку от дворца, но вне его стен. У него есть жилье, и он не знает ни в чем недостатка, а он, как и Исонда, мрачен оттого, что они не могут видеться. Чахнут они оба в разлуке от горя и тоски, ибо отнята у них радость. Весь двор это замечает, не может это укрыться и от короля, и вот он задумывает одну хитрость. Он знает, как жаждут они встретиться, ибо изнемогают в разлуке - но их обоих зорко стерегут. Однажды король кличет своих охотничьих собак и велит седлать коней. Он посылает слуг в лес, велит построить шалаши и разбить шатры, доставить туда вина и провизии, ибо он собирается провести на охоте шесть недель, а может, и больше. Он просит у королевы, согласно обычаю, разрешения на поездку и отправляется в лес. Когда Тристрам услышал о предстоящем отъезде короля, он очень обрадовался. Он притворился больным и сидит дома, обдумывая, как повидаться с королевой. Он берет сучок, состругивает с него кусочки коры, и делает это с невиданным искусством, ибо, брошенные в воду, они не тонули; легкие, как пена, они плыли по поверхности воды, не боясь, что течение захлестнет их. Всякий раз, желая увидеться с Исондой, Тристрам бросал стружки в реку 50, которая протекала у подножья башни рядом со спальней королевы, и королева, увидев эти стружки, знала, что он зовет ее, и спешила ему навстречу. И вот, когда Тристрам стоял и строгал сучья, из дворца вышел один карлик {51}. Поравнявшись с Тристрамом, он сказал ему: - Королева Исонда шлет тебе свой привет. Она просит передать тебе, что желает говорить с тобой. Постарайся непременно придти к тому месту, где ты с ней виделся в последний раз. Думаю, что ты помнишь об этом свидании и место тебе известнд. Не бойся, я никому не скажу. Тебе нечего опасаться, ибо весь двору короля на охоте. Поэтому она просит придти поговорить с ней этой ночью. Скажи же скорее, каков будет твой ответ на ее слова, ибо я не смею дольше здесь оставаться - злые люди и так мне завидуют, говорят королю, что это я околдовал вас. Если они узнают, что я был здесь, они донесут на меня королю. Тристрам молвил: - Друг, - сказал он ему, - спасибо тебе за то, что ты хочешь быть моим посыльным, и я постараюсь вознаградить тебя за это позднее. Пока же, возьмите мой плащ, подбитый песцовым мехом. Это не очень много, в другой раз я одарю тебя щедрее. Прошу тебя, передай достопочтенной госпоже Исонде мой привет и уверения в дружбе, и скажи, что я не смогу придти, ибо у меня сильно разболелась голова и я всю ночь пролежал больным. Но утром, если смогу, я приду, если она желает меня видеть, - чтобы выслушать, чего она от меня хочет. Карлик попрощался с Тристрамом и вернулся в замок. Пошел он туда, где король находился в засаде, и рассказал королю о том, что он передал Тристраму и что он ему ответил. - Король, - сказал он, - Тристрам не пожелал мне открыться. Но этой ночью вы все-таки сможете их увидеть и убедиться своими глазами в том, что им так долго удавалось скрывать, ибо я видел, что он строгал сучья и бросал в реку стружки, как он обычно поступает, когда хочет вызвать Исонду на свидание. Они долго шептались и под конец договорились, что король спрячется этой ночью в саду, в том месте, где обычно встречались Тристрам и Исонда, чтобы присутствовать при их свидании. 55. Вероломство карлика С наступлением вечера Тристрам покидает свое жилище и крадется в сад, к реке, ибо Исонда обычно каждый вечер выходит на берег той реки посидеть, отдохнуть и повздыхать о своей загубленной молодости. Подойдя к реке, она замечает в воде плывущие стружки {52}; поняла она, что Тристрам в саду. Закутывается она поплотнее в мантию из белого меха, опускает на самые глаза капюшон, входит в сад и спешит прямо к дереву, за которым спрятался король {53}. В этот момент всходит луна и освещает все вокруг. Тристрам увидел на земле тень короля и остановился; понял он, что король их подкарауливает. Боится он, что королева может не заметить тени. Но в этот момент она замечает тень; она боится, что король обнаружит Тристрама. Постояв, оба разошлись в разные стороны. Поняли они, что их предали. Они удручены и подавлены. А король, сидя под деревом, почувствовал стыд и раскаяние. Он перестал на них гневаться и разрешил Тристраму вернуться ко двору. Однако втайне король замыслил еще раз испытать их обоих хитростью. Однажды, когда они все были в королевской спальне, король распорядился, чтобы им всем троим пустили кровь. Тристрам не заподозрил в том никакого лукавства. Но ночью, когда всех начал одолевать сон, король обратился к Тристраму: - Дорогой племянник, - сказал он. - Потуши огонь во всех подсвечниках, моим глазам больно от яркого света. А сказать так его научил злой карлик, одинаково горячо ненавидевший Исонду и Тристрама. Карлик тот задумал неслыханное коварство. Ночью он выбрался из своей постели, зачерпнул из ларца, стоящего рядом с его постелью, полную горсть муки и посыпал ею весь пол: если Тристрам вздумает приблизиться к королеве, следы его ног отпечатаются на покрытом мукой полу. Но Брингветта увидела, как он сыпал муку и предупредила Тристрама. Прошло немного времени. Король встает со своего ложа. Он жалуется на духоту и говорит, что хочет пойти к заутрене. Он велит карлику сопровождать его. И вот король ушел, а Тристрам остался в спальне и размышляет, как бы ему проникнуть к королеве; он знает, что по полу пройти нельзя, ибо на нем останутся следы. И вот он прыгает через всю комнату на ложе короля. Но от прыжка его жилы раскрылись и кровь всю ночь сочилась из них. Заслышав шаги, Тристрам поднялся и прыгнул обратно на свое ложе. Король вошел в комнату и увидел на ложе кровь. Спрашивает он Исонду, откуда кровь; она говорит, что это от пореза на ее руке. Король идет к ложу Тристрама и видит, что он весь в крови. Понял он, что Исонда солгала ему. Королю это кажется веской уликой, он удручен и разгневан. Не знает он, чему верить, знает только, что это кровь, а других доказательств у него нет. И потому его терзают сомнения, он не знает наверное, но оправдывать их он больше не может. Все же он не хочет предать их публичному позору. И посылает он гонцов ко всем своим ленникам и баронам и рассказывает им, в какую печаль повергли его Исонда и Тристрам. И все ленники сочли, что надо отомстить за честь короля, если обвинения подтвердятся. 56. Совет по делу Тристрама и Исонды И вот король назначил всем своим особо доверенным вассалам встречу в Лондоне {54}. На встречу явились все, кто дорожил дружбой с королем: епископы, ленники и мудрейшие мужи, жившие в то время в Англии. Король попросил у собравшихся совета, как ему поступить с Тристрамом и Исондой, навлекшими на него такой позор и ославившими его перед всем государством. Вассалы дают ему различные советы, кто глупые, а кто толковые и разумные. Затем встал старик епископ и обратился к королю: - Государь, - молвил он, - выслушайте, что я вам скажу, и если моя речь покажется вам убедительной, последуйте моему совету. В нашей стране найдется немало людей, которые обвиняют Тристрама, но не могут доказать его виновность. Вы, государь, просите совета; мы обязаны дать вам разумный и правильный совет. Не подобает вам терпеть эту клевету, но вы не можете предать их публичному позору, ибо вы ни разу не застали их вместе и не можете предъявить неопровержимых доказательств. Так как же вы можете подвергнуть суду своего племянника и супругу? Ведь она ваша законная жена, и вы не можете расстаться с ней, ибо у вас нет явных доказательств того, в чем ее обвиняют враги и завистники. Не подобает вам прислушиваться к клевете и наветам и разным слухам, которые распространяет простой народ, верящий в них, независимо от того, правда это или ложь. И часто лжи верят не меньше, чем правде. Но так как вы слишком долго терпели клевету, оскорбительную для королевы, вам следует вызвать ее сюда, на совет, чтобы она могла предстать перед вельможами. Выслушайте тогда, что я скажу и что она ответит. И после того, как она ответит, мы объявим ей, что она не сможет спать на ложе короля, пока не очистится от этой клеветы. Король отвечает: - Вот решение, которое я готов перед всеми ленниками и вельможами признать справедливым. Послали за Исондой, и она явилась в залу совета и села. Встал тогда епископ и обратился к ней: - Королева, - молвил он. - Выслушай, что король желает сообщить тебе. Всем известна клевета, которую вот уже больше года беззастенчиво возводят на тебя и на Тристрама, племянника нашего короля. Правда, это или нет, но на вас открыто наговаривают и клевещут, нанося тем оскорбление королю. Сам же он не знает за вами ничего дурного, кроме этой клеветы, которую на вас возводят, никто же не может представить явных улик. И вот я предъявляю тебе обвинение перед собравшимися здесь вельможами и ленниками, и требую, чтобы ты согласилась подвергнуться испытанию и избавиться от клеветы и вывела короля из заблуждения, ибо не подобает тебе спать с королем в одной постели, пока ты не очистишься от этой клеветы. Прекрасная Исонда была женщина умная, учтивая и сообразительна. Она встала и обратилась к королю: - Дорогой государь, вы знаете, что мне известно о клевете, которую возводят на меня завистники и злые люди, ибо, как говорится с давних пор, мало кому удается прожить без наветов и наговоров. Но дивлюсь я, что люди без вины возводят на меня напраслину. Им это нетрудно сделать, ибо я чужеземка, мои близкие и родные далеко от меня. Я здесь совсем одна, словно взятая в плен рабыня, поэтому я знаю, что не от кого мне ждать сочувствия. Я прошу у короля, моего повелителя, дать мне возможность оправдаться клятвой в присутствии всех придворных. Каково бы ни было назначенное мне испытание, - суд раскаленным железом или что-нибудь другое, - я сумею отвести от себя упреки завистников, ибо меня оклеветали безвинно. Если же мне не удастся пройти через это испытание, пусть король велит сжечь меня на костре или привязать к лошадям, чтобы они разорвали меня на части. 57. Король соглашается на просьбу Исонды Король слышит слова Исонды о том, что она согласна на испытание раскаленным железом и на любое другое испытание. Видит он, что не подобает ему требовать от нее чего-либо большего. У него нет прямых доказательств ее вины, и он не может лишить ее права на оправдание. Молвил он ей: - Подойди сюда, - сказал он, - и подтверди в присутствии всех этих вельмож, что ты согласна пройти через испытание, о котором ты просишь, и я охотно исполню твою просьбу. Поезжай затем в Корбинборг {55}. А вам, вельможи, я повелеваю явиться туда через месяц, и мы вместе будем вершить честный и праведный суд. Исонда приблизилась к королю и торжественной клятвой подтвердила, что не отказывается от испытания, о котором сама попросила. Вельможи и свита короля прощаются и пускаются в обратный путь. Исонда остается одна, она печальна и встревожена, она боится, что клевета, в которой ее обвиняют, может подтвердиться. 58. Тристрам переносит Исонду с лодки на берег Близится день суда. Вот что придумала Исонда: посылает она гонца к Тристраму {56} и просит его в назначенный день выйти навстречу ей к реке в месте брода. Она просит его одеться так, чтобы никто не мог его узнать. Она желает, чтобы он вынес ее на берег из лодки, на которой ее перевезут через реку, и тогда она поведает ему один секрет. Тристрам передал со слугой, что он так и сделает, и в назначенный лень выходит ей навстречу. Никто не признал его, ибо он до неузнаваемости изменил свою внешность: лицо вымазано коричневой глиной, он одет в нищенское рубище, поверх которого наброшена старая накидка. Королева тем временем отплывает от берега. Она велит править к тому месту, где сидит Тристрам, и лодка сразу зарывается в песок. Тогда она громко окликает Тристрама: - Друг, - говорит она, - подойди сюда и перенеси меня на берег; мне сдается, ты бывалый моряк. Тристрам идет к лодке и берет ее на руки. Она тихонько велит ему упасть на песок, когда он будет подниматься по откосу. И вот он уже на берегу. Она подбирает платье - и он падает, не выпуская ее из своих объятий. Завидев это, ее спутники бегут к нему из лодки, кто с палкой, кто с веслом, кто с багром, и хотят прибить его. Но королева просит не трогать его, она говорит, что он упал нечаянно, должно быть, он устал, ослаб от долгого пути, "ведь он паломник, прибывший издалека". Они смеются в ответ на ее слова, шутят над тем, как паломник повалил ее на песок. Все в один голос хвалят ее за то, что она в своем великодушии не позволила обидеть убогого. Никто не догадался, что она это подстроила нарочно. Потом они садятся на лошадей и едут своей дорогой, весело вспоминая забавное падение паломника. - Что же тут удивительного, - молвила Исонда, - что паломник решил немного поразвлечься и пощупать мои белые коленки? Только теперь я уже не смогу поклясться, что ни один мужчина, кроме короля, не сжимал меня в своих объятиях. Но вот они прискакали в королевский замок, и королева сошла со своего коня, а следом за ней спешились и все ее спутники. 59. Исонда произносит клятву и берет в руки раскаленное железо К месту суда прибыл весь двор короля. Вид у короля суровый и неприступный, он жаждет мести и полон решимости судить Исонду раскаленным железом за ее любовь к Тристраму. Железо кладут в огонь, чтобы оно как следует раскалилось. Три епископа служат молебен. Пока он длится, Исонда щедро раздает милостыню. Она снимает с себя все золотые и серебряные украшения, все роскошные одежды и отдает все это немощным и увечным, сиротам и бедным вдовам. При виде ее босой, в одной тонкой шерстяной тунике, у каждого сердце обливается кровью. Все плачут, и те, кто знает Исонду, и те, кто видит ее в первый раз, местные жители и чужеземцы, богатые и бедные, молодые и старые - всем жаль королеву. Принесли ковчег со святыми мощами, над которыми ей предстоит произнести клятву. Плача и дрожа, она подходит и кладет на ковчег правую руку. Слышит она, как ленники спрашивают друг друга, нельзя ли как-нибудь смягчить испытание. Одни считают, что к королеве нужно отнестись со всей суровостью и заставить ее раскаяться, другие охотно помогли бы ей избежать наказания. Большинство вслед за королем склоняются к тому, чтобы не давать ей никаких поблажек, когда она будет произносить свою клятву. Молвила тогда Исонда: - Король, - произнесла она, - выслушай мою клятву. Никогда ни один мужчина, рожденный от женщины, не держал меня в своих объятиях, кроме тебя, короля, и того несчастного паломника, который повалил меня на песок на ваших глазах, когда выносил меня из лодки. Да поможет мне бог пройти через испытание раскаленным железом и да пошлет он мне свое знамение. С другими мужчинами я не грешила, клянусь в том богом и этими святыми мощами. Если эта клятва кажется вам недостаточно убедительной, скажите скорее, какую клятву вы хотите от меня услышать, и я поклянусь. Король видит слезы Исонды и слышит рыдания собравшихся вокруг людей, бедных и богатых, сочувствующих ее страданиям. Сердце его смягчилось, и молвил он Исонде: - Я слышал твою клятву, и нахожу, что она годится. Возьми же, - молвит он, - эту железную полосу. И пусть бог явит тебе такое знамение, какое ты заслужила своими делами. - Да будет так! - молвила Исонда. Она бестрепетно схватила раскаленный кусок железа и смело, не дрогнув, прошла с ним несколько шагов. И бог в своем милосердии явил ей знамение и вернул ей согласие и любовь короля, ее супруга и повелителя, честь и почет. 60. Король прощает Исонду Отбросив железо, не оставившее на ее коже никакого следа, Исонда опускается на землю. Она зовет короля и говорит ему, что ненавидя своего племянника из-за королевы, он поступает как ребенок. Теперь королю это кажется глупым, и он уже раскаялся в своей подозрительности по отношению к племяннику, принесшей ему столько горя и ненужных страданий. Все сомнения, какие у него были, рассеялись, он решает впредь не слушаться завистников. Думает он, что Исонду оклеветали напрасно. Он нежно обнимает Исонду, чтобы она поскорее утешилась после пережитых страданий. Ничего нет на свете дороже для него, чем приветливость Исонды и ее любовь. Сверх всякой меры любит ее король, и нет никого, кто был бы ему милее прекрасной Исонды. 61. Собачка из страны эльфов А в это время Тристрам, доблестный и достойный рыцарь, находился далеко от королевства Маркиса, с которым они расстались как враги, и служил при дворе одного герцога в польской стране. Герцог оказывал ему большие почести и отличал изо всех друзей за его славу, доблесть и знатное происхождение, за его знание придворных обычаев, учтивость и мужество, в котором он превосходил всех других. Однажды Тристрам сидел возле герцога, погруженный в печальные раздумья, как это часто бывает с теми, кто находится в чужой стране и разлучен с той, в ком его радость, утешение и счастье. Задумавшись о своей горькой участи, он начал вздыхать, сам того не замечая. Видя, что он озабочен, герцог велит слугам принести свою любимую забаву. Он хочет развеять тоску Тристрама, исцелить его от недуга, отвлечь от мрачных мыслей. У ног герцога слуги расстелили роскошный коврик из драгоценной пурпуровой ткани. Двое других слуг привели к нему собачку, доставшуюся герцогу в подарок от эльфов {57}. Это было необыкновенно красивое существо. Никто не мог бы описать словами красоту этой собачки и перечислить все ее достоинства. Цвет ее шерсти менялся от того, с какой стороны человек на нее смотрел, и нельзя было назвать словами этот цвет и удержать в памяти все его оттенки. Спереди она казалась белой с черным, а по бокам - зеленой. Но если смотреть на нее сверху, она казалась красной, будто вывернутой наизнанку; порой ее туловище казалось темно-коричневым, просвечивающим сквозь розовую пленку. Те же, кто смотрел на нее сбоку, вовсе не могли сказать, какой она масти, ибо шерсть ее отливала такими красками, для которых не существует названия, эта собачка была родом с острова Полин {58}, ее подарила герцогу женщина-эльф. Не было на свете животного умнее, милее, прекраснее, ласковее и послушнее, чем эта собачка. Слуги держали собачку за золотую цепь, которой ее обычно привязывали к специальному домику. Они сняли с нее цепочку. Почувствовав себя свободной, собачка встряхнула головой, и погремушка на ее шее зазвенела столь чудесно, что горе Тристрама мигом развеялось, и он забыл свою возлюбленную, все печали изгладились в его сердце, он не может ни о чем другом думать, ему хочется без конца любоваться собачкой. Тристрам не узнает самого себя. Такова была сила этой погремушки, что каждый, кто слышал ее звон, тотчас исцелялся от тоски. Радость наполняла, и человек желал только одного - слушать без конца этот чудесный звон. Тристрам, точно завороженный, слушает музыку, любуется собачкой, переливы красок восхищают его еще больше, чем звон погремушки. Он погладил собачку, и почувствовал, какая она мягкая и гладкая наощупь. Решил Тристрам добыть эту собачку для услады Исонды, своей возлюбленной, чего бы это ему ни стоило, в том числе и жизни. Но не знает он, как заполучить эту собачку, ибо герцог любит ее пуще всего на свете и ни за какие сокровища не согласился бы расстаться с ней и потерять ее. 62. Тристрам убивает великана Ургана Как говорится далее в саге о Тристраме, был один огромный великан. Он жил в округе на берегу моря и каждый год собирал дань со всего того государства, он забирал себе десятую часть всего скота; каждый год герцог платил ему эту дань, и теперь великан явился за своей долей. Глашатаи отправляются во все концы страны и трубят, чтобы каждый выводил свою скотину для уплаты дани Ургану {59}. И вот ленники, купцы, горожане и крестьяне, каждый согласно своему достатку, гонят скот навстречу великану, и так многочисленно это стадо, что рев, галдеж стоит невообразимый. Тристрам спрашивает, что означает этот великий шум и кто владелец стада или для кого оно предназначается. Герцог рассказывает ему, чей это скот и как он согласился платить дань великану, при каких обстоятельствах это произошло и какие были поставлены условия. Тогда Тристрам спросил у герцога: - Если я освобожу вас от этой дани и вам больше не придется ее платить, какую награду вы мне назначаете? Герцог ответил: - То, что ты захочешь и сам выберешь. Не пожалею для тебя никакой награды, если ты вызволишь нас из этой неволи. - Поклянись, что ты исполнишь мою просьбу, - молвил Тристрам, - и я освобожу тебя и твое государство, избавлю тебя от великана и твоих людей от уплаты дани, чтобы он не мог больше притеснять вас. Герцог отвечает: - Клянусь, что исполню твою просьбу, и заверяю тебя в том перед всеми придворными. Тристрам поспешно надевает боевые доспехи, садится на коня и просит герцога: - Пусть кто-либо из твоих людей проводит меня к тому месту, где должен пройти великан, и я освобожу от него вас и ваше государство. Если же мне не удастся отомстить ему за зло, которое он вам причинил, я не буду требовать от вас никаких сокровищ. - Да вознаградит тебя за это господь, - молвит герцог и велит слуге проводить его к мосту, через который великан должен прогнать стадо. И вот Тристрам достиг места. Он спутал ноги нескольким лошадям и коровам, и те остановились и запрудили мост. Увидев, что стадо встало, великан замахнулся железной палицей и поспешил к мосту. Он увидел Тристрама, сидевшего верхом на коне, и закричал громовым голосом: - Как ты смеешь, негодяй, загораживать проход моему стаду? Клянусь жизнью, ты за это дорого заплатишь, если сейчас же не попросишь у меня прощения! Рассердился тогда Тристрам и отвечает ему: - Я не собираюсь скрываться от тебя, мерзкий тролль {60}. При дворе меня зовут Тристрамом. Не боюсь я ни тебя, ни твоей железной дубины. Ты не имеешь никакого права на эту дань, и больше ты ее не получишь. Разве согласились бы люди платить тебе такую большую дань, не испытывай они страха перед тобой? Великан Урган отвечает: - Тристрам, - молвит он, - ты слишком дерзок, что позволяешь себе задерживать мой скот. Сейчас же освободи путь, по которому я привык проходить. Я тебе не Морольд, которого ты поборол в безрассудно отчаянной схватке, и не ирландец, у которого ты отнял Исонду, тебе не удастся так легко разделаться со мной. Знай, что ты дорого заплатишь, если будешь упорствовать и не пропустишь меня через мост. Дрожа от ярости, он размахнулся и изо всей силы метнул палицу. Но Тристрам уклонился от удара. Палица ударила в грудь коня и перебила ее и сломала коню ногу, и конь под Тристрамом рухнул. Тристрам соскочил с коня и подбежал к великану, ища, где бы его ударить мечом. Как только великан наклонился, чтобы поднять палицу, Тристрам подскочил к нему и недолго думая отсек ему правую руку, протянутую за палицей - и вот рука великана уже лежит в траве. Видит великан, что рука его валяется на земле, хватает палицу левой рукой и хочет отомстить Тристраму. Он бросает палицу в Тристрама, но Тристрам заслонился щитом, и щит раскололся пополам. Удар был так силен, что Тристрам упал на колени. Чувствует он, что если за этим ударом последует второй, то великан убьет его. Вскакивает он на ноги и отпрыгивает в сторону. Видит он, что великан рассержен и что рана его нешуточная, ибо кровь так и хлещет, и хочет он выждать, чтобы кровотечение изнурило великана и ослабило его силы. Берет великан свою руку подмышку и идет к своему замку, бросив стадо. Тристрам, не получивший ни одной царапины, радуется, что скот остался в его руках и можно возвратить его герцогу. Он знает, что герцог обязан отдать ему то, что он попросит, в противном случае он нарушит данную им клятву. Все же он думает, что нельзя ему возвращаться обратно, ибо у него нет другого доказательства того, что он дрался с великаном, кроме пригнанного назад скота. И вот он спешит по кровавому следу и приходит в замок великана. В замке пусто. Он находит отрубленную руку, хватает ее и спешит к мосту. В это время великан возвращается в свой замок - он уходил за травами для целебной мази. Он бросает охапку на пол, ищет руку и обнаруживает, что она исчезла. Услышав грозный рев, Тристрам обернулся и видит, что великан догоняет его, замахиваясь дубиной. Содрогнулся Тристрам, не смеет он вступить в бой с великаном. Подскочил к нему разъяренный великан и что было силы швырнул в него палицей. Увернулся Тристрам, и удар пришелся мимо. Подбегает он к великану и делает вид, будто хочет ударить с левой стороны. Отшатнулся великан, а в это время Тристрам с силой обрушил на него меч с другой стороны, и разрубил ему плечо. Захрустели кости, и великан замертво рухнул на мост. Тристрам подбирает с земли брошенную руку великана и спешит к герцогу, наблюдавшему из леса за ходом битвы. Увидя Тристрама, он спрашивает его, чем кончилось дело. Тристрам рассказал, как он освободил стадо и убил великана. Затем он молвил: - А теперь я требую обещанной награды. Герцог отвечает: - Ты ее заслужил и ты ее получишь. Скажи же, каково твое желание? - Большое вам спасибо, государь. Я убил Ургана, - молвил он, - и хочу, чтобы вы отдали мне вашу прекрасную собачку, ибо я никогда не видел такой красивой собачки и мне хочется ее иметь. Герцог отвечает: - Истинный бог, ты убил нашего злейшего врага. За это я охотно отдал бы тебе мою сестру и половину моего государства, если бы ты захотел на ней жениться. Но если ты предпочитаешь собачку, что ж, возьми ее. Тристрам отвечает: - Бог вас за это благословит, государь. На всем свете нет для меня сокровища милее, чем эта собачка, и я не променяю ее ни на какие богатства. Молвил тогда герцог: - Вот твоя собачка. Возьми ее и распоряжайся ею, как хочешь. 63. Снова о собачке и о возвращении Тристрама Тристрам получил собачку. Он не расстанется с ней, даже если ему предложат все золото, какое есть на свете. И вот он тайком зовет к себе скрипача, учтивее которого нет человека во всех владениях герцога, и дает ему подробные наставления о том, что ему надлежит делать и куда ехать, и как доставить собачку королеве Исонде в Тинтайоль. Скрипач прибыл туда и разыскал Брингветту, камеристку королевы. Он отдал ей собачку и попросил передать ее королеве, и сказать, что она от Тристрама. Исонда приняла собачку с благодарностью и большой радостью, ибо ей еще не приходилось видеть столь восхитительного создания. Для собачки выстроили домик из чистого золота. Домик был сделан весьма искусно и снабжен засовом. Эта собачка стала для Исонды дороже всех других сокровищ. Исонда щедро наградила посыльного Тристрама и поручила ему сказать Тристраму, что король любит его и он может без опаски возвращаться домой, ибо никто его уже не подозревает, напротив, люди настроены к нему миролюбиво и дружелюбно. Получив такое известие, Триерам с великой радостью возвращается ко двору короля Маркиса {61}. Так была добыта и получена эта собачка. Знайте же, что собачка Тристрама недолго оставалась при дворе короля Маркиса. Позднее, когда Тристрам и Исонда очутились в лесу, она научилась охотиться на кабанов и косуль. Эта собачка брала любую дичь, ни один зверь не мог от нее скрыться. У нее был отличный нюх, и она днем и ночью рыскала по лесным тропинкам и дорогам. 64. Тристрам и Исонда отправляются в изгнание Хотя Тристрам был встречен при дворе короля Маркиса с радостью и сердечностью, однако вскоре король убедился, что Тристрам и королева по-прежнему любят друг друга великой любовью. Король опечален и рассержен, он не хочет более терпеть этого и отправляет обоих в изгнание. Но они только радуются этому. Они живут теперь в дремучем лесу, их не заботит, что некому доставлять им вина и разные яства, ибо бог в своем милосердии всякий раз посылает им какое-нибудь пропитание. Им хорошо друг с другом, и они не стремятся ни к чему другому, ибо у них есть все, чего жаждут их сердца: они могут любить друг друга, не думая о грехе, и наслаждаться своей любовью. Без устали радуются они своей свободе. В лесу отыскали для себя укромное местечко недалеко от озера. Это был дивной красоты грот {62}, искусно вырубленный в горе язычниками, жившими там в давние времена. Грот этот находился в глубине горы, и чтобы достичь входа, нужно было спуститься по ступенькам вниз. К входу в грот вела едва заметная потайная тропинка. Сверху грот был прикрыт землей. На горе росло раскидистое дерево, тень от которого, перемещаясь, защищала их от жары и палящего солнца. Рядом с гротом протекала горная речка с целебной ключевой водой, а на ее берегах росли медоносные травы и прекрасные цветы; а с восточной стороны в речку вливался ручей родника. Когда солнце нагревало траву, она сладко благоухала, и вода в озере была напоена душистым запахом меда. В дождь и холод они отсиживались в своем жилище в сердце горы. В хорошую погоду они уходили гулять к ручью или на лесные поляны, где можно было бродить или добывать в пищу диких зверей, ибо Тристрам не расставался со своей любимой собакой. Сначала она научилась брать лисиц и добывала их сколько хотела. Так они жили в великой радости и довольстве, ибо у них было все, что доставляло им наслаждение и утеху. 65. Кануэст находит Тристрама и Исонду Однажды король, как обычно, отправился в лес на охоту; его сопровождало много охотников. Они выпустили ищеек, поставили засады и, громко трубя, чтобы подбодрить собак, поскакали по всем дорогам, пока не ветре тили большое стадо оленей, от которого отделили несколько самых круп ных животных. Олени бросились бежать, одни в горы, другие в долины, где им были известны укромные тропинки, увлекая за собой собак. Охотники пришпорили коней и затрубили в рога. Король отбился от своей свиты и поскакал вслед за двумя лучшими своими борзыми, сопровождаемый несколькими охотниками, смотревшими за его псами; они выследили большого оленя и яростно преследуют его. Олень стремится уйти и бросается к реке. Достигнув берега, он останавливается и прислушивается, слышит вдали лай собак и чует, что они мчатся прямо на него. Тогда он бросается на другую тропинку, чтобы собаки его не заметили, взбегает на холм и оттуда прыгает в реку и плывет по течению. Собаки потеряли его из виду. Король был крайне огорчен этим происшествием. Начальника над королевскими охотниками звали Кануэст {63}. Он носился по горам и долинам, стремясь вывести собак на след. Но собаки разбегались в разные стороны и никак не могли взять след. Остановился Кануэст и видит перед собой гору. Замечает он свежий след на траве, ведущий к ручью - ибо Тристрам с Исондой рано утром выходили гулять. Увидев примятую траву, Кануэст решил, что олень прибегал к ручью, чтобы освежиться, и что, может быть, он где-нибудь поблизости. Он соскочил с коня и хочет получше осмотреть местность. Он идет по тропинке, все ближе к горе, и достигает входа в грот. Он заглянул внутрь и увидел спящего Тристрама, а у другой стены Исонду - жара изнурила их, и они легли отдохнуть. Спали же они так далеко друг от друга оттого, что были утомлены дальней прогулкой. Увидев их, Кануэст так испугался, что задрожал - ибо между ними лежал огромный меч. Он спешит назад к королю и молвит ему: - Господин! Я не нашел оленей! - и рассказывает ему обо всем, что он увидел в гроте под горой. Прибавил он, что не знает, было ли то наяву или это эльфы наслали на него свои чары. 66. Король снова примиряется с Тристрамом и Исондой Король идет туда, видит Тристрама и Исонду и узнает свой меч {64}. На всем свете не было острее меча, чем тот, что лежал между двумя любящими. Видит король, как далеко они лежат друг от друга. И думает он, что если бы они любили друг друга грешной любовью, они не спали бы так далеко друг от друга, а устроили бы себе общую постель. Смотрит он на лицо Исонды, и оно кажется ему таким прекрасным, каким он еще никогда его не видел, ибо она разомлела от жары, и на ее щеках выступил яркий румянец. Солнечный луч, проникавший сквозь щель в стене грота, падал на ее лицо, ему кажется, что он мешает ей, и он осторожно подходит и затыкает щель перчаткой, чтобы защитить лицо Исонды от солнца. Он осеняет обоих крестом и с тяжелым сердцем спешит прочь от грота. Охотники велят слугам собрать собак, ибо король решил кончать охоту и ехать домой. Всю дорогу он ехал один и был озабочен и задумчив, и один вошел в свой шатер. Проснулась Исонда и видит перчатку. Недоумевает она, как могла попасть к ней перчатка короля. Дивится тому и Тристрам. Не знают они, как им быть теперь, когда король обнаружил их убежище. Все же они радуются, что король застал их спящими далеко друг от друга и не может ни в чем обвинить их. Король Маркис больше не верит, что Тристрам и Исонда любят друг друга грешной и позорной любовью. Он созывает своих ленников и убеждает их, что все, в чем обвиняют Тристрама, - одна ложь и напраслина, которой не подобает верить. Услышав доводы и доказательства, приводимые королем, ленники поняли, что он снова хочет вернуть домой Исонду, и советуют ему поступить так, как подсказывает ему сердце. И он посылает гонца к Тристраму и Исонде и велит передать, что они могут возвращаться с миром, ибо он больше не сердится на них. 67. Прощание Тристрама с Исондой Тристрам не в силах подавить влечение и страсть, он пользуется каждым удобным случаем, чтобы увидеться с Исондой. Случилось, что были они в саду, и Тристрам держал королеву в своих объятиях. И в то время как они думали, будто им не угрожает никакая опасность, король тайно бродил по саду, сопровождаемый злым карликом. Король подумал, что застанет их за грехом, но они оба уснули. Увидев их, король приказал карлику: - Жди меня здесь, а я пойду во дворец. Я приведу сюда моих людей, и пусть они увидят их так, как мы их застали здесь. Если их найдут вместе, я велю сжечь их на костре. Едва король произнес эти слова, Тристрам проснулся, быстро вскочил и молвил: - Горе нам, Исонда, дорогая! Проснись, ибо нам готовится ловушка. Король Маркис только что был здесь, он видел нас и теперь отправился во дворец и скоро вернется со своими людьми. Если король найдет нас обоих вместе, он велит сжечь нас на медленном огне. О, моя прекрасная возлюбленная! Я должен немедленно бежать отсюда. Но тебе нечего опасаться за свою жизнь, ибо тебя не смогут ни в чем обвинить, если найдут тебя одну. Я должен уехать в другую страну, но пока я жив, я буду страдать и тосковать по тебе. Страшно подумать о том, что придется нам жить в разлуке. Отныне не знать мне более утешения. Прошу тебя, моя сладчайшая возлюбленная, не забывай меня, когда я буду вдали от тебя. Люби меня в разлуке так же, как ты любила меня, когда я был с тобой рядом. Пойми - долее мне нельзя здесь оставаться, ибо те, кто нас ненавидит, скоро придут сюда. Поцелуй меня на прощанье, и да будет нам защитой милосердный бог. Исонда не сразу очнулась. Когда же до нее дошел смысл речей Тристрама и она поняла, что ему грозит опасность, она залилась слезами и, тяжело вздыхая, отвечала ему словами, полными горя: - Мой дорогой возлюбленный, - молвила она, - воистину тебе должно запомниться наше прощание, ибо мы расстаемся в такой печали. Расставание с тобой причиняет мне такую боль, что кажется, еще никогда я не испытывала горя и страданий, тоски и муки. Знаю я, что не будет мне отныне ни утешения, ни радости, ни покоя. Никогда еще моя участь не казалась мне столь плачевной, как теперь, когда мы расстаемся. Прими этот перстень, и храни его ради меня. Он заменит письмо и верительные грамоты. Пусть он служит тебе утешением и напомнит тебе о нашей любви и об этом прощании. И, обменявшись нежным поцелуем, они расстались, исполненные глубокой печали. 68. Тристрам переезжает из страны в страну Тристрам ушел. Исонда одна, в слезах. Ее сердце разрывается от горя. Тристрам быстро идет по саду, и по лицу его катятся слезы. Вот он перепрыгивает через изгородь. В этот момент появляется король, и с ним его ленники. Король жаждет обвинить Исонду, но рядом с ней никого нет. И поскольку они не могут ни в чем ее обвинить или уличить в дурном поступке, то король прощает ее. Встревоженный Тристрам торопится к своему жилищу и поспешно, собирается в дорогу, а с ним и все его товарищи. Они скачут к морю, всходят на корабль и отплывают из этой страны. Затем они высадились, в Нормандии, но пробыли там недолго. В поисках подвигов Тристрам путешествует из страны в страну. Ему пришлось испытать многие тяготы и лишения, пока наконец он добился почета и славы, покоя и довольства. Он служил римскому императору {65} и долгое время пробыл в его стране. Потом он уехал в Испанию, а оттуда в Бретань, во владения Роальда, своего наставника. Роальд и его люди приняли его с большой радостью, оказали ему подобающие почести и дали ему во владение богатые земли и свободные замки. Люди Роальда любили его, оказывали ему помощь во всех его нуждах, сопровождали его в поисках приключений, рассказывали о нем знакомым людям и прославляли его подвиги и доблесть. 69. Сватовство Тристрама В то время жил в той стране один старый герцог {66}; могучие и сильные соседи часто затевали с ним войну и устраивали набеги на его земли. Они сильно притесняли его и задумали отнять у него его замок. У этого герцога было три сына {67}. Все трое были отменные храбрецы. Старшего из них звали Кардин. Это был красивый юноша и учтивый рыцарь. Он стал самым близким товарищем Тристрама. Герцог и его сыновья обещали Тристраму подарить ему в награду за его доблесть богатый замок, если он прогонит оттуда их врагов. Тристрам отобрал замок у врагов герцога, взял в плен многих из них и разрушил их крепости. С помощью Кардина он так долго вел с ними войну, что в конце концов враги попросили пощады и заключили с сыновьями герцога мир. У Кардина была сестра {68}, прекраснее, учтивее и разумнее которой не было девушки во всем том государстве. Тристрам был с ней знаком и оказывал ей знаки внимания. И так как он сильно тосковал по Исонде, он часто беседовал с девушкой о любви. Он сочинил множество прекраснейших любовных стихотворений, отличавшихся изысканным слогом, и исполнял их, подыгрывая себе на различных музыкальных инструментах; в припевах к этим песням части упоминалось имя Исонды. Тристрам часто пел эти песни в спальнях и залах, в присутствии рыцарей и ленников, Исодды и ее родных. Все думали, что песни сочинены в ее честь и что эту Исодду и любит Тристрам. Ее родные очень радовались этому, но более всех Кардин с братьями, ибо они думали, что Тристрам любит Исодду, их сестру, и ради этой любви останется у них навсегда, а они уже успели убедиться в его рыцарской доблести и полюбить его, и были готовы служить ему. Они всячески старались сдружить Тристрама со своей сестрой и при каждом удобном случае приглашали его к ней в покои повеселиться и побеседовать с ней, ибо игры и беседы часто порождают нежность и влияют на людские поступки. И вот Тристрам в глубоком смущении. И думает он, что, может быть, стоит ему попытаться излечиться от своей любви, принесшей ему столько горя, тоски и страданий. Он надеется, что новая любовь позволит ему забыть Исонду, которая, как он думает, давно забыла о нем. Думает он, что будет ему от женитьбы радость и польза. И вот, чтобы избежать упреков Исодды, он решает взять ее в жены ради ее имени, ума и достойного поведения. По совету друзей и близких он посватался к Исодде, сестре герцога, и обручился с ней, к великому удовольствию всех жителей той страны. 70. Брачная ночь Назначили день свадьбы. Тристрам явился в сопровождении многочисленных друзей. Герцог, который был более всех доволен решением Тристрама, прибыл в сопровождении всей своей свиты. Герцогский капеллан отслужил мессу и обвенчал их согласно обряду. Принцесса Исодда стала женой Тристрама. Вечером, по окончании церемонии, был устроен пышный и богатый пир. Когда все насытились придворные покинули зал и принялись за развлечения: одни устроили турнир, другие вооружились щитами, третьи упражнялись в метании дротиков, четвертые занялись фехтованием или одним из многих других развлечений, из тех, что были в обычае среди придворных в чужих странах по случаю таких праздников. И вот день прошел и наступила ночь, и невесту проводили на богатое ложе. Потом привели Тристрама. Сперва сняли с него дорогое блио, и он остался в рубашке, плотно облегавшей тело. Когда же с него снимали рубашку, вместе с рукавом соскользнул с руки и золотой перстень, тот самый, который ему дала королева Исонда, когда они в последний раз прощались с ним и она заклинала его не забывать об их любви. Как только Тристрам увидел перстень, прежняя любовь вспыхнула в нем с новой силой; не знает он, как ему теперь быть; чем больше он размышляет, тем сильнее он чувствует раскаяние. Его поступок кажется ему отвратительным, чего бы он ни дал, чтобы вернуть содеянное. Говорит он себе: - Эту ночь мне придется проспать здесь, у моей супруги. Я не могу развестись с ней, ибо я женился на ней при свидетелях. Но я не могу жить с ней в супружестве, ибо в таком случае я нарушу клятву и поступлю как предатель. Пусть же будет, как тому суждено быть. Тристрам поднимается на ложе, Исодда обнимает его и целует. Но он высвобождается из ее объятий и тяжко вздыхает. Он желал бы возлечь с ней, но не может решиться - рассудком он подавляет в себе влечение к Исодде. Молвит он: - Не сердись на меня, моя прекрасная возлюбленная. Я должен сообщить тебе одну тайну. Но прошу тебя никому о ней не рассказывать. Вот уже давно в моем правом боку гнездится недуг, и сегодня ночью он меня особенно мучает. Оттого страдаю я этим недугом, что мне пришлось перенести многие тяготы и лишения. Недуг сковывает мои члены и я не смею возлечь с тобой. Каждый раз, когда на меня находит этот недуг, силы покидают меня, и я долго чувствую себя разбитым. Прошу тебя: не сердись на меня, подождем, когда мне станет легче и я буду больше к тому расположен. Девушка отвечает: - Ваш недуг повергает меня в печаль, которая ни с чем не сравнима. Что же до того, что вы просите меня хранить его в тайне, я охотно подчинюсь вашему желанию. Тристрама же мучает один-единственный недуг: страсть к другой, королеве Исонде. 71. "Лучше вовсе не иметь друзей, чем жить среди тех, кто тебе завидует" Всякий раз, когда Исонда, супруга короля Маркиса, остается одна в своей спальне, она горюет и тяжко вздыхает о Тристраме, которого любит больше, чем кого-либо другого. Только любовь Тристрама может ее утешить и развеять ее тоску, другого средства нет, сколько она ни размышляет. Но от него давно уже нет никаких вестей, никто не знает, в какой он стране и жив ли он, или его уже нет на свете. Один великан69, могучий, свирепый и высокомерный, прибыл из Африканской страны, чтобы драться с королями и вельможами. Он охотился за ними в разных странах, убивал и подвергал убитых властителей неслыханному позору, вырывая у них бороды. Из этих бород смастерил он себе длинный плащ, который волочился за ним по земле. Этот великан прослышал, что король Артус {70}, живя в своем королевстве, стяжал себе такую славу, что не было в те времена равных ему в доблести и рыцарском искусстве, и что он сражался со многими знатными рыцарями, одерживая славные победы. Как только великану стало известно о доблести и мужестве короля Артуса, он послал к нему своего человека и велит ему рассказать, что тот длинный плащ, который он носит, сшит из бород королей, герцогов, ярлов и ленников, что он охотился за ними в разных странах и всех их победил и убил в схватках и на поединках. Артуса же, как ему стало известно, превзошедшего их всех владениями и славой, он просит о дружеской услуге: пусть он срежет свою бороду и пошлет ему в знак уважения. Он же обещает оказать этой бороде почет и повесить ее выше всех других бород, ибо Артус, как он узнал, из всех королей самый знаменитый. Услышав об этом, король Артус страшно разгневался. Он велит сказать великану, что скорее вступит с ним бой, чем отдаст свою бороду как последний трус. Узнав, что король желает драться с ним, великан пришел в ярость. Он спешит к границе земель короля Артуса, чтобы сразиться с ним. Великан показал ему плащ, сделанный из королевских бород. Потом они сошлись в жестокой битве, которая длилась с утра до позднего вечера. В конце концов король победил его, отрубил ему голову и взял себе плащ. Своей храбростью король освободил от великана земли многих королей и баронов и отомстил ему за его высокомерие и жестокость. Хотя это и не имеет прямого отношения к рассказу, я хочу вам сказать, что тот великан, которого убил Тристрам, был племянником того самого великана, что требовал бороды. Тристрам служил тогда испанскому королю. Испанский король очень испугался, когда великан потребовал у него бороду. Он сообщил о том своим друзьям, родичам и всем рыцарям, но никто не пожелал сразиться с великаном. Едва Тристрам услышал, что никто не осмеливается вступиться за честь короля, он принял вызов на поединок, чтобы честь короля не пострадала. То был жестокий поединок для обеих сторон. Трист рам получил много серьезных ран, и все опасались за его жизнь и здоровье, но все же он убил великана. Ни об этом событии, ни о его ранах Исонда ничего не узнала, ибо ее окружали люди, завидовавшие Тристраму, а те, кто завидует другим, обычно замалчивают все хорошее и не рассказывают о славных и мужественных подвигах тех, кто превосходит их благородством, но зато любят обвинять невинных и клеветой на другого отвлекать внимание от собственных пороков. Ибо так говорил один мудрый человек {71}, научая своего сына: "Лучше вовсе не иметь товарищей, чем жить среди тех, кто тебе завидует". У Тристрама теперь множество друзей, которые служат ему и оказывают ему почести. Те же его товарищи, которые оставались при дворе короля Маркиса, на самом деле были ему скорее врагами, чем друзьями. Они распространяли о нем клевету и дурные слухи, хорошие же новости о Тристраме они скрывали из-за королевы, ибо им было известно, что она его любит. 72. Исонда узнает о женитьбе Тристрама Однажды королева сидела в своих покоях и пела грустную песню о любви, подыгрывая себе на арфе. В этот момент в комнату вошел Мариадок, богатый барон. Ему принадлежали многие огромные крепости и богатые замки в Англии. Он прибыл ко двору короля Маркиса, чтобы заслужить благосклонность королевы Исонды. Но она отвергает его любовь и называет его тщеславным и глупым. Много раз он добивался ее любви, но ни разу не удалось ему заслужить знаков внимания, равносильных перчатке {72}, ибо она никогда не поощряла его любви ни ласковым словом, ни обещаниями. Но он все же не покидает двор короля, ибо надеется смягчить королеву и добиться ее расположения своей настойчивостью. То был красивый рыцарь, но чересчур жестокий и честолюбивый. Он не отличался особой храбростью в бою, зато был известен своим пристрастием к женскому полу, а любимым его занятием было высмеивать других рыцарей и издеваться над ними. Войдя в этот раз к королеве, он молвил: - Госпожа, - сказал он, - когда слышишь тоскливую песню совы, невольно начинаешь думать о смерти, ибо уханье этой птицы возвещает смерть. И так как я слышу грустную и жалобную мелодию, надо думать, что кто-то расстался с жизнью. - Да, - молвила Исонда, - ты прав. Я в самом деле желала бы, чтобы эта песня возвещала смерть. Сова, которая в своей печали нагоняет тоску на другого, и впрямь злая птица. Но раз ты боишься моих песен, возможно, она возвещает как раз твою смерть. Как сова всегда летает перед плохой погодой, так и ты всегда являешься с дурными вестями. Ты как зловещая сова, со своими злыми рассказами, насмешками и издевательством. Я уверена, что ты не пришел бы сюда, если бы у тебя была для меня хорошая новость. Мариадок отвечает: - Вы раздражены, королева, не знаю, чем, но глуп тот, кого смутят ваши слова. Пусть я сова, но ты всего лишь наложница. Умру я или останусь жить, я все же сообщу вам печальное известие. Тристрам, ваш возлюбленный, погиб для вас, он женился в другой стране. Вам следует подыскать себе другого возлюбленного, ибо он предал вас и пренебрег вашей любовью. Он женился на женщине красивее вас, королева, на дочери герцога Бретонского, и живет в большой роскоши. Исонда отвечает: - Ты всегда был волком или совой, ибо ты только и знаешь, что издеваться и насмехаться. И говорить дурно о Тристраме. Лучше я буду жить безо всяких радостей, чем отвечу на твои домогательства и удовлетворю твое тщеславие. Какие бы дурные вести ты ни распространял о Тристраме, пока я жива, я никогда не полюблю тебя и не сделаюсь твоим другом. Я скорее умру, чем стану поощрять твою любовь ко мне. Вот в какой ужасный гнев привела королеву эта новость. Поняв это, Мариадок перестал ее мучить и пошел прочь. Он был потрясен тем, что королева отвергла его с таким презрением. Одолеваемая гневом и мрачными предчувствиями, Исонда жаждет узнать, что в действительности случилось с Тристрамом. Узнав правду, она впала в великое отчаяние и безвыходную тоску. Плача, молвила она такие слова: - Кому после этого можно верить? Чего стоят все любовные клятвы? Он обманул меня, женился в чужой стране! И она снова в который раз проклинает судьбу, разлучившую ее с Тристрамом. 73. О договоре между герцогом и великаном Молдагогом Тристрам тоскует, но старается быть ласковым и веселым, и не подает виду, будто его что-то тяготит и заботит. Чтобы отвлечься от тоски, он едет на охоту, куда его, как обычно, сопровождает сам герцог и его наиболее могущественные друзья. Там же были и Кардин, сын герцога, и двое других его сыновей, прекрасных юношей. Там же находились и самые богатые из герцогских ленников. Впереди них ехали охотники с собаками, и вот они доскакали лесом к морю и остановились на границе, чтобы осмотреться, ибо там проходила граница между землями, поэтому там часто происходили жестокие бои и жаркие схватки. За той границей жил великан, весьма громадный и свирепый, по имени Молдагог {73}, коварный и хитрый. Достигнув границы, герцог молвил: - Тристрам, мой лучший друг! - сказал он. - Здесь, у этого леса - граница нашего государства. Та сторона принадлежит одному великану, он живет там в своей пещере. Должен тебе сказать, что этот великан причинил мне много зла и даже изгнал меня из моих владении, но потом мы заключили мир с условием, что он не будет вступать на мои земли, а я не буду переходить через реку в его владения, без особой на то необходимости. Я строго соблюдаю это условие, ибо если я его нарушу, он захватит мои владения, разграбит и сожжет их и причинит много разрушений. Если он застанет моих людей в своих владениях, он имеет право их убить. Все самые могущественные из моих людей поклялись соблюдать это условие. Если же загнанная нами дичь или собаки заберутся туда, нам приходится бросать их, ибо нам воспрещено отправляться за ними и возвращать их обратно. Я запрещаю и тебе, Тристрам, переправляться через эту реку, ибо в таком случае ты будешь опозорен, обесчещен и убит. Тристрам отвечает: - Ей-богу, государь, у меня нет ни малейшего желания туда отправляться. Мне там нечего делать. Великан может поступать как ему заблагорассудится. Я не собираюсь вступать с ним в спор. Мне на мою жизнь хватит леса, который у меня есть. Однако он взглянул вдаль, на лес, и увидел, что то был прекрасный лес, высокий, густой, состоящий из толстоствольных деревьев самых разных пород, в том числе таких, о которых он никогда и не слыхивал. Одной стороной лес выходил на берег моря, с другой стороны в него нельзя было попасть иначе как через реку, очень бурную и порожистую, которую герцог и великан условились не переходить. Герцог повернулся и подал руку Тристраму, и они поскакали бок о бок - ибо нет у герцога друга дороже Тристрама - и прибыли в замок, где, умывшись, сели за стол. Вслед за ними вернулись домой охотники с богатой добычей. 74. О подвигах Тристрама и Кардина Тристрам и Кардин жили в большой дружбе. Они устраивали походы против врагов, засевших в их землях, и в жестоких схватках отбирали у них большие крепости и неприступные замки, ибо они были храбрейшими рыцарями, с которыми никто не мог сравниться - и шли к ним в войско богатые вельможи, ленники и рыцари, и таким образом государство их сильно окрепло. Они захватили город Нант и с помощью своих рыцарей завладели всеми замками, которые были в той округе, после чего могущественные вельможи заключили с ними союз, поклялись в верности, выдали заложников и обещали не нарушать мир. Однако в перерывах между всем этим Тристрам по-прежнему грустит и тоскует по Исонде. И задумал он одну прехитрую штуку - благо времени у него достаточно, всем сердцем он любит Исонду и думает только о том, как ему послужить к ее прославлению. 75. Тристрам нарушает земельные владения великана Однажды Тристрам вооружился, словно для охоты. Он оставляет товарищей и охотников на опушке леса. В ложбине у него был спрятан закованный в броню конь. Достает он рог, садится на своего охотничьего жеребца и спешит туда, где у него спрятаны боевой конь и рыцарские доспехи. И вот, придав себе самый грозный и устрашающий вид, он садится на своего коня и скачет во весь опор к потоку, разделяющему владения герцога и земли великана. И видит он, что переходить вброд реку опасно, ибо река очень глубокая и быстрая, а оба берега крутые. Тогда Тристрам решается на отчаянный поступок: не зная, удастся ему выбраться или нет, он все же пришпоривает коня и заставляет его прыгнуть в реку. Вода накрывает их с головой. Тяжко пришлось Тристраму, уже не чает он остаться в живых. Все же он изо всех сил старается выбраться из воды. И вот, наконец, выехал на другой берег, соскочил с коня, передохнул немного, снял с него седло, стряхнул воду с седла и со своих доспехов. Хорошенько обсохнув, он садится на коня и скачет в лес, подносит рог ко рту и трубит изо всей силы, как можно дольше, чтобы великан услышал звук рога. Дивится великан, что бы это могло быть, и спешит на звук, прихватив с собой огромную палицу из черного дерева. Увидев Тристрама на боевом коне, в доспехах, великан страшно рассвирепел и возопил: - Кто ты такой, мошенник, что явился сюда на коне и в полном вооружении? Откуда ты? Куда ты направляешься и что тебе надобно в моем заповедном лесу? Тристам отвечает: - Меня зовут Тристрамом, я зять герцога Бретонского. Я увидел твой лес и мне показалось, что он замечательно подходит для одного здания, которое я задумал построить, ибо я вижу здесь прекраснейший строевой лес и хочу в течение ближайших двух недель срубить самые высокие деревья, числом сорок восемь. 76. Бой Тристрама с великаном Когда великан услышал эти слова и до него дошел их смысл, он еще больше разъярился и воскликнул: - Господи помилуй, - воскликнул он. - Если бы не моя дружба с герцогом, я убил бы тебя вот этой палицей, ибо ты вконец решился ума от спеси. Убирайся прочь из леса и пудь доволен, что я отпустил тебя живым! Отвечает Тристрам: - Жалок тот, кто радуется твоей доброте. Я срублю столько деревьев, сколько мне заблагорассудится, и пусть тот из нас, кто победит другого, ими воспользуется. При этих словах великан совсем рассвирепел. Он отвечает: - Ты дурак и наглец, тебя распирает гордыня. Но на этот раз ты так дешево не отделаешься. Тебе придется отдать мне свою голову. Знай, что я не Урган, которого ты убил! Он был моим дядей, а тот великан, кого ты убил в Испании, был мой племянник. А теперь ты явился в Бретань, чтобы разорять мой лес. Но сперва тебе придется со мной сразиться. Если ты не слишком силен, пусть тебя защитит твой щит, когда я попаду в тебя моей палицей. И он замахнулся палицей и метнул ее в него со страшной силой и яростью. Но Тристрам увернулся и подбежал к великану, чтобы нанести ему удар мечом. Великан спешит поднять свою палицу, и тут завязалась между ними схватка. Бросился тогда Тристрам между великаном и палицей и хочет рубить ему голову. Но великан отшатнулся от удара, и меч ударил ему по ноге с такой силой, что нога отлетела далеко от туловища. И хочет Тристрам нанести великану второй удар по голове. Тогда великан взмолился громким голосом: - Господин!-молвил он. - Пощади мою жизнь! Я буду служить тебе верой и правдой. Я отдам тебе все мои богатства. Вся моя земля и все золото, какое у меня есть, будет твоим. Мне ничего не нужно, только сохрани мне жизнь. Отправь меня, куда захочешь, и делай со мной все, что тебе угодно. Когда Тристрам понял, что великан просит пощады, он согласился принять услуги. Он заставил принести ему клятву верности и преданности, которую они оба скрепили затем рукопожатием. Тристрам выстругал для великана деревянную ногу и приладил ее к его колену. И вот уже великан шагает вслед за Тристрамом. 77. Тристрам заключает договор с великаном Великан показал Тристраму свои сокровища, но они его не соблазнили, ибо помыслы его пока что далеки от земных богатств. Молвил он великану, что не возьмет из его сокровищ больше, чем ему потребуется. А так как великан поклялся ему служить, Тристрам просит его позаботиться о принадлежащих ему сокровищах и хранить их у себя в замке. Они заключают еще один договор о том, что великан обещает повиноваться Тристраму и выполнять все его приказания. Договорились они, что Тристрам может распоряжаться лесом по своему усмотрению, и великан поклялся никому ни о чем не рассказывать. Великан проводил его к реке и показал, где можно перейти реку вброд, не слезая с коня. Тристрам сердечно простился с великаном и благополучно переправился через реку у подножья горы, так что Кардин его не заметил. Тристрам спешит ко двору и рассказывает, что проблуждал целый день в лесу, гоняясь за огромным кабаном, но так и не сумел добыть его, и что он очень устал, пробыв весь день на ногах, и теперь ему нужен отдых. Поужинав, он идет спать к своей жене и долго лежит без сна, погруженный в глубокую задумчивость. Дивится Исодда, что с ним приключилось, и отчего он так горько вздыхает. Спрашивает она, какая тяготит его забота, что он не может заснуть. Она долго и нежно упрашивает его поделиться с ней своими огорчениями. Тристрам отвечает: - Меня действительно с самого утра смущает одно неприятное происшествие. Я встретил в лесу огромного кабана, нанес ему мечом две раны, но он все же ушел от меня, и это меня очень огорчило, и до сих пор я еще зол и расстроен. Я поскакал за ним, но он ни разу не остановился, и хотя я делал все, что было в моих силах, все же вечером ему удалось скрыться от меня в лесу. Прошу тебя, моя дорогая, не рассказывай о том никому, ибо я не хочу быть осмеянным или ославленным перед товарищами и всем двором. Это для меня большая досада, и завтра чуть свет я думаю отправиться в лес и осмотреть его хорошенько. Это задевает мою мужскую гордость и я знаю, что не смогу успокоиться, пока не добуду того кабана. - Богу известно, что я буду хранить тайну, - молвила она. - Остерегайся других, а не меня. Больше они в тот раз об этом не говорили. 78. Грот в скале Едва рассвело, Тристрам поднялся с постели и тайно уехал. Он благополучно переправился через реку и прибыл в замок великана. Великан в точности соблюдает договор, достает ему мастеров и все инструменты, и делает все, что только Тристрам ему приказывает. Посреди леса, в самой густой его части, возвышалась куполообразная гора, в недрах которой был вырублен грот, покрытый изнутри искусной резьбой. Стены и потолок образовывали арку, покрытую изображениями листьев, птиц и животных. Арку поддерживали резные колонны, разукрашенные столь диковинно, что никто из жителей той страны не сумел бы выполнить подобной работы. Грот так был расположен в горе, что в него невозможно было попасть или выйти из него; только во время отлива можно было в него проникнуть, не замочив ног. Грот этот был построен одним великаном {74}, прибывшим из Африки. Этот великан долго жил там и совершал набеги на жителей Бретани. Он опустошил почти все поселения до горы Михаила {75}, стоявшей на берегу моря. А как раз в то время Артус повел свое войско из Англии в Римское государство против императора Ирона {76}, несправедливо взимавшего с Англии дань. Высадившись в Нормандии, Артус узнал о великане и о том, какой великий вред он причиняет людям и что он опустошил почти всю страну. Изумился король, ибо это было неслыханно. Тот великан отнял также дочь у герцога Орсла {77}. Он захватил ее силой и увез. Ее звали Елена {78}. Он держал ее в своем гроте. А так как она была прекрасна, он воспылал к ней плотской страстью. Но не будучи в силах добиться того, чего желал, ибо был слишком тяжел и огромен, великан раздавил ее, и она расплющилась под ним. После этого герцог Орел явился к королю Артусу и пожаловался ему на свою обиду и постигшую его утрату. Король Артус охотно выслушал его и соболезновал его несчастью. Как только наступил вечер, король тайно вооружился и, взяв с собой двух рыцарей, отправился на поиски великана. Наконец он нашел его, и они сразились в единоборстве. Это была жестокая битва, и королю прошлось немало потрудиться мечом, прежде чем он свалил великана. Однако великан, которого убил король, не имеет отношения к нашему рассказу, если не считать того, что он построил красивый грот, который так пришелся по вкусу Тристраму, словно был построен по его собственному желанию. 79. Тристрам нанимает на службу искусных мастеров Тристрам рассчитывает в полной мере воспользоваться своим могуществом и велит изготавливать для него всевозможные произведения искусства. Он так умело скрывается от всех, что никто не знает, где он пропадает и чем занимается. Всякий раз он является туда рано, и возвращается домой поздно вечером. Целые дни он проводит за работой, которая занимает все его помыслы. Он велит покрыть стены грота панелями из лучшей древесины, расписать их прекрасными картинами и покрыть всю резьбу тончайшей позолотой. У входа в грот он приказал построить часовню из самого лучшего дерева, которого было там сколько угодно. Он велит обнести дом надежной оградой. В этом доме трудятся золотых дел мастера, и весь он покрыт позолоченной резьбой и сверкает изнутри и снаружи. Много там было всяких мастеров Но никто из них не знал всех планов Тристрама и не мог догадаться, зачем он построил эту часовню, в которой трудилось столько разных мастеров. Он так тщательно скрывал свой замысел, что никто не знал, чего он хочет и чего добивается, сверх того, что он сам показывал великану, доставлявшему ему золото и серебро. 80. О фигурах в гроте Тристраму не терпится завершить постройку. Он весьма доволен подземным гротом, над которым трудятся плотники и золотильщики. Наконец все части изготовлены и остается только их подогнать. Разрешает тогда Тристрам мастерам отправиться домой. Он проводил их и дождался, пока они благополучно покинули остров, после этого каждый из них отправился восвояси. Теперь у Тристрама нет других товарищей, кроме великана Они вдвоем выполняют всю работу мастеров и соединяют детали отделки. Все расписано и вызолочено весьма искусно. И вот они увидели перед собой столь совершенное произведение строительного искусства, какое только можно было вообразить. Посреди грота возвышалась скульптура Ее лицо и тело были исполнены так искусно, что, глядя на нее, казалось, что она живая, и так изящно и тщательно выточена, что на всем свете нельзя было сыскать скульптуры прекраснее этой. Из ее уст исходил дивный аромат тончайших благовонии, наполнявший все помещение. Секрет этого запаха заключался вот в чем: под соском, со стороны сердца, Тристрам просверлил отверстие, за которым находилась коробочка, наполненная тонко измельченными травами, душистее которых не было на свете. От коробочки отходили две трубки, сделанные из чистого золота. Одна из этих трубок кончалась ниже затылка, там, где волосы переходят в шею, другая подобным же образом была подведена ко рту. Эта скульптура очертаниями, красотой и размерами так напоминала королеву Исонду, словно там стояла она сама, и была до того живая, как если бы состояла из плоти и крови. Эта скульптура была вырезана так превосходно и была облачена в пышные одежды, как и подобает королеве. Ее голову венчала отлично выкованная корона из чистого золота, усаженная драгоценными камнями самых разных цветов. На листке, украшавшем лоб {79}, сверкал громадный изумруд, равного которому никогда не носил ни один король и ни одна королева. В правой руке статуя сжимала эмблему власти - медный жезл, изображавший пучок связанных прутьев, украшенный весьма искусной резьбой. Ножка жезла была покрыта позолотой и усыпана драгоценными каменьями. Золотые листики были сделаны из чистого арабского золота. К верхнему листику была прикреплена резная птичка, покрытая разноцветными перышками; крылышки у той птички трепетали, словно она была живая. Пышная мантия из лучшей пурпурной ткани была опушена белым мехом. В пурпур же она была одета потому, что этот цвет был символом страданий и печали, тягот и лишений, которые Исонде пришлось перенести по вине Тристрама. В правой руке она держала свои перстень, на котором были начертаны слова, сказанные Исондой при их прощании: "Тристрам, - молвила она, - возьми этот перстень в память о нашей любви, и не забывай о наших страданиях, горестях и лишениях, которые тебе пришлось перенести из-за меня, а мне из-за тебя". У ног ее находилась скамеечка, отлитая из меди, изображавшая фигурку злого карлика, оклеветавшего их перед королем. Ноги статуи упирались в грудь, словно топча его, он же лежал, опрокинувшись навзничь и как будто плакал. Рядом со статуей Исонды находилась и ее услада - собачка, отлитая из чистого золота, она встряхивала головой и звенела колокольчиком, сделанным весьма искусно. По другую сторону от карлика находилась другая скульптура, поменьше, изображавшая Брингветту, камеристку королевы. Она была столь же красива, как и сама Брингветта, одета в пышные одежды и держала в руке кубок с крышкой, который она с нежной улыбкой протягивала королеве Исонде. Кругом кубка шли слова, произносимые ею при этом: "Королева Исонда, возьми питье, приготовленное в Ирландии для короля Маркиса". С другой стороны зала, у входа, Тристрам поместил огромную статую, изображавшую великана; казалось, что живой великан стоит в дверях на одной ноге, держа в обеих руках занесенную над головой железную палицу, защищая статую Исонды. На плечи великана была наброшена громадная косматая козья шкура, доходившая ему до живота, так что ниже пупка он был голым. Глаза великана были полны бешенства, он злобно скалился, словно грозя обрушить страшный удар на любого, кто осмелится войти. По другую сторону двери стоял громадный лев, отлитый из меди. Он был сделан так искусно, что человек, смотревший на него, не сомневался в том, что он видит перед собой живого льва. Лев стоял на четырех лапах и бил хвостом статую, изображавшую сенешаля, который оклеветал Тристрама перед королем Маркисом. Невозможно описать и перечислить все те хитроумные устройства, какими Тристрам велел снабдить скульптуры, воздвигнутые в гроте. Закончив все, что было у него к тому времени задумано, он оставляет грот на попечение великана и просит его как своего раба и слугу следить за тем, чтобы никто не мог туда проникнуть. Ключи же от грота и от часовни Тристрам взял себе. Он позволил великану распоряжаться остальными богатствами по своему усмотрению. Тристрам весьма доволен тем, что ему удалось сделать. 81. Тристрам беседует со статуями Закончив работу, Тристрам, как обычно, поскакал к себе в замок. Он ласков с друзьями, ест, пьет, спит в спальне своей жены, Исодды. Но он по-прежнему не испытывает телесного влечения к своей жене. Все же он тщательно скрывает от всех свое поведение и свои намерения, и все думают, что он живет с ней в супружестве, как и подобает. Исодда же такова по натуре, что таится от всех и не делится ни с родичами, ни с друзьями, хотя ей и очень хотелось знать, где Тристрам пропадал и что делал, когда он уезжал из дома и занимался изготовлением скульптур. Он выезжал из замка тайной тропой, так что никто его не видел, и скакал к гроту, и той же тропой возвращался. Всякий раз, приблизившись к скульптуре Исонды, он покрывал ее поцелуями, заключал ее в свои объятия, обвивал руками ее шею, как если бы она была живая, и вел с нею долгие беседы об их любви и страданиях. Затем проделывает то же с изображением Брингветты. Он перебирает в памяти все слова, какими он когда-либо обменялся с каждой из них. Он вспоминает малейшее развлечение, радость, наслаждение, которые когда-либо доставила ему Исонда, и каждое такое воспоминание приносит ему утешение, и тогда он целует статую. Но всякий раз, вспоминая о печалях, горестях и лишениях, которые ему пришлось испытать по вине тех, кто оклеветал его, он приходит в сильный гнев и жестоко расправляется с изображением злого сенешаля. 82. Исодда посвящает Кардина в свою тайну Тристрам вернулся в свой замок. Вскоре по стране разнеслась весть о том, что синьор Тристрам намерен отправиться на богомолье. Он берет с собой свою свиту, Кардина и свою жену Исодду. Кардин скачет справа от Исодды и держит ей поводья, и они беседуют о чем-то веселом и смеются. А так как они не обращали внимания на коней, те поскакали в разные стороны. Исодда схватилась за поводья и пришпорила коня. До этого она сидела боком, но тут она подняла ногу, я ее колени разошлись, а в этот момент конь поскользнулся и угодил в ручей. Вода плеснула ей между бедрами. Она вскрикнула и громко рассмеялась, от смеха не могла выговорить ни слова. Она смеялась в продолжении четверти мили, и все никак не могла остановиться. Не зная причины ее смеха, Кардин решил, что она смеется над ним. Он решил, что ей стало известно о нем что-нибудь нехорошее, или что он совершил предосудительный поступок. Кардин же был одним из достойнейших рыцарей, учтивый и отважный, отзывчивый и галантный. Он испугался, что его сестра смеется над какой-нибудь допущенной им оплошностью. Он покраснел и принялся настойчиво расспрашивать ее: - Что случилось? - спросил он. - Чему ты только что смеялась от всего сердца? Я хочу знать, над кем ты смеялась, над собой или надо мной? Если же ты не признаешься мне, знай, что ты навсегда лишишься моего доверия. Конечно, ты можешь солгать мне. Но если я не узнаю правды, я не смогу любить тебя как сестру. Выслушала его Исодда и поняла, что если она не откроется ему, то навлечет на себя его ненависть и вражду. Молвила она тогда: - Брат, - сказала она, - не придавай значения моему глупому смеху. Меня развеселил забавный случай, только что происшедший со мной. Когда конь внезапно оступился в ручей, я оказалась захваченной врасплох. Брызги коснулись моих ног в таком месте, какого еще никогда не касалась рука мужчины. Во всяком случае рука Тристрама еще никогда не поднималась так высоко. Теперь тебе известно то, что меня рассмешило. Удивленный Кардин спрашивает: - Что означают твои слова, Исодда? Разве вы с Тристрамом не спите в одной постели, как обвенчанные супруги? Неужели он живет как монах, а ты как монашенка? Он поступает с тобой неучтиво, если не старается коснуться твоего обнаженного тела, лежа с тобой в постели, за исключением тех случаев, когда он предается с тобой любовным утехам. Исодда молвит: - Он никогда не предается со мной никаким любовным утехам, если не считать того, что он целует меня перед тем, как нам обоим заснуть, да и то не всегда. О супружеской жизни я знаю не больше, чем непорочная дева. Молвил тогда герцог: - Я полагаю, есть нечто, что волнует его больше, чем твоя девственность, - видно, он тоскует по другой. Знай я это раньше, ему никогда не пришлось бы лечь в твою постель. Исодда отвечает: - Никто не может порицать его за это. Я надеюсь, - молвит она, - что тут другая причина. И раз он живет такой жизнью, я не хочу, чтобы вы предъявляли ему за это какие-либо обвинения. 83. Кардин упрекает Тристрама Известие о том, что сестра его до сих пор девственница, доставило герцогу большое огорчение. Он решил, что Тристрам не желает иметь наследника в их роду и тем самым наносит оскорбление ему и всему его роду. Он скачет нахмурившись и больше не расспрашивает Исодду, ибо не хочет, чтобы их разговор был услышан спутниками. Вскоре они прибыли к святому месту. Помолившись и исполнив положенный обряд, они веселой гурьбой поскакали обратно. Кардин гневается на Тристрама, своего товарища, однако ничего не говорит ему. Тристрам не может понять, почему Кардин стал вдруг с ним таким угрюмым, в то время как раньше он имел обыкновение во всем с ним советоваться. Сильно озабоченный, Тристрам размышляет, как ему дознаться о причине такого поведения, и в чем его обвиняют. Однажды Тристрам спрашивает у него: - Друг, что случилось? Не обидел ли я вас чем-нибудь? Я чувствую, что вы на меня сильно гневаетесь. Скажите мне прямо, в чем причина, чтобы я мог оправдаться, если меня обвиняют несправедливо. Я слышу, что вы плохо отзываетесь обо мне и в моем присутствии, и за моей спиной, но вряд ли можно считать доблестью и геройством то, что вы меня ненавидите и оскорбляете, в то время как я не совершил ничего дурного. Как ни рассержен был Кардин, все же он отвечает ему учтиво: - Изволь, я скажу тебе, - молвил он. - Да, я тебя ненавижу, и никто не вправе осуждать ни меня, ни моих друзей и родичей, если мы все станем твоими врагами - если только ты не пожелаешь исправиться, ибо ты унизил нас перед всем двором и за его пределами и нанес нам тяжкое оскорбление. Ты погнушался непорочностью моей сестры, и тем оскорбил всех ее друзей и родичей, ибо она происходит из столь знатного рода, что любой благородный и учтивый рыцарь счел бы за честь жениться на ней. И захоти ты любить ее как свою жену и жить с ней, как подобает супругам, ты не уронил бы своего достоинства неравным брачным союзом. Но теперь нам ясно, что ты не хочешь иметь законного наследника из нашего рода. И если бы мы не поклялись с тобой в вечной и нерушимой дружбе, тебе пришлось бы дорого поплатиться за оскорбление, какое ты нанес моей любимой родственнице. Во всем моем государстве не найдется равной ей по красоте и учтивости и всем тем достоинствам, какие полагается иметь придворной даме. Как ты осмелился взять ее в супруги, если не собирался жить с ней, как муж с женой? 84. Тристрам оправдывается На его упреки Тристрам отвечает гневно и сурово: - Я не сделал ничего неподобающего. Ты расхваливаешь ее красоту, учтивость, знатность и прочие достоинства. Знай же, что у меня есть возлюбленная, и она столь прекрасна, родовита и учтива, столь славна и богата, что ее камеристке больше пристало быть женой прославленного короля, чем твоей сестре Исодде - хозяйкой замка, так прекрасна и воспитанна, знатна и состоятельна эта камеристка. Из этого ты можешь заключить, сколь могущественна и достойна поклонения госпожа, которой прислуживает камеристка. Я это говорю вовсе не затем, чтобы унизить тебя или твою сестру, ибо я считаю твою сестру прекрасной и учтивой, высокородной и богатой. Но она не может сравниться с той, что превосходит всех женщин из числа ныне живущих. К ней устремлены все мои помыслы, так что у меня нет сил любить эту. Молвил тогда Кардин: - Твои выдумки и увертки тебе не помогут, если ты не покажешь мне ту жену, которую ты так превозносишь. Но если она не так прекрасна, как ты утверждаешь, я заставлю тебя доказать свою правоту на поединке, если ты того захочешь, в противном случае распростись с жизнью. Если же она такова, какой ты ее описываешь, ни я, ни мои родственники не будут преследовать тебя. Его горячность и гнев Тристраму понятны. Он не знает, как ему поступить, ибо он любит Кардина больше всех своих друзей, он ни за что не хочет огорчать его - и к тому же опасается, что Кардин расскажет то, что от него узнает, своей сестре. Если же он не скажет, он погиб, опозорен и обесчещен, независимо от того, прав он или нет, ибо герцог может умертвить его с помощью хитрости. И он молвит: - Кардин! - молвил он. - Лучший мой друг! Ты ввел меня в это государство, благодаря тебе мне удалось добиться почета и славы. Если же я нанес тебе обиду, ты вправе покарать меня, как найдешь нужным. Но я бы не хотел, чтобы между нами воцарились раздражение и недоверчивость из-за поступка, который я мог совершить, сам того не желая. Раз уж ты хочешь узнать и выведать у меня мои намерения и мою тайну, о которой никому, кроме меня, неизвестно, и раз ты хочешь своими глазами увидеть прекрасную даму и ее лицо, великолепие ее одежды и пышность окружения, заклинаю тебя нашей дружбой, не выдавай этой тайны и моего секрета ни твоей сестре, ни кому-либо другому, ибо я не могу допустить, чтобы она или кто-либо другой о том узнали. Ответил тогда Кардин: - Вот моя рука; клянусь, что не выдам того, что ты хочешь скрыть, и никто о том не узнает, если ты сам того не захочешь. Говори же. И они крепко пожали руки друг другу в знак того, что Кардин будет хранить молчание о том, что ему поведает Тристрам. 85. Кардин и Тристрам посещают грот Однажды рано утром они тайком собираются в путь. Никто в замке не догадывается, куда они задумали отправиться. Едва рассвело, они выехали из замка и поскакали через леса и безлюдные равнины, пока не достигли реки в том месте, где был брод. Тристрам не скрывает своего намерения переправиться на тот берег. Не успел он войти в воду, как Кардин встревоженно окликнул его: - Тристрам! - крикнул он, - что ты собираешься сделать? Тристрам отвечает: - Я хочу переправиться на тот берег и показать тебе, что обещал Рассердился тогда Кардин и говорит Тристраму: - Ты задумал предать меня и выдать в руки великану, злобному извергу! Он убивает любого, кто там появляется. Ты что же, забыл наш уговор и клятву, которую ты мне дал? Если мы переберемся на тот берег, живыми нам оттуда не уйти. Видит Тристрам, что он сильно испуган. Достал он тогда свой рог и дунул в него изо всей силы четыре раза, вызывая великана. В тот же миг на откосе противоположного берега появился разъяренный великан. Потрясая палицей, он взревел, обращаясь к Тристраму: - Чего ты хочешь от меня, и зачем так нетерпеливо зовешь? Тристрам отвечает: - Прошу тебя, позволь этому рыцарю следовать за мной, куда я укажу, и брось свою палицу. Великан немедленно повиновался. Тогда Кардин перестал бояться, пересек поток и подъехал к Тристраму. Тут Тристрам рассказывает ему о том, как он впервые встретился с великаном, о том, как они сражались и как он отрубил великану ногу. Они трогаются в путь и прибывают к подножию горы. Тут они спешиваются и идут к садовой калитке. Тристрам отпирает часовню, и воздух наполняется дивным ароматом благовоний, бальзама и чудесных трав, которых там было во множестве. Увидев статую великана у самых дверей, Кардин пришел в такой ужас, что едва не лишился рассудка, ибо он решил, что Тристрам предал его, и великан сейчас убьет его своей занесенной над головой палицей. И от страха и сильного запаха, наполнявшего помещения, он так ослабел, что без чувств рухнул на землю. Тристрам поднял его с земли и молвил: - Пойдем же! Сейчас я покажу тебе девушку, камеристку могущественной госпожи, которую я люблю и о которой я тебе много рассказывал. Но Кардин никак не может оправиться от страха; он еще не пришел в себя и почти потерял рассудок. Увидев фигуру, он решил, что она живая. Такой жуткий страх навел на него великан - в особенности его налитые яростью глаза - и потому ему и показалось, что перед ним не статуя, а живая девушка. Тристрам же приблизился к скульптуре Исонды, он обнимал ее, целовал, беседовал с нею вполголоса, шептал ей на ухо и при этом тяжко вздыхал. Видно было, что он сильно любит. Наконец Тристрам обратился к статуе: - О, моя прекрасная возлюбленная, - молвил он, - любовь к тебе сделала меня больным, ибо нет у меня другой страсти и других желаний, как только выполнять твою волю и твои желания. Беседуя с ней, он то впадал в глубокую тоску и безысходное отчаяние, то снова был полон нежности. 86. Тристрам и Кардин готовятся к отъезду в Англию Кардин, на которого все увиденное произвело сильное впечатление, обращается к Тристраму: - Тристрам! - молвит он. - Я тоже желал бы сделаться здесь своим человеком, раз здесь живут такие прекрасные дамы. Я убедился теперь, что твоя любовь прекрасна; поделись же со мной частичкой своего счастья, позволь мне сделаться возлюбленным той, которая прислуживает королеве! Если ты не сдержишь слова, которое ты мне дал перед тем, как нам отправиться в путь сюда, я буду считать тебя обманщиком и тебе придется ответить передо мной за нарушение клятвы. В ответ Тристрам взял его за руку, подвел к фигуре Брингветты и молвил: - Скажи, разве не правда, что эта госпожа прекраснее твоей сестры Исодды? В том, что это не пустые слова, ты можешь убедиться собственными глазами! Кардин отвечает: - Вижу я, - молвит он, - что эти дамы божественно прекрасны, поэтому не подобает тебе одному наслаждаться их красотой. Мы с тобой давние друзья и должны вместе служить им обеим. - Согласен, - отвечает Тристрам, - Я выбираю королеву, тебе же готов уступить девушку. Кардин отвечает: - Благослови тебя бог за твою доброту. Ты настоящий друг и надежный товарищ. Он увидел золотой кубок в руке у девушки и, решив, что там вино, хотел было взять его у нее. Но кубок был так прочно и искусно прикреплен к руке, что как он ни старался, ему не удалось его высвободить. Тут только он увидел, что обе фигуры были ненастоящие и принялся осыпать Тристрама упреками: - Ну и хитер же ты, - молвил он. - Ловко ты меня надул, своего верного товарища и лучшего друга. Теперь, если ты откажешься показать мне тех, чьи изображения стоят здесь, я буду считать тебя обманщиком, нарушившим уговор. Если же ты покажешь мне дам, равным этим по красоте и достоинству, я охотно признаю твою правоту, и поверю тебе. Я хочу, чтобы ты уступил мне девушку, как ты уступил мне ее изображение. Тристрам отвечает: - Согласен, если ты сам не изменишь своему слову. И они снова пожали друг другу руки и поклялись друг другу в верности и беззаветной службе. Потом Тристрам показал Кардину все убранство помещения: роспись на стенах, скульптуры, золоченую резьбу, драгоценные камни в роскошной оправе. Все это было сделано необычайно искусно. Дивился Кардин, как удалось Тристраму добиться такого мастерства. Наконец Тристрам наложил засовы, и они отправились в обратный путь. Отдохнув несколько дней дома, они собираются в путешествие к святым местам. С собой они берут по посоху и по котомке; вместе с ними должны поехать два близких родича, красивые, смелые юноши, искушенные в боях и придворных обычаях. Они берут с собой также все свое оружие. Придворным же и всем остальным они объясняют, что берут с собой оружие для защиты от диких зверей, а также злых людей, которые могут встретиться в чужих краях. Затем они прощаются с друзьями и отправляются в путь. Они едут в Англию. Они жаждут поскорее увидеть своих возлюбленных, Тристрам - Исонду, а Кардин - Брингветту. 87. Тристрам и Кардин встречаются со своими возлюбленными Вскоре Тристрам и Кардин добрались до города, в котором король Маркис должен был остановиться на ночлег, и так как Тристраму хорошо были знакомы эти места, они поскакали навстречу королевскому отряду, но не по той дороге, а тайными тропинками, и вот на дороге уже показался король в сопровождении многочисленной свиты. Король проскакал мимо, и тут они увидели отряд королевы. Они соскочили с коней, оставив их на дороге под присмотром оруженосцев, а сами приблизились к карете, в которой сидела Исонда вместе со своей камеристкой Брингветтой. Они подошли совсем близко к карете и учтиво приветствовали королеву и ее прислужницу. В тот же миг узнала Исонда Тристрама, и нахмурилась, ибо горько ей стало за великую любовь, так долго связывавшую их обоих. Брингветта же, наоборот, взглянула на Кардина очень приветливо. Королева испугалась, что рыцари из ее отряда могут признать Тристрама, если они задержатся на дороге, и тогда она сняла перстень, который когда-то служил им условным знаком, и бросила его Тристраму со словами: - Возьми это, незнакомый рыцарь, найди себе какое-нибудь пристанище и не задерживай нас больше, поезжай прочь! Тристрам увидел перстень и тотчас признал его. Он понял слова королевы и повернул назад, к своим оруженосцам, а вслед за ним Кардин. Они держались поодаль от королевского отряда, не выпуская его в то же время из виду. Король прибыл в замок, где он должен был заночевать, и после роскошного ужина королева удалилась в предназначенные ей покои, где она собиралась выспаться и отдохнуть; вместе с ней пошла спать Брингветта и девушка, прислуживавшая им обеим. Король же спал в других покоях вместе со своими приближенными. И вот король заснул, а вместе с ним и вся его свита. Тристрам же в это время находился в укромном месте в лесу, неподалеку от замка. Они с Кардином велят оруженосцам ждать их и стеречь их лошадей и оружие до их возвращения, а сами, переодевшись и изменив до неузнаваемости свою внешность, тайно пробираются к дворцу; они выведывают, где находятся покои королевы, достигают их незамеченными и осторожно стучатся в двери. Королева Исонда посылает служанку узнать, не нищий ли какой пришел за подаянием; служанка открыла дверь - Тристрам, низко поклонившись, почтительно приветствует ее, вручает ей перстень, полученный им от Исонды, и просит передать его ей. Королева тотчас узнает свои перстень. Глубоко вздохнув, она приказывает ввести Тристрама и его спутника в свои покои. Войдя, Тристрам сразу бросается к Исонде и целует ее горячо и нежно. Кардин же подошел к Брингветте, обнял ее и поцеловал с большой сердечностью. Когда они намиловались друг с другом, служанка принесла им напитки и много всякого угощения; и Кардин в ту же ночь заключает в свои объятия свою милую Брингветту. Однако она подкладывает ему под голову шелковую подушку, расшитую хитрым колдовским узором; он тут же засыпает и ни разу за всю ночь не просыпается. Тем не менее эту ночь Кардин и Брингветта провели вместе, в одной постели. Проснувшись поутру, Кардин начинает осматриваться и вспоминать, где он находится. Обнаружив, что Брингветта уже встала, он понимает, что его обманули. Исонда пытается отвлечь его шутливыми разговорами, но он очень зол на Брингветту и почти не отвечает на шутки Исонды. Несмотря на это, день они провели все вместе в большой дружбе и согласии. Вечером они отправились спать. И снова Брингветта уложила Кардина спать точно так же, как и прошлой ночью. И как и в тот раз, он проснулся только утром. Когда наступила третья ночь, Исонда приказала Брингветте, чтобы та перестала обманывать Кардина, и на этот раз ничто не помешало им насладиться друг другом. Тристрам и Кардин так долго оставались все вместе со своими милыми, предаваясь сладостным утехам, что завистники обнаружили их присутствие. Однако их успели предупредить, и они поспешили тайно скрыться. Они долго разыскивали свое оружие и своих лошадей, но все их поиски были напрасны. 88. Мариадок преследует оруженосцев Тристрама и издевается над Брингветтой Сенешаль Мариадок первым заметил их лошадей. Но слуги Тристрама, охранявшие лошадей, поняв, что их обнаружили, быстро вскочили в седло и помчались прочь. Они захватили с собой оружие и щиты обоих рыцарей. Они слышали позади себя крики преследователей и стук копыт. Мариадок, который подскакал к ним ближе, чем все остальные, увидел убегающих оруженосцев и решил, что это Тристрам с Кардином. Он громко окликнул их: - Уйти вам все равно не удастся! Придется вам расстаться с жизнью, а ваши трупы останутся здесь в залог. Стыд и позор таким рыцарям, которые убегают от своих преследователей! Рыцарям короля не пристало бежать даже от страха смерти. Насколько мне известно, вы возвращаетесь от своих возлюбленных. Каково же им будет узнать, что вы их так опозорили! Такие слова кричал им вслед сенешаль, но оруженосцы мчались, не останавливаясь. В конце концов сенешалю и его людям надоело их преследовать, и они повернули назад, чтобы поскорее сообщить королеве и Брингветте, ее служанке, о случившемся происшествии. По дороге они долго потешались над Тристрамом и Кардином. Прибыв в замок, Мариадок принялся осыпать насмешками Брингветту, говоря: - Этой ночью в твоей постели ночевал самый жалкий и трусливый рыцарь из всех, какие только были на свете. Поделом тебе, что у тебя такой возлюбленный, который убегает от рыцарей, словно заяц от стаи борзых. Я долго и громко кричал ему вслед, прося, чтобы он обождал меня, но он не осмелился даже оглянуться. До какого же позора ты унизилась, что позволила обесчестить себя такому негодяю, наградила своей благосклонностью столь трусливого рыцаря! И всегда тебя предавали и дурачили, поэтому ты никогда не внушала мне симпатии и расположения. 89. Брингветта перечисляет свои несчастья Заслышав такие издевательские и ехидные речи, Брингветта сильно разгневалась {81} и молвила: - Храбр он или труслив, а я все же предпочту иметь его своим любовником, чем тебя с твоей обманчивой красотой. Дай бог, чтобы ему не удалось больше никого подчинить своей власти, если он оказался трусливее тебя. Разумеется, он проявил малодушие, если бежал от тебя. Но не тебе осуждать его: твоя трусость всем известна. Пусть ты считаешь, что он бежал от тебя; даст бог, тебе придется узнать, хотел ли он бежать от тебя или нет. Ей-богу, мне трудно поверить как в то, что он бежал от тебя, так и в то, что ты осмелился приблизиться к нему открыто и с боевыми намерениями. Кардин человек сильный и отважный. Он доблестный рыцарь, и он не побежит от тебя, как борзая не побежит от зайца или лев от козла! Мариадок отвечает: - Оба они бежали, как трусы. А кто такой этот Кардин, откуда он взялся? Конь под ним был в яблоках, а щит новый, весь золоченый и украшен листьями. И если мне доведется с ним встретиться во второй раз, я узнаю его копье и герб. Поняла Брингветта, что он в самом деле узнал его щит, герб, коня и оружие. Она ушла от него глубоко удрученная. Найдя Исонду, свою госпожу, которая сидела и горевала о Тристраме, она обратилась к ней со словами, полными боли и гнева: - О, госпожа, - молвит она. - Я умираю от огорчения и обиды. На свое несчастье я узнала тебя и Тристрама, твоего возлюбленного. Из-за вас я лишилась родных и друзей, родины, и по причине вашей глупости я потеряла свою невинность. Богу известно, что я поступила так ради твоего блага, хотя мне ничего от этого не было, кроме вреда. Ах, Тристрам, подлый предатель! Чтоб ему сегодня же погибнуть бесславной смертью! Ибо из-за него я опозорена впервые в жизни! Вспомни, как ты хотела тайно убить меня в лесу, словно воровку! Не по твоей милости твои рабы сжалились надо мной. Но лучше бы мне было испытать их ненависть, чем твою любовь! И какая же я была дура, что и после того все еще верила тебе и любила тебя! И она еще долго осыпала королеву упреками, вспоминая разные случаи из их совместной жизни и обвиняя ее во всех своих несчастьях и во всем, что случилось им обеим перенести в жизни. 90. Тристрам покидает лес Горько Исонде оттого, что Брингветта так рассержена и опечалена, что даже хочет лишить ее своей дружбы - та самая Брингветта, которая всегда была так добра к ней, столько лет безупречно ей служила и так ревностно охраняла ее честь. От ее недавней веселости не осталось и следа. Видно, что она раздражена и глубоко страдает, она бранит королеву, осыпает ее оскорблениями, жестоко издевается над ней. Однако еще больше огорчает Исонду, что ей нечего возразить Брингветте. Тяжко вздыхает Исонда и молвит в тоске: - Несчастная я! До чего же жалка моя участь! Для чего послал мне господь такую долгую жизнь, если мне суждено прожить ее на чужбине и не знать ничего, кроме страданий! Она жестоко корит Тристрама, обвиняя его во всех своих невзгодах, злоключениях и горестях, которые ей пришлось здесь перенести, и в том, что Брингветта разгневалась на нее и больше не дорожит их дружбой. Однако Брингветта все же обещала, что ничего не расскажет королю про Тристрама, и Исонда немного успокоилась. Тристрам и Кардин живут в лесу. Тристрам ищет способ, как ему увидеться с королевой Исондой и Брингветтой. И вот он дает клятву, что не вернется, пока не проведает королеву. Он простился с Кардином, своим товарищем, и отправился той же дорогой, по которой прибыл. Он нарвал травы, пожевал ее, и вот лицо его распухло, словно от болезни, руки и ноги почернели, а голос охрип, он стал похож на прокаженного, и никто не смог бы его узнать. Он взял в руки кружку, подаренную ему Исондой в первый год их любви, и отправился к замку короля. Встав у ворот замка, он начал внимательно прислушиваться к разговорам о том, что происходило в замке, делая вид, что просит подаяния. \ 91. Тристрама изгоняют из храма Наступил день праздника, и король отправился в собор, а вслед за ним и королева. Видя это, Тристрам поспешил туда со своей кружкой и затряс ею изо всех сил, прося милостыню. Он следует по пятам за королевой и старается подобраться к ней как можно поближе. Знатные рыцари, сопровождавшие королеву, не могут взять в толк, что понадобилось прокаженному, они бранят его, отталкивают прочь. Однако ему все же удается протиснуться к королеве благодаря своей настойчивости - вздумай он пустить в ход силу, с ним бы тут же жестоко расправились, - но его снова грубо отшвыривают и грозятся поколотить. Он же не хочет отстать от них, просит, и ни угрозы, ни побои не могут заставить его повернуть назад. Он упорно зовет королеву. Она идет медленно, погруженная в печальные думы. Но вот ее рассерженный взор останавливается на лице прокаженного. Она вздрагивает: кто этот человек? По кружке она узнает Тристрама. С трудом овладев собой, она снимает с пальца золотой перстень, но как передать его Тристраму? Тогда она бросает перстень ему в кружку. Брингветта же, которая была тут же, признала Тристрама по его росту и сердито закричала на него: - Дурак, негодяй, куда ты лезешь? Как ты смеешь приближаться к ленникам короля, невежа! Это надругательство над королевским двором! Затем она молвила, обращаясь к Исонде: - Что это с тобой? Дарить таким людям подарки, в которых ты отказываешь знатным людям! Зачем ты дала этому человеку золото? Послушайся меня, не давай ему ничего, ибо он плут и мошенник. Подозвав нескольких человек из числа злейших врагов Тристрама, она велела им прогнать его из церкви, и они безжалостно вытолкнули его на улицу. Он же стерпел это. Тристрам узнал, что Брингветта зла на него, и королева Исонда тоже, и обе обвиняют его в каких-то позорных поступках. В глубине замкового сада был каменный дворец, сильно запущенный и разрушенный от времени. Там-то, среди развалин этого дворца и скрывался Тристрам, оплакивая свои несчастья, подавленный лишениями и неудачами. Он призывает смерть, ибо нет около него никого, кто захотел бы помочь ему. Королева Исонда бродит в задумчивости. Она проклинает те дни, когда она так горячо любила Тристрама. 92. Садовник приходит на помощь Тристраму Выслушав, как обычно, новости, король и королева садятся ужинать. Король в тот вечер был очень весел и желал развлечений. Исонда же сидела грустная и задумчивая. Случилось так, что садовник, присматривавший за садом и садовыми постройками, в тот вечер долго не мог уснуть, ибо на улице был сильный холод, и он продрог до костей. И просит свою жену развести огонь в очаге, чтобы он мог согреться. Она вышла в сад набрать сухих веток, и подошла к тому месту, где, прижавшись к стене, спал полуживой от стужи Тристрам. Обшаривая землю в поисках веток, она наткнулась на его плащ, насквозь отсыревший от дождя и снега. Она очень испугалась, приняв его за разбойника, ибо она знала, что туда обычно никто не ходит. Она спросила его, кто он и откуда, и он назвался ей и рассказал, почему он там скрывается. Садовник, ее муж, очень любил Тристрама, ибо Тристрам сделал ему много добра, когда был в Англии. Узнав, что Тристрам находится поблизости, садовник вышел к нему и проводил к себе домой, где для него затопили очаг и дали ему постель и все необходимое. 93. О мести и о возвращении Тристрама и Кардина домой Королева Исонда зовет к себе Брингветту и начинает умильно упрашивать ее: - Сжалься над Тристрамом, пойди к нему и утешь его в его горе - ибо он умрет, если никто не придет к нему на помощь! Ибо я люблю его и никогда не смогу разлюбить. Брингветта отвечает: - Не дождется он от меня утешения - пусть он лучше умрет. Довольно с меня потворствовать вашему греху! Он предал и опозорил меня. Исонда отвечает: - Не подобает тебе спорить со мной, возражать мне и обвинять меня. Богу известно, как я раскаиваюсь в том, что я тебе сделала, и потому я прошу тебя, пойди к нему и помоги ему. Она так долго и так жалобно умоляла Брингветту, что та не могла ей отказать, встала и пошла туда, куда она ей указала. Придя, она застала Тристрама в великом унынии и печали из-за того, что произошло. Он спросил ее, за что она на него так рассердилась. В ответ она высказала ему много справедливых упреков. Он пообещал ей, что его друг Кардин немедленно прибудет, чтобы смыть с себя все обвинения, это ее утешило, она поверила в то, что он не виноват, и повела его в покои королевы, которая встретила его с великой радостью и любовью. Он провел там ночь и был очень счастлив. Утром они простились в великой печали. Тристрам нашел Кардина, своего друга, и они договорились отправиться в замок короля, изменив до неузнаваемости свою внешность, и там дожидаться удобного случая. Вскоре король устраивает торжество, на которое прибывает великое множество народа, богатых и бедных. После того как все насытились и столы были вынесены из зала, начались развлечения и разные игры. Сначала были состязания в прыжках, которые назывались "валейс" {82}. Затем перешли к метанию дротиков и тому подобным играм. Тристрам превзошел всех присутствующих в ловкости и выносливости, и Кардин уступал ему разве что самую малость. Во время игр один из прежних друзей Тристрама узнал его, и незаметно дал ему двух боевых коней, резвее которых не было в конюшнях короля, да и во всей Англии, и к тому же привыкших носить броню. Он боялся, что их узнают и схватят. Затем начался турнир. Тристрам и Кардин были опытными воинами и храбро сражались; они сбросили многих с коней, совершив при этом противозаконный поступок: убили двух самых ретивых рыцарей, какие были в этой стране. Кардин собственноручно уложил Мариадока - так он отомстил ему за то, что он оклеветал его, говоря, что будто бы он бежал от сенешаля. Они спешат скрыться и мчатся во весь опор к морю. Но жители Корнуэльса снарядили за ними погоню. Внезапно повернув коней, они перебили всех, кто успел подскакать к ним, затем помчались навстречу остальным и убили многих из них. Однако они не собирались их преследовать. Тристрам и Кардин всходят на судно, поднимают парус и плывут в открытое море. Они рады, что так удачно отомстили. 94. Тристрам-карлик просит у Тристрама покровительства Они высадились в Бретани, и были с радостью встречены друзьями и всем родом. Они часто отправлялись на охоту или турниры. Повсюду они одерживали победы, и слава об их доблести, мужестве и рыцарских подвигах разнеслась по всей Бретани. Часто ездили они туда, где находились статуи, чтобы отвлечься от тоски и побывать с теми, кого они. так горячо любят. Однажды, возвращаясь домой, они выезжают из леса и видят рыцаря на светло-гнедом коне, скачущего им навстречу. Кто он такой и почему он так торопится? У рыцаря благородная осанка, на нем богатые доспехи, все в золоте и сделанные очень искусно. Роста он был могучего, сложения крепкого, и прекрасен лицом. Тристрам и Кардин решают подождать его и выяснить, кто он и откуда. Вскоре он подъехал к ним. Он учтиво приветствовал их, и они отвечали ему, как подобает благородным рыцарям. Они спросили его, кто он, откуда и зачем он так быстро скачет. Рыцарь отвечает: - Я ищу человека по имени Тристрам. Тристрам спрашивает: - По какому делу он тебе нужен, зачем ты его ищешь? Он находится рядом с тобой. Если хочешь примкнуть к его свите, можешь ехать с нами. Нам будет веселее. Тот отвечает: - Как раз этого я и хочу. Я здешний рыцарь, живу у самой границы Бретани, а зовут меня Тристрам-карлик - как видите, это имя совсем мне не подходит, ибо я высок ростом, и у меня был богатый замок и красивая и знатная жена, которую я очень любил. Но прошлой ночью ее насильно отняли у меня, вот почему я в таком гневе и печали. Я не знаю, что мне теперь делать, если никто не окажет мне поддержки. Потому я и прибыл к тебе, ибо ты человек славный, отважный и умный, любимый друзьями и к тому же беспощадный к врагам. Я нуждаюсь в твоем добром совете и помощи. Верни мне мою супругу, и я буду твоим верным вассалом до самой смерти. Тристрам отвечает: - Я охотно помогу тебе. Поезжай с нами и проведи эту ночь у нас. Утром я отправлюсь с тобой. 95. Тристрама ранят отравленным мечом На рассвете Тристрам и его товарищи выступили в поход, возглавляемые вчерашним незнакомцем, и мчались, не останавливаясь, пока не достигли замка, захваченного злым и надменным рыцарем. С ним были его семь братьев, все жестокие и кровожадные. Не доезжая до замка, Тристрам и его товарищи сошли с коней и стали ждать. Вскоре после полудня из замка выехали двое братьев. Заметив прибывших, они с горячностью и злобой устремились им навстречу. Завязалась битва, кончившаяся тем, что Тристрам с товарищами убили обоих братьев. Однако один из них успел кликнуть боевой клич. Услышав его, те, кто находились в замке, поспешно вооружились и поскакали к месту битвы. Их противники защищались с отчаянной храбростью. То была жестокая сеча. Тристрам и его товарищи убили всех семерых братьев и более сотни их пеших воинов. В этой битве пал Тристрам-карлик, а сам Тристрам был ранен отравленным мечом. Тому же, кто нанес ему эту рану, пришлось дорого за то поплатиться, ибо Тристрам убил его. Рана его оказалась столь опасной, что он с трудом добрался до своего замка. Были созваны все врачи, каких только нашли в той стране, но все они были бессильны помочь ему, ибо они не умеют лечить отравленные раны и вытягивать яд наружу, как это необходимо. 96. Тристрам посылает Кардина к Исонде Тристрам хиреет с каждым днем, ибо никто не в состоянии помочь ему. Яд уже разлился по всему его телу и всем членам. Тужит Тристрам, понимая, что если в ближайшее время не получит он помощи, то скоро умрет. Только один человек мог бы помочь ему: его возлюбленная, королева Исонда, окажись она здесь. Самому же ему до нее уже не добраться. И он просит позвать к нему Кардина и хочет говорить с ним наедине. Такое распоряжение Тристрама весьма удивило его жену Исодду. "Уж не хочет ли Тристрам стать монахом или послушником?" - подумала она и решила узнать, о чем они будут совещаться. И она велела людям следить, чтобы никто не вошел к ней, а сама встала за стеной, к которой была придвинута постель Тристрама, и стала слушать. Тристрам приподнялся на изголовье постели, Кардин сел возле него, и они оба заплакали. Они вспоминают свою любовь и свое долгое боевое товарищество, свои ратные подвиги и турниры. Обоим ясно, что вскоре предстоит им расстаться друг с другом, и они не могут удержаться от слез. Но вот Тристрам заговорил: - Если бы я был у себя, в своей стране, я нашел бы кого-нибудь, кто оказал бы мне помощь. Но здесь, в этой стране, никто этого не умеет. Никто не в силах помочь мне, и оттого я умираю. И все же я знаю, кто сумел бы мне помочь и исцелить меня: Исонда, королева английская. Если бы она узнала, что я болен, она нашла бы какое-нибудь средство, ибо у нее к тому делу большая охота и разумение. Нет никого, кто так преуспел в искусстве врачевания и в других искусствах, какие подобает знать благородной даме. Но я не могу придумать, как известить ее о моей болезни. Я уверен, что если бы она узнала, она явилась бы сюда с каким-нибудь целительным снадобьем. Прошу тебя, Кардин, мой товарищ, во имя нашей дружбы: поезжай к ней и поведай о постигшем меня несчастье. Никому, кроме тебя, не могу я доверить этого поручения. Ни одной другой женщины я так не любил, как ее, и никто не сделал мне столько добра, сколько она. Вспомни, как ты клялся отблагодарить меня за то, что я упросил королеву Исонду отдать тебе Брингветту. Сделай то, о чем я тебя прошу и на что возлагаю большие надежды, и если я останусь жив, я отблагодарю тебя, чем только смогу. Видит Кардин, как сильно удручен Тристрам. Жаль ему его, и он отвечает: - Я охотно отправлюсь к ней и исполню все, что ты мне поручишь, если на то будет божья воля. Тристрам поблагодарил его. Он велел ему снарядить корабль, ехать в Англию и там выдать себя за купца. - Возьми мой перстень, - сказал он. - Это условный знак между мной и Исондой. Покажи ей его, и она тотчас поймет, откуда ты прибыл, и найдет способ поговорить с тобой наедине. Сообщи ей обо всем, что случилось, и в каком состоянии ты меня оставил, и пусть она придумает, как побыстрее мне помочь, если таково будет ее желание. Кардин, не мешкая, собирается в дорогу. Он берет с собой людей, сколько нужно. Тристрам умоляет его спешить и просит передать Исонде свой привет и божьи благословения, которые он на нее призывает. Затем они обнялись и простились. Как только подул вопутный ветер, Кардин вышел в море. Теперь Исодда, жена Тристрама, знает, что он любит другую больше, чем ее. Стоя за стеной, она слышала весь их разговор. Однако она не подала и виду, что ей что-либо известно. Кардин доплыл до берегов Англии и бросает якорь в гавани, которая ему нужна. Он и его товарищи объявляют себя купцами и принимаются торговать. Они привезли с собой ястребов и много другого товара. Взяв на руку ястреба и кусок пурпурной ткани, Кардин пошел в королевский замок. Кардин был человек умный, благородный и воспитанный и хорошо знал придворные обычаи. Он почтительно обратился к королю: - Мои товарищи и я прибыли сюда торговать. Мы просим у вас покровительства и мира. Король разрешил ему торговать и прибавил, что никто их не тронет. После этого Кардин преподнес королю три дорогих подарка. Затем он подошел к королеве и приветствовал ее изысканно и учтиво. Он подарил ей прекрасную застежку из чистого золота. Сняв с пальцев два перстня, он показал их ей и попросил ее выбрать тот, который ей больше понравится. Она же, увидев перстень и узнав в нем перстень Тристрама, вздрогнула и изменилась в лице. Она чуть не упала. Она тяжко вздохнула, ибо предчувствие подсказало ей, что сейчас она услышит недобрую весть. Но так как вокруг были люди, она сказала, что не хочет принять от него перстень в подарок, но что она не прочь его купить. И они отошли в сторону, словно для переговоров. Кардин передал ей привет от Тристрама, стараясь в точности передать все нежные слова любви, сказанные на прощанье. Он говорит ей, что от нее зависит, будет ли он жить или умрет. "Он по-прежнему ваш верный возлюбленный". Затем он торопливо рассказывает ей, что произошло с Тристрамом, и его плачевном состоянии и о болезни, от которой тот непременно умрет, если она не прибудет к нему как можно скорее. Услышав эти новости, от которых у нее едва не оборвалось сердце, Исонда преисполнилась великой печали и смятения. Она зовет к себе Брингветту и рассказывает ей то, что она услышала о Тристраме - как он получил смертельную рану и теперь умирает, а в той стране нет никого, кто мог бы его вылечить - и спрашивает у нее совета. Брингветта отвечает, что ей следует как можно скорее собраться в дорогу, взять с собой все необходимое и ехать с Кардином, как только стемнеет. И когда наступила ночь и весь двор уснул, они выбрались из дворца потайным ходом, известным лишь им обеим. Кардин уже ждал их, и они быстро пошли к берегу моря и поднялись на корабль. Они поставили паруса и отплыли от берегов Англии. Дул сильный попутный ветер. Все, кто был на корабле, радовались и веселились. Они еще не знали, что все выйдет не так, как они задумали. 97. Исонда и Кардин скитаются по волнам Вернемся, однако, к Тристраму. Он чахнет на глазах, теперь уже не только от раны, но и от того, что Исонда все не едет, и никто во всей стране не может облегчить его страданий. Часто посылает он своих друзей к морю, взглянуть, не покажется ли у берегов какой-нибудь корабль. Он боится, что его могут обмануть, и время от времени просит перенести себя на берег моря. Он не ест и не пьет. Увидеть королеву Исонду, побеседовать с ней - никакого другого желания нет у него в сердце. Послушайте теперь рассказ о печальных событиях. Исонда и Кардин уже приближались, как вдруг налетела буря и отбросила судно от берегов снова в открытое море. Много дней свирепствовала буря, и не раз они были на волосок от смерти. Заплакала тогда Исонда и молвила: - Видно, бог не хочет, чтобы я еще раз свиделась с Тристрамом и утешила его в его страданиях, и в том мое большое горе. Если я погибну в пути, некому будет исцелить тебя или хотя бы утешить тебя в смертный час. Если мне, суждено умереть здесь, пусть господь сделает так, чтобы наша смерть наступила одновременно. Долго жаловалась Исонда. Спутники ее были сильно напуганы бурей и считали, что им суждено погибнуть. 98. Корабль не может пристать к берегу О Тристраме, а не о себе сокрушается Исонда. Десять дней бушевала буря. Наконец она улеглась, и засияло солнце. Подул свежий ветер. Они натянули паруса и устремились к берегу. Но внезапно наступило затишье. Ветер больше не надувал паруса. Они плыли вдоль берега, но никак не могли пристать. Лодки у них не было: ее унесло во время бури. Моряки опасались, что им так и не удастся достичь берега. Исонда была в таком отчаянии, что едва не лишилась рассудка. С берега, где их ожидали с таким нетерпением, корабля не было видно. 99. Кончина Тристрама Горе и страдания вконец измучили Тристрама. Он уже не жалуется, только тяжко вздыхает. Временами он впадает в забытье. Он жаждет увидеть королеву Исонду, но она все не едет. Узнайте же, какое злое дело задумала Исодда, жена Тристрама. Она подходит к ложу Тристрама и говорит: - Дорогой, Кардин возвращается. Я видела его корабль - он никак не может пристать, ибо нет ветра. Дай бог, чтобы он привез добрые вести, которые тебя утешат! Услышав это, Тристрам поднялся на ложе - силы вернулись к нему. Он спрашивает: - Уверена ли ты, дорогая, что это его корабль? Скажи скорее, какой на нем парус? Она же отвечает: - Я хорошо различаю корабль, на нем черный парус, и он очень медленно продвигается вдоль берега. Но это была ложь, ибо Кардин плыл под ослепительно белым парусом - то был знак Тристраму, что Исонда находится на корабле. Об этом Тристрам просил Кардина перед его отъездом. В случае же, если бы Исонда не смогла поехать, Кардин должен был натянуть черный парус. Исодде это было известно, ибо она слышала каждое слово из их разговора, спрятавшись за стеной. Тристрам почувствовал такую боль в груди, какой ему еще не доводилось испытывать. Он отвернулся к стене и произнес голосом, полным тоски: - Так значит, Исонда, ты меня ненавидишь! Больно мне оттого, что ты не захотела прийти ко мне; ты повинна в моей смерти, ибо ты не захотела сжалиться над моими страданиями. Больно мне и горько, что ты не захотела явиться ко мне, утешить меня! Трижды произнес он имя своей дорогой Исонды, на четвертый раз он испустил дух. 100. Исонда сходит на берег и узнает о кончине Тристрама Тогда заплакали все, кто находился поблизости, рыцари и слуги. Они сняли Тристрама с ложа, положили на пол и завернули тело в богатый саван. Глубокая скорбь охватила всех горожан. В это время на море поднялся ветер - и кораблю Кардина удалось пристать. Исонда сходит на берег. Она слышит, как люди на улицах громко рыдают, а в церквах звонят во все колокола. Она спросила у местных жителей, что случилось и почему они так печальны. Один старик ответил ей: - У нас великое горе, госпожа. Благородный, храбрый Тристрам только что скончался на своем ложе. Это самое большое несчастье, какое когда-либо постигало нашу страну. Эти слова ударили Исонду в самое сердце. Она не может вымолвить ни слова от горя. Плащ душит ее, она сбрасывает его с себя. Бретонцы дивятся, глядя на нее: кто эта госпожа, из какой страны? Никогда не видели они столь прекрасной женщины. 101. Смерть Исонды. - Конец саги Исонда вошла в комнату, где лежало тело Тристрама. Обернувшись к востоку, она помолилась богу и произнесла такие слова: - Всемогущий боже, молю тебя, будь милостив к этому человеку и ко мне, ибо я верю в то, что ты действительно сын девы Марии и явился в мир, чтобы спасти нас всех. Ты помог Марии Магдалине, принял смерть ради нас, грешных людей. Ты позволил, чтобы тебя распяли на кресте и пронзили твой правый бок острым копьем. Ты победил силы ада и избавил от него тех, кто примкнул к тебе. Ты дал им вечное блаженство. Ты - наш господь, всемогущий и вечный. Веруя в тебя, господи, прости же и ты нам грехи наши. Верую, господи, и воздаю тебе хвалу. Да отпустятся мне мои грехи, во имя господа-отца, сына и духа святого. Аминь! - Тристрам! - молвила затем Исонда. - Велика моя любовь к тебе. Теперь, когда тебя нет в живых, и мне не подобает долее жить. Ты умер из-за того, что не дождался меня. Знай же, что я тоже не хочу жить без тебя. Долго еще говорила Исонда об их любви, о том, как им хорошо было вместе и как тяжела была для них жизнь в разлуке. Затем она легла рядом с Тристрамом, поцеловала его, прижалась к нему всем телом. Так, крепко обнимая своего милого, она и умерла. Тристрам умер, ибо он думал, что Исонда забыла о нем. Исонда же умерла оттого, что прибыла к нему слишком поздно. Затем их похоронили. Рассказывают, что жена Тристрама, Исодда, велела похоронить их около одной церкви, но по разные стороны от нее, чтобы они никогда больше не смогли соединиться. Но ночью из могилы Тристрама вырос молодой дуб, а из могилы Исонды - шиповник. Оба деревца росли так быстро, что очень скоро их верхушки переплелись над самым щипцом церкви. Из этого можно заключить, какая великая любовь была между ними. Так кончается эта сага. ^TМария Французская^U ^TЖимолость^U Перевод со старофранцузского Н. Я. Рыковой (Произведение публикуется полностью.) Хочу поведать вам сейчас, Как эта песня создалась Про Жимолость: всего верней 4 Такое дать названье ей. И в книгах прочитала я, И от людей слыхала я, Как королева и Тристан {1} 8 Страдали от любовных ран. Как смертная спустилась тень На них в один и тот же день. Тристан в опале. В горький час - 12 Увы - беда над ним стряслась. За то, что в королеву он, В Изольду {2} страстно был влюблен. Отослан Марком-королем 16 Тристан-племянник в отчий дом На юг Уэльса. Целый год Он там в отчаянье живет. Так извела его тоска, 20 Что кажется - и смерть близка. Пусть это вас не удивит: Кто в сердце любящем хранит Упорство верности, - тому 24 Не жить без милой, одному. Но как же быть с самим собой? Тристан бросает край родной, Он в милом Корнуэльсе вновь, 28 Где королева, где любовь. Чтоб не проведали о нем, В лесу приюта ищет днем, Когда же меркнет свод небес, 32 Он тихо покидает лес, И в хижине у бедняков Находит дружбу, пищу, кров. Там новости он узнавал, 36 И вот однажды услыхал, Что есть от короля приказ, Чтоб в Тинтажеле собралась На праздник Троицы святой {3} 40 Вся знать. Готовя пир большой, Король зовет господ и дам На игры пышные, и там Изволит принимать гостей 44 Он с королевою своей. Тристан подумал: полно ждать, Она должна о нем узнать. Когда бароны с королем 48 На праздник двинулись путем Своим обычным через лес - Он стал под лиственный навес. С лещины ветку отломал, 52 Ножом искусно обстругал Он с четырех сторон ее И имя вырезал свое {4}. И верил он, что будет так: 56 Увидит королева знак, Что для нее оставил друг, И все ей ясно станет вдруг {5}. И слово милое прочтет, 60 И верно смысл его поймет. Тристан здесь пробыл много дней, Все время думая о ней, Мечтая только об одном, - 64 Как повидаться с ней тайком. Ведь без нее ему не жить. Их участь можно бы сравнить Безрадостную с тем, как тут 68 Побеги жимолости льнут К орешнику в глуши лесной: Когда она с его корой, Прижавшись к ней, почти срослась, 72 Легко им вместе: в добрый час! Но разлучи их, и тогда Обоим горькая беда: Зачахнет вдруг орешник тот, 76 А с ним и жимолость умрет. И так же сгинем мы, любя: Ты - без меня, я - без тебя! Вот едет по лесу верхом 80 Изольда на коне своем, И видит палочку она, И надпись тоже прочтена, И верной свите дан приказ 84 На отдых спешиться тотчас. Остановились. Надо ей Уйти подальше от людей. Она Бранжьену позвала, 88 Что самой преданной была. Тихонько отошли они И скрылись вмиг в лесной тени, А там нашла она того, 92 Кто ей милей, нужней всего. Их радости не описать: Он столько должен ей сказать, И столько нежных слов она 96 Найти для милого должна: Пусть он услышит все, и пусть Поймет ее тоску и грусть. Тристана нужно научить, 100 Как оправданье получить У Марка-короля: ведь он Наветом подлым был смущен. И вновь разлука им, и слез 104 Опять немало пролилось. Тристан ушел в Уэльс и ждал, Чтоб Марк-король его призвал. Хоть радость краткою была, 108 Что палочка ему дала, Заговорившая о нем, Но, жадно помня обо всем, Тристан - он и арфистом был - 112 Там песню новую сложил Про жимолость: вот так она С тех самых пор и названа. А в Англии, не изменив 116 Названья, скажем мы gotelef {6}. Всю правду, как слыхала я, Так вам и рассказала я. ^TБАЛЛАДА О ТРИСТРАМЕ^U Перевод с исландского В. Г. Тихомирова (Произведение публикуется полностью.) 1. Как с язычником-собакой в бою Тристрам {1}, много ран кровавых сам получил там. 5 (Им судьба судила разлучиться.) 2. Был он в скорби, юный воин, внесен в дом, много лекарей сошлось к нему, пеклось о нем. 10 (Им судьба судила разлучиться.) 3. Не от вас я жду спасенья, скажу без лжи, жду лишь от Изоты светлой {2}, госпожи. 15 (Им судьба судила разлучиться.) 4. И послал Тристрам гонцов, три ладьи, мол, изранен я, Изота, спаси, приди. 20 (Им судьба судила разлучиться.) 5. Вот пришли послы к Изоте и тот же час молвят, мол, Тристрам желал бы увидеть вас. 25 (Им судьба судила разлучиться.) 6. Тут же светлая Изота пошла к королю: "Отпусти лечить Тристрама, родню твою". 80 (Им судьба судила разлучиться.) 7. Отвечал король на это, был в гневе он: "Кто Тристрама исцелит? он обречен". 35 (Им судьба судила разлучиться.) 8. "Отпустить тебя к Тристраму я был бы рад, кабы знал, что ты вернешься живой назад". 40 (Им судьба судила разлучиться.) 9. "Бог да поможет мне вернуться, - молвит жена, - господину должна я быть ведь верна". 45 (Им судьба судила разлучиться.) 10. "Поднимайте-ка вы паруса на древе вод {3}, если буду я с Тристрамом, он не умрет". 50 (Им судьба судила разлучиться.) 11. К морю черная Изота {4} пришла тогда, молвит: "Черный должен парус приплыть сюда". 55 (Им судьба судила разлучиться.) 12. Муж Тристрам послал Изоту, мол, погляди, не вернулись ли мои три ладьи. 60 (Им судьба судила разлучиться.) 13. К морю черная Изота вновь вышла тут: "Паруса, я вижу, черные сюда плывут". 65 (Им судьба судила разлучиться.) 14. Подскочил Тристрам от боли, сердце с тоски - слышно было за три мили - разбилось в куски. 70 (Им судьба судила разлучиться.) 15. Вы скорей, ладьи, причальте к сырым пескам, прежде всех сошла Изота по мосткам. 75 (Им судьба судила разлучиться.) 16. К дому с берега Изота спешила, шла, всю дорогу ей звучали колокола. 80 (Им судьба судила разлучиться.) 17. К дому с берега Изота пошла скорей, колокольный звон и пенье слышались ей. 85 (Им судьба судила разлучиться.) 18. К церкви подошла Изота, а там народ, и над мертвым отпеванье причет поет. 90 (Им судьба судила разлучиться.) 19. Очень много в этом мире горя и зла, припала к мертвому Изота и умерла. 95 (Им судьба судила разлучиться.) 20. Клир церковный схоронил бы вместе их, но в душе Изоты черной гнев не утих. 100 (Им судьба судила разлучиться.) 21. Сделать так Изоте черной удалось: схоронили их пред церквью, да только врозь. 105 (Им судьба судила разлучиться.) 22. На могилах их два древа взросли тогда, они встретились пред церквью навсегда. 110 (Им судьба судила разлучиться.) ^TРОМАН О ТРИСТАНЕ^U Перевод со старофранцузского Ю. Н. Стефанова

ПРОЛОГ

После того, как я многократно прочел и перечел большую латинскую книгу {1}, в которой внятно изложена история о Святом Граале, весьма диковинным мне показалось, что никому до меня не пришло на ум переложить ее с латинского языка на французский. А ведь история эта такова, что ее охотно послушал бы всяк, бедный и богатый, ибо кому не хочется узнать и проведать о деяниях славных и достопамятных, что вершились в Британии во времена короля Артура и раньше, как о том истинная история о Святом Граале {2} повествует и свидетельствует. И увидев, что никто не отважился взяться за это дело, по великой его многотрудности и многосложности, ибо весьма пространна эта история и диковинна, я, Люс {3}, рыцарь и владелец замка дель Гат, что неподалеку от Солсбери, решил перевести ее к пользе и удовольствию всего рыцарства и осмелился на это не потому, что много разумею во французском, ибо по языку и речи я скорее англичанин, чем француз, как и пристало тому, кто родом из Англии, но потому, что была моя воля и мое хотение перевести эту историю на французский язык, не ища в ней вымыслов, а стремясь показать свою правду и открыто всем поведать, что говорится в ней о храбрейшем рыцаре Тристане, равных коему не было в королевстве британском ни до короля Артура, ни после, кроме разве что славнейшего рыцаря Ланселота Озерного. И в латинской истории о Святом Граале ясно говорится, что во времена короля Артура было всего три добрых рыцаря, весьма чтимых всем рыцарством: Галаад {4}, Ланселот и Тристан. И о них эта книга поминает чаще, чем обо всех остальных, и больше их хвалит, и больше говорит о них доброго. И поскольку мне доподлинно известно, что так оно и было, я хочу начать здесь свою книгу о сеньере Тристане и рассказать о нем всю правду {5}. 222. Так переходило от наследника к наследнику королевство Корнуэльс, пока не взошел на престол король по имени Феликс; был он лукав и недобр, и так худо обходился со своими баронами, что в конце концов стал оскорблять их даже в главной церкви Норхольта {6}. У короля Феликса было два сына и четыре дочери. Одного из сыновей при крещении нарекли Марком, ибо родился он во вторник и в месяце марте {7}. Король Феликс умер, и жена его тоже, но, почуяв предсмертные муки, передал он корону Корнуэльса сыну своему Марку. И народ Корнуэльса весьма был доволен новым владыкой. 223. Когда был он таким образом коронован, случилось, что король Леонуа, добрый рыцарь, преданный богу и милостивый к людям, взял в жены одну из его сестер, старшую, по имени Элиабель8; а короля звали Мелиадук9. Эта Элиабель была, поистине, красоты несравненной. Король полюбил ее такой великой любовью, какой не любил ни других, ни себя самого. Но сильно печалились они оттого, что бог не посылал им наследника. Как мне вам о том поведать? Немало времени прожили они вместе, прежде чем королева понесла. А когда понесла, народ Леонуа о том проведал и возрадовался великой радостью. 224. Однажды король Мелиадук отправился на охоту и взял с собой большую свиту. И когда он охотился, повстречал девицу, что жила в том краю и любила короля такой великой любовью, какой не любила никого, кроме него; и была она, поистине, весьма хороша собой. И ездила она по лесу и разыскивала короля Мелиадука, желая с ним поговорить. И вот смотрит она и видит, что король сошел с коня возле источника ради рыцаря, которого она умертвила. И увидев короля, подходит она к нему, и, подойдя, приветствует его, а он ее. И заводит она речь и говорит: "Король, - говорит эта девица, - много доброго слышала я о тебе. И коли ты впрямь так мудр, как о тебе идет молва, и если станет у тебя храбрости следовать за мной, я этой же ночью покажу тебе такие чудеса, каких ты никогда не видывал". Король, который был многомудр в сердце своем и которому весьма захотелось увидеть эти чудеса, отвечает: "Я охотно взглянул бы на них"."Я покажу вам их", - молвит она. И тогда король садится на коня и говорит: "Поезжай ты вперед, а я за тобой". И девица поехала и свернула в сторону с дорог и тропинок. 225. Когда они таким образом немного проехали и проплутали, настала ночь, и еще немного проплутав, подъехали они к башне, что стояла на вершине скалы. Девица направилась прямо к башне, а король за ней. И когда сошли они с коней, их радостно встретили слуги, ибо эта башня принадлежала девице. И девица говорит королю, чтобы он отстегнул меч, и тот отстегнул его. И вот она ведет короля в один из покоев, красивый и прекрасный и с великим тщанием убранный. И когда он попал туда, сердце его и желания разом переменились, так что он уже не помышлял ни о чем на свете, кроме той, что была перед ним. И да будет вам ведомо, что был он так околдован, что не помнил ни о жене, которая у него была, ни о земле, ни о земных делах, а лишь о той, что взяла его в полон. И таким образом, как я вам рассказываю, остался король с этой девицей и так влюбился в нее, что забыл и самого себя и все на свете. А его слуги, увидев, что он не вернулся в замок, принялись повсюду его разыскивать и искали до тех пор, пока не выбились из сил, но сколько ни ездили, не смогли ничего ни услышать о нем, ни узнать. И вернулись в замок в великой печали и сокрушении, не зная, что и подумать об атом деле и что о нем помыслить; и некоторые полагали, что король был предательски убит. 226. Королева Элиабель, любившая своего господина так сильно, как ни одна жена не любила своего мужа, увидев, что он запаздывает, и узнав, что он отстал от свиты в лесу, и что нет о Яемяикаких вестей, сказала одной из своих служанок, что сама поедет его разыскивать, и просила, чтобы никто в замке о том не прослышал. Как она сказала, так и сделала, ибо на следующее же утро пустилась в путь, а служанка за ней. И вот добралась она до леса и принялась искать там своего мужа. И когда она ехала, разыскивая его таким образом, повстречался ей волшебник Мерлин {10}, который спустился со скалы и шел один среди леса. 227. И, увидев королеву, он подходит к ней и приветствует ее. И королева, решив, что перед ней лесник, ни мало не медля, отвечает на его приветствие и вопрошает его голосом жалобнейшим и печальнейшим: "О лесник, нет ли у тебя вестей или новостей о господине моем, короле Мелиадуке, что пропал в этом лесу, и никто не ведает, по какой причине?"- "Госпожа моя, - отвечает Мерлин, - что пропало, того не вернешь. Однако супруг ваш сыщется". - "Ах, друг мой, - молвит королева, - если есть у вас вести о нем, поведайте их мне и скажите, жив ли он". - "Госпожа моя, - отвечает Мерлин, - поистине говорю я вам, что жив он и здоров, и весел сердцем, как никто из людей. Но истинно также, что никогда больше вам его не увидеть". С этими словами он повернулся и в мгновение ока исчез, так что не успела понять королева, что с ним сталось. И тогда закручинилась она из-за услышанных от него вестей, и так возросла и усилилась ее кручина, что не может она ехать дальше, а сходит наземь меж двух дерев в месте весьма глухом и диком. 228. И вот плачет она и тоскует, и ломает руки, и кручинится, и проклинает час, в который была рождена, и час, когда услышала, что не видеть ей больше своего господина. И так сокрушается королева, и так она убивается, что настигают ее родовые муки, ибо она была уже на сносях. И когда начались у нее боли, она сказала о том своей служанке. И та плачет от жалости к ней и говорит: "Госпожа моя, неужто нет у вас сил доехать до города?" - "Нет, - отвечает королева, - видно здесь надлежит мне дожидаться разрешения от бремени". И тогда начинает она кричать громким голосом и призывает господа и Пречистую Деву. И становится ей так худо и тяжко, как если бы она умирала. И служанка видит, как ей худо, и сама чуть не умирает от печали и оттого, что не может ей помочь. 229. Весь день и всю ночь промучилась королева. И наутро, когда занялась заря, разрешилась сыном, как было угодно господу богу. И так она исстрадалась, что почувствовала, что должна умереть. И молвит служанке, державшей ребенка: "Покажи его мне". И та показала. И королева берет его на руки и видит, что не бывало еще на свете ребенка краше ее сына. "Сын мой, - говорит королева, - сильно мне хотелось увидеть тебя. И вот, благодарение богу, вижу прекраснейшее создание, когда-либо выношенное женщиной. Но мало мне радости от твоей красоты, ибо самд смерть покажется мне сладкой после тех мук, что я ради тебя испытала. В печали я тебя родила, печально твое появление на свет, и первая моя радость после родов обернулась горем и печалью. И раз ты появился на свет от печали, печальным будет твое имя; в знак печали я нарекаю тебя Тристаном. Дай-то бог, чтобы жизнь принесла тебе больше удачи и радости, чем принесло рожденье". С этими словами она поцеловала сына, и тогда изошла ее душа из тела, ибо умерла она от тех мук и тягот, о коих я вам говорил. Таким образом, как я вам поведал, и был рожден Тристан, прекрасный и добрый рыцарь, которому потом пришлось вынести столько горя и мук из-за любви к госпоже Изольде. И повесть, которую мы вам о нем рассказываем, столь прекрасна и сладостна, что непременно должен ее услышать всякий благородный и высокородный муж, любящий любовь. 230. А служанка, увидев, что госпожа ее умерла, опечалилась неслыханно великой печалью; и вот стонет она и рыдает, да так громко, что вопли ее разносятся из конца в конец по всему лесу. И там, где печалилась она таким образом, как я вам рассказываю, случилось в ту пору проезжать двум рыцарям Леонуа, близким родичам короля Мелиадука; и ехали они лесом, разыскивая короля. И когда нашли они госпожу свою бездыханной и увидели ребенка, что лежал на земле, завернутый в ее плащ, то сошли с коней, и молвит один другому: "Королева умерла, а король пропал; и нечего нам бояться, что он вернется. А если бы еще умер этот ребенок, то королевство досталось бы нам по праву, ибо мы - ближайшие родственники короля. Убьем же ребенка, чтобы завладеть страной". - "Смилуйтесь, смилуйтесь бога ради! - закричала служанка. - Не убивайте его, а отдайте мне, и клянусь вам спасением души, я немедля скрою его в таком месте, где никто никогда о нем не услышит. Сделайте так во имя господне и во имя милосердия, ибо если вы убьете его, это будет поистине величайшим злодейством и величайшим бесчестьем, невиданным в наше время". 231. Так умоляла рыцарей служанка, и обещали они ей оставить его в живых, если только она поклянется им скрыть его в таком месте, где никто никогда о нем не услышит. Тогда взяли они королеву и отвезли ее в город, и показали народу, и сказали, что нашли ее мертвой в лесу. И придворные дамы, которым доподлинно было известно, что, отправляясь туда, королева была на сносях, видят, что она разрешилась от бремени и умерла в родах. И говорят рыцарям: "Вы должны были привезти ребенка живым или мертвым". А те отвечают, что знать об этом не знают и ведать не ведают. И старейшины той страны говорят им: "Добрые господа, вам надлежит вернуть наследника". А придворные дамы переговариваются между собой: "Либо у этих двух рыцарей наследник, либо у той девушки, что пошла с королевой". 232. И не успели они это сказать, как вдруг, откуда ни возьмись, появился среди них Мерлин и молвит им: "Эти два рыцаря достойны смерти. Схватите их, и я поведаю вам про их вероломство, и какую службу они сослужили". И начинает рассказывать, как хотели они убить ребенка, чтобы завладеть страной, и как оставили его в живых по просьбе служанки. Все их речи передал Мерлин слово в слово. И услышав свои собственные речи из его уст, были они так изумлены, что не знали, что и сказать, а только признались во всем и подтвердили, что так оно и было. И тотчас же были схвачены и брошены в темницу. И все единодушно решили, что выйдут они из нее не раньше, чем отыщется ребенок, живой и невредимый. 233. И молвит Мерлин баронам Леонуа: "А еще я открою вам, как найти короля. Отправляйтесь в лес и ступайте прямо к Корнуэльской скале. Там вы найдете короля Мелиадука, который так околдован, что не помнит ни о вас, ни о ком другом, а забыл про все на свете и все выкинул из сердца. И все это из-за одной девицы, что владеет тем местом и любит короля так, как никого другого. Схватите ее и заставьте снять с него чары, тогда король придет в себя. А потом убейте эту девицу, иначе околдует она его снова, как околдовала теперь". А бароны вопрошают Мерлина: "Сир, кто вы такой и откуда все это вам ведомо?" - "Я чужестранец, - отвечает он, - но не обо мне ваша забота, а о моих словах: делайте то, что я вам сказал, не ради моего, а ради вашего собственного блага". И они обещали, что сделают. И все-таки им хотелось узнать, кто он таков. Но так ничего и не узнали, ибо не пожелал он им открыться. 234. И когда они всем множеством, с оружием и без оружия, отправились к той башне, о которой им было поведано, Мерлин молвил: "Радуйтесь, ибо наутро увидите вы своего господина". Потом подозвал к себе оруженосца из тех, что там были, рассудительнейшего и храбрейшего; и был он валлиец знатного рода, но из-за своего брата, которого он убил, пришлось ему бежать за море, ибо опасался он мести. Оруженосец этот был так пригож, так смел и так во всем сведущ, что любили его все, кто его знал, кроме тех, кто ненавидел его из зависти; и звали этого оруженосца Горвеналом. 235. Мерлин, знавший его лучше, чем любой из тех, кто там был, повел такую речь, подозвавши его к себе: "Друг мой, - молвил он, - будь я уверен, что станешь ты беречь, как зеницу ока, наследника Леонуа, которого, как ты слышал, требуют с двух рыцарей, брошенных в темницу, да так, чтобы в детстве не приключилось с ним никакой беды по твоей оплошности, я бы вверил его тебе". Услышав эти слова, Горвенал ответил Мерлину: "Не знаю, кто вы такой, но кто бы вы ни были, вверьте мне этого ребенка, и я сделаю все, что могу, чтобы уберечь его от всяческих напастей, и нечего ему будет бояться беды, пока буду я с ним". - "Я вверяю его тебе, - сказал Мерлин, - смотри же, храни его, как зеницу ока". 236. Тут покинули они это место и на следующий день рано утром подъехали к источнику, что звался Бесплодным, ибо, поистине, ни одна женщина, напившись из него, уже не могла понести; потому его и назвали Бесплодным. Возле этого источника лежала мраморная плита, и поверх нее в давние времена высечена была надпись, гласившая: "Съедутся сюда трое добрых рыцарей. У этого источника соберутся они и станут держать совет о Гордом Звере". А потом шла надпись, гласившая: "Галаад, Ланселот, Тристан". Тут Мерлин идет к источнику и подходит к плите и показывает надпись Горвеналу и молвит ему: "Видишь эту надпись?" И тот отвечает: "Вижу, и преотлично, только невдомек мне, кто те трое добрых рыцарей, о которых здесь говорится" - "Это будут, - говорит Мерлин, - храбрейшие рыцари на свете, столь искусные в ратном деле, что молва о них пройдет по всей земле, и не напрасно, ибо подвиги их превзойдут их славу. И знай, что наследник Леонуа, которого ты воспитаешь, будет одним из них. Береги же его, чтобы не погиб он по твоей вине". И тот клянется исполнить все, что обещал. 237. Тут поехали они прочь от источника и ехали до тех пор, пока не повстречали служанку, что хранила ребенка. И она уже окрестила его и нарекла тем именем, что ей заповедала королева. Мерлин молвил служанке: "Отнеси этого ребенка в город Альбину ", ибо не пристало тебе держать его у себя; и не успеешь ты прийти туда, как отец его уже будет там". Та испугалась и ужаснулась, что ее убьют, если захочет она удержать при себе ребенка силой. И взяла его и отнесла в город Альбину и отдала королю, который уже прибыл туда; и сильно печалился он о том, что не нашел королеву в живых. Но когда увидел ребенка, отлегло у него от сердца, ибо почитал он его пропавшим. 238. Увидев Мерлина, люди той страны говорят королю: "Сир, мы отыскали вас благодаря ему. Если б не он, вовеки бы нам больше не увидеться". - "Король, - молвит Мерлин, - знайте, что это доброе дело я сделал не столько ради вас, сколько ради вашего сына. Но ради вашего же блага и вашей чести надлежит вам беречь его, ибо говорю я вам, что ему еще предстоят великие дела". Удивившись тому, что Мерлин говорит с ним так уверенно, король восхотел проведать, кто бы это мог быть. И отводит его в сторону и умоляет именем господним открыть ему, кто он такой. И молвит ему Мерлин: "Я скажу тебе, кто я такой. Я тот, кого зовут прорицателем Мерлином. И пришел я к тебе ради твоей великой нужды, чтобы вызволить тебя из позорного плена, в который ты попал, околдованный этой девицей. Но сделал я это не столько из любви к тебе, сколько из любви к твоему сыну, который весьма мне люб". - "Тогда скажи мне, Мерлин, добрый друг мой, - говорит король, - что ты думаешь о моем сыне? Выйдет ли из него когда-нибудь толк?" - "Да, - отвечает Мерлин, - он станет одним из славнейших рыцарей на свете. Весь свой род превзойдет он в рыцарской доблести, но много выпадет на его долю мук и тягот. Прикажите же о нем позаботиться, ибо он еще нуждается в попечении верного человека, и смотрите, чтобы не было у него другого наставника, кроме Горвенала Уэльского". И король обещает сделать все так, как ему было сказано. 239. Тогда Мерлин покинул короля, сколько тот ни упрашивал его остаться. И король подходит к ребенку и спрашивает, принял ли он крещение. "Да, сир, - отвечает служанка, - его зовут Тристаном. Этим именем нарекла его мать, когда умирала, и от нее у него такое имя". И король зовет к себе Горвенала и говорит ему: "Горвенал! Возьми сына моего Тристана и береги его всю свою жизнь, как зеницу ока". И тот взял его и берег всю свою жизнь, как зеницу ока, так что никто не мог его ни в чем упрекнуть. И приказал он отыскать кормилицу, чтобы поить его и кормить той пищей, что пристала такому ребенку. Но здесь время оставить рассказ о Тристане и короле Мелиадуке, его отце, и рассказать о короле Марке, как и каким образом и с каким коварством убил он у Львиного источника брата своего Пернегана {12}. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 244. И гласят предания, что после смерти королевы Элиабель долго оставался король Мелиадук без жены. А когда решил жениться, то взял в жены дочь бретонского короля Хоэля {13}. Была она весьма хороша собой, но завистлива, коварна и ветрена, как никто. И с первого же года замужества стала изменять своему супругу. К тому времени Тристану исполнилось уже семь лет, и был он так пригож, что какая из дам на него ни взглянет, так и скажет, что краше его нет никого на свете. Какими словами описать вам его красоту и как о ней поведать? Скажу кратко: был он так прекрасен лицом и телом, что на всем свете в то время не сыскалось бы отрока, что сравнился бы с ним в красоте, кроме разве что Ланселота Озерного. Они, поистине, превзошли красотой всех остальных; а рыцарственность их была такова, что о том надлежит знать любому благородному мужу. 245. Видя, что Тристан подрос и похорошел, и что каждый любуется им, мачеха его не знает, что ей делать и как быть, ибо у нее есть от короля годовалый ребенок; и рассудила она, что Тристан не потерпит, чтобы страной владел его брат, и лишит его наследства. И поэтому замыслила она погубить Тристана любой ценой, как только представится ей случай. Но не знала, как ей это сделать, разве что отравить его. 246. На том она и остановилась и решила извести его ядом, ибо это такая вещь, от которой трудно уберечься. В то время как она о том размышляла и думала, как бы ей довести это дело до конца, и уже приготовила яд в серебряном кувшинчике и спрятала его в изголовье постели и ждала только, когда Тристан заглянет к ней в опочивальню, случилось так, что зашла туда служанка, держа на руках маленького королевича. Было жарко, и младенец стал плакать от мучившей его жажды. И не было там никого из кормилиц, ибо спали они в своих покоях. Увидев, что он изнывает от жары и жажды, принялась она шарить по всей опочивальне, не отыщется ли там воды, чтобы дать ему. И когда искала она ее там и сям, попался ей серебряный кувшинчик с каким-то питьем; и знайте, что питье это было столь искусно приготовлено, что и вам показалось бы холодной и чистой ключевой водой. Служанка взяла кувшинчик и дала испить младенцу. И едва он отпил из него глоток, как нашли на него судороги и корчи, и тотчас испустил он дух на руках той, что его держала. 247. Увидев это, служанка запричитала громким голосом: "Увы мне! Увы мне! Горе, горе!" И собрались челядинцы и сбежались посмотреть, что там происходит. И найдя ребенка мертвым, закричали и подняли столь великий шум, что в ту пору не услышать было бы и грома небесного, ибо схватили они эту служанку и говорят, что убьют ее и умертвят за то, что она лишила жизни младенца, над которым сжалился бы всякий. И туда, где поднялся столь великий шум и крик, как я вам рассказываю, прибежала королева. И когда нашла она мертвым своего сына, которого любила такой великой любовью, как никого на свете, обуяли ее корчи и грянулась она оземь. И когда отпустили ее корчи, говорит она служанке: "Зачем ты убила моего сына? Разве сделала я тебе что плохого?" И та, не зная, чем ей оправдаться, отвечает: "Госпожа моя, не я убила его, а тот, кто спрятал здесь этот яд. Было это сделано со злым умыслом, и вот зло обернулось против меня и меня в нем винят. Пусть же замышлявший зло получит то, что заслужил". 248. Служанку схватили и отвели к королю, который весьма был опечален тем, что произошло, ибо ему уже обо всем донесли. И когда привели ее к королю, он расспросил ее, как это все приключилось, и молвил: "Не ты повинна в этом злодействе, а тот, кто спрятал яд. И знайте, что не для этого ребенка был он уготован, а для другого". Король повелел отпустить служанку и сказал, что не будет она предана смерти за это злодейство, ибо не ею было приготовлено зелье, а другими. И Горвенал, который был весьма мудр и прозорлив, молвил к королю и сказал: "Знайте, сир, что этим зельем хотели извести либо вас, либо сына вашего Тристана, и что это дело рук дамы или девицы. Берегите же себя, если дорога вам жизнь, а о Тристане, воспитаннике моем, позабочусь я сам, если это будет угодно господу". 249. Король рассудил и заметил, что Горвенал сказал ему правду об этом деле, и уразумел, что яд был приготовлен для него или для Тристана, и сказал об этом одному из своих приближенных и спросил у него, кто бы мог это сделать, ибо весьма ему хотелось проведать, как это дело было подстроено. Тот ему отвечает: "Нелегко это будет узнать. Но раз этот замысел не удался, так что не пострадали ни вы, ни Тристан, вам остается только беречься, ибо знайте, что ищущий вашей погибели находится среди вашего окружения". Король говорит, что побережется, если сможет, и умолкает и больше не поминает об этом. Но был он устрашен свыше меры, ибо не знал, кого ему нужно опасаться. 250. А королева оплакивает своего сына, погибшего от ее рук и по ее вине. И так она печалится, что хочет умереть. И говорит себе, что навеки она опозорена, убив своего сына и потерпев неудачу в том, что было ею задумано. Сильно томится она и казнится из-за этого дела; и когда видит проходящего мимо Тристана, вся ее боль и весь ее гнев обращаются на него. Мнится ей, что из-за Тристана погиб ее сын. Из-за Тристана все ее муки. И решает она во что бы то ни стало отомстить ему. Таким образом и по такой причине, как я вам рассказываю, воспылала королева Леонуа к Тристану таким гневом и такой злобой, что согласна была пойти на смерть и бесчестье, лишь бы его извести. И стала она всеми силами искать его погибели. 251. Горвенал, который был весьма мудр и весьма во всем осмотрителен, заметил, что королева ненавидит Тристана всем своим сердцем, и понял, что ею-то и был приготовлен яд. Тогда отзывает он в сторону Тристана и молвит ему: "Тристан, - говорит он, - держись подальше от королевы, а еду и питье принимай только из моих рук. Не пей ничего, что она тебе поднесет. Что еще тебе сказать? Делай все, что она прикажет, только не ешь и не пей; еду и питье не принимай без меня". И отрок ему обещает, что никогда не нарушит его повеления. Так наставляет Горвенал своего питомца, и тот во всем ему послушен. А королева, которая ничего о том не знает, ждет своего часа, чтобы извести Тристана. И да будет вам ведомо, что она уже приготовила яд и решила дать его ему, как только придет подходящее время. Тристану шел восьмой год, и был он так мил и пригож, что казался среди своих сверстников розой среди прочих цветов, и был он лучшей отрадой королю, своему отцу, который любил его так, как не любил ни других, ни себя самого. 252. Однажды уединился король у себя в опочивальне, так что не было с ним никого, кроме Тристана, его сына. Было жарко, и король томился великой жаждой, и попросил напиться. "Тристан, - молвит он, - пойди принеси мне воды". И отрок повернулся к окну, и тут попался ему на глаза серебряный кувшинчик, в котором был яд. И, не ведая о том, налил он яду в чашу и подал отцу. Не успел тот ее принять, как вошла в опочивальню королева и, увидев кувшинчик, что держал Тристан, закричала: "Сир, не пейте, иначе умрете!" Услышав эти слова, король отвел руку от чаши и спрашивает: "А что это за питье?" И ей страшно признаться, что это яд, ибо тогда король может подумать, что она хотела его отравить. "Сир, - говорит она, - вам негоже его пить". - "А для чего же тогда, - спрашивает король, - вы его здесь держите?" И она не знает, что на это ответить. И королю пришло на ум, что она приготовила это зелье, чтобы его извести, и говорит он ей: "Выпейте его сами, не то я вас казню". А она в ответ: "Можете меня казнить, ибо ни за что я к нему не притронусь". - "Не притронетесь? - говорит король. - Тогда придется вам умереть не той смертью, какую вы для меня готовили". 253. И созвал король своих баронов и поведал им о том, что случилось. И услышав, что ее обвиняют в этом деле и в этом злодействе, королева так опешила, что едва вымолвила: "Сир, не для вас я приготовила его". - "А для кого же? - вопрошает король. - Мне надлежит это знать". И та, увидев, что некуда ей деваться, молит его о пощаде. "Напрасны ваши мольбы, - говорит король, - мне надлежит знать, для кого вы его приготовили". И королева плачет, видя, что с ней так обходятся и что придется ей поведать королю о всех своих замыслах. А король, разгневавшись и разъярившись, берет меч, что лежал там на постели, вынимает его из ножен, идет прямо к королеве и говорит, что убьет ее немедля, если только не скажет она правды об этом деле. И объял ее страх и ужас перед смертью, когда увидела она, что король так разгневался, и невмочь ей стало таиться от него, и поведала она ему, как все было, и рассказала, что содеяла это, чтобы извести Тристана. "Клянусь господом, - говорит король, - злое же дело задумано вами! Вы достойны смерти, и если мои бароны скажут, что вы должны умереть, вы умрете, ибо не будет вам оправдания на божьем суде. Тристан ничем не провинился перед вами, чтобы вы искали его смерти". 254. Тогда велел король своим приближенным взять ее под стражу и держать до тех пор, пока не будет она оправдана или осуждена, ибо, сказал он, "мнится мне, что она повинна в этом деле". И те взяли ее под стражу. А король велит позвать самых многомудрых своих баронов и рассказывает им, как все было, и заставляет побожиться, что свершат они правый суд. "И знайте, - говорит он, - что если уклонитесь вы от правого суда, я казню вас всех вместе с нею". Те посовещались между собой и потом ответили и сказали, что она достойна смерти. И король говорит: "Итак, она умрет, ибо не было ей дано оправдания на суде". И прослышав, что суд свершился, и что не избежать королеве смерти, придворные дамы принялись горевать и печалиться неслыханно великой печалью. 255. Тристан был в ту пору во дворце, и когда увидел он, какая печаль там царит, захотелось ему узнать о ее причине. И ему о ней сказали. И услышав, что королева должна умереть из-за этого дела, он умолк и не стал больше говорить ни с теми, кто ему отвечал, ни с другими, а пошел прямо к королю, своему отцу, опустился перед ним на колени и попросил его исполнить одно свое желание. Тому было невдомек, о чем хочет просить его Тристан, иначе он ни за что не исполнил бы его просьбы. И говорит король: "Открой мне свое желание, сын мой, и я его исполню, ибо я люблю тебя больше всего на свете и ни в чем тебе не откажу; свою собственную жизнь отдал бы я ради твоей, если бы в том была нужда". 256. Тристан отвечает отцу не как неразумный ребенок, а как взрослый муж, и говорит: "Сир, благодарю вас за то, что согласились вы исполнить мое желание. И знаете ли, в чем оно состоит? Я хочу, чтобы отвели вы свой гнев от госпожи королевы и простили ее за то дело, что свершилось на ваших глазах, и отменили приговор, вынесенный вами и вашими советниками". Король опешил от таких речей, ибо не верилось ему, чтобы ребенок мог вести их по своему разумению, и решил он, что его подучили. И не желал он, чтобы королева осталась безнаказанной, ибо не было ничего на свете, что ненавидел бы он сильнее, чем предательство и убийство. И когда пришел в себя, говорит сыну: "Ты получишь то, о чем просил, ибо я дал тебе обещание. Но скажи мне, по чьему наущению ты это сделал?" И тот отвечает: "Знайте, сир, что не слушал я ничьих наущений, кроме собственного сердца и разума, ибо не мог оставить госпожу мою на погибель, если возможно мне ее спасти". И король говорит: "Сын мой, ты поступил правильно, а она была коварна и вероломна, когда искала твоей смерти. И хорошо еще, что не удалось ей исполнить задуманного". Таким образом была спасена от смерти мачеха Тристана, и сделал это сам Тристан, чьей погибели она добивалась изо всех сил. И да будет вам ведомо, что сделал он это по своей воле и своему разумению, и за то заслужил славу достойнейшего и добрейшего среди мудрецов Леонуа. И все в один голос говорили, что не преминет он стать доблестным рыцарем, если продлит господь его дни. А королева возвратилась живой и невредимой к своему господину, но знайте, что он уже не любил ее так. как любил прежде, и не доверял ей. 257. Немного времени прошло после этого дела, и вот отправился король в лес на охоту и взял с собой большую свиту. Был там Горвенал и с ним Тристан, которого тот никуда не отпускал от себя. Тристан мог бы не поехать туда, ибо был еще мал годами, но Горвенал взял его, чтобы тот приучался лесовать и полевать. И обрядил он его в охотничий наряд. И там, где ехал таким образом король среди своей свиты, неведомо откуда появились двое рыцарей в полном вооружении. И увидев свиту, спрашивают они, где король. И его им показали. "А где Тристан, его сын?" - говорят они. И Горвенал, почуяв недоброе, рванулся вперед и отвечает: "Нет его здесь, мы оставили его в городе. А что вам от него нужно?" Те промолчали, подъехали к королю и говорят ему: "Король Мелиадук, великого зла мы тебе желаем, хоть и не заслужил ты его; но не ты, так твой отпрыск того заслужит, ибо, поистине, либо им, либо тобой будем мы обесчещены и опозорены, так что содрогнется от страха весь Корнуэльс. И раз не миновать этому делу, и не можем мы его отвратить, то некого нам за него покарать, кроме тебя; отомстим мы тебе, как сумеем". Тут выхватили они мечи и бросились на короля и зарубили его, прежде чем кто-нибудь из свиты успел прийти ему на подмогу. Но тут же сами полегли мертвыми. Были они из графства Норхольт и в близкой родне с корнуэльской знатью, и предсказала им одна корнуэльская ведунья, что роду графа Норхольта суждено пасть от руки короля Мелиадука или его отпрыска. Потому-то они и приехали в тот лес и сделали это не столько по своему разумению, сколько по наущению короля Марка, ибо никого так не боялся Марк, как Тристана. Но впоследствии сбылось предсказание ведуньи, ибо Тристан собственной рукой убил графа Норхольта, истребил все его потомство, {14} а потом разорил его город, не оставив от него камня на камне. Но здесь время прервать рассказ об этом деле и вернуться к смерти короля Мелиадука. 258. Когда бароны Леонуа увидели, что господин их мертв, они так опечалились, что не могли вымолвить ни слова. А когда пришли в себя, сказали, что не видано еще было на свете столь нерадивой охраны, какой были они королю. И согласились между собой, что был он убит по их вине и по их небрежению. Тут поднялся стон и крик на все голоса. Плачет Тристан, плачет Горвенал, а с ними и все остальные. И когда наплакались они вдоволь, то нарубили дерев, сладили пристойный гроб, положили в него тело короля н отвезли его таким образом в город, что был неподалеку. Сильно сокрушались и скорбели жители Леонуа по своему сеньору. И оплакав его, как подобает, предали его тело земле с теми почестями, с какими в те времена погребали королей. 259. Король же Марк, который все это время пребывал в Корнуэльсе, сидел однажды в одиночестве в своем дворце в глубоком раздумье. И проходит тут мимо короля один карлик, весьма осведомленный о всем том, что еще должно свершиться. Побывал он в свое время в Британии и узнал от Мерлина много разных разностей. Карлик был человеком благородным, сыном короля Хоэля. Но из-за его маленького роста, ибо был он карлик, отец прогнал его от себя, считая постыдным водить с ним дружбу. Король же Марк держал его при себе, ибо был карлик мудр, находчив и правдив. Знал он столько тайного и еще не случившегося, что мог поспорить в этом разве что с одним Мерлином. 260. Когда карлик заметил, сколь глубоко задумался король Марк, он остановился и сказал как бы в гневе: "Думай, думай, король Марк! Тристан, твой племянник, прекрасный, добрый, не дитя, а цветок. Но если ты еще подумаешь, то печальны и скорбны будут твои мысли. Ведь по твоей же вине ты столь беден и слаб". Когда король услыхал эти речи, он отвлекся от своих мыслей и сказал: "Все те беды, что ты мне предсказываешь, со мной не приключатся, ибо я их предупрежу. Я сам его убью, не дожидаясь, что он на меня нападет". На это карлик ответил: "Сделать это будет слишком опасно, ведь все будут восхищены рыцарственностью Тристана". - "Посмотрим, - сказал король Марк, - будет ли он действительно столь доблестным рыцарем?" - "Вне всякого сомнения", - ответил карлик. "Тогда я совершу задуманное так, - сказал король, - что он не будет меня бояться. Но что бы там ни говорили, а плохо ему придется". И он отложил это дело, на которое на этот раз еще не отважился. 261. Горвенал, все это время пребывавший в Леонуа и не спускавший глаз с королевы, заметил, что хочет она во что бы то ни стало погубить Тристана, ибо мнилось ей, что если он умрет, то она завладеет страной. И убоялся он и устрашился, как бы она его не убила, и поэтому позвал к себе однажды Тристана. "Добрый друг мой, - говорит он ему, - ваша мачеха желает вам такого зла, что я теперь только и смотрю, как бы не погубила она вас каким-нибудь коварством; и знайте, что уж давно извела бы она вас, если бы не опасалась меня. Вот что мы сделаем: отправимся в Галлию, во дворец короля Фарамона {15}. Там научитесь вы вежеству и придворному обхождению, как то подобает всякому благородному и высокородному мужу. И когда по воле господа нашего примете вы рыцарское посвящение, и слава о подвигах ваших разойдется по всей земле, тогда, если будет вам угодно, вернетесь вы в королевство Леонуа и не найдется там никого, кто осмелился бы вам перечить". Отрок отвечает ему и говорит: "Господин мой, я готов следовать за вами всюду, куда вам заблагорассудится. Никто не любил меня и не жалел, кроме вас, и поэтому не расстанусь я с вами ни за что на свете". - "Тогда мы отправимся завтра же утром", - молвит Горвенал. И тот с ним согласился. 262. Всю ночь снаряжался Горвенал в путь с тщанием и старанием и взял с собою все золото и серебро, что у него было. И на следующее утро, еще до рассвета, сели они на коней. Что мне вам о них рассказать? Пустились они в путь и ехали до тех пор, пока не достигли Франции, и не было у них ни спутников, ни попутчиков. И когда приехали в тот край, где пребывал король Фарамон, Горвенал наказал Тристану, чтобы тот не обмолвился, кто он таков, кто его отец и откуда он родом. И чтобы на все расспросы говорил, что он, мол, благородный отрок из дальних краев. "Добрый господин, - отвечает Тристан, - хороши ваши слова. Знайте, что никогда я вас не ослушаюсь". И вот приехали они в замок короля Фарамона. Король принял их с великой охотой и сказал им, чтобы они оставались и жили в замке, ибо весьма они ему приглянулись. 263. И вот поселился Тристан в замке короля Фарамона. И так он вырос и похорошел, что всяк дивился его росту и красоте. Столь искусно играл он в шахматы и тавлеи, что никто не мог забрать у него ни одной фигуры. И за малое время научился так умело владеть мечом, что нельзя было сыскать ему равных. Так ловко держался он в седле и так во всяком деле был удачлив, как никто из его сверстников. И знайте, что минуло ему двенадцать лет, и был он столь удал и пригож и столь ловок во всем, за что бы ни взялся, что дивились ему все, кто его видел. И не было такой дамы или девицы, что не почла бы за счастье, если бы Тристан ее полюбил. И служил он королю верой и правдой, а тот благоволил к нему, как ни к одному из своих приближенных. И любил его сильнее, чем остальных отроков, что жили в его замке. И да будет вам ведомо, что никто не знал о нем больше, чем видел собственными глазами, и не ведал о его происхождении, кроме одного Горвенала. 264. У короля Фарамона росла красавица дочь, и была она столь рассудительна, приветлива и прекрасна, что во всей Галлии не нашлось бы девицы краше ее. И вот она засмотрелась на Тристана, как он расхаживает и похаживает, и так запал он ей в сердце, что не знает она и не ведает, на что ей решиться, ибо полюбила его всей душой, как не любила ни других, ни себя самое. Не знает она, как ей быть со своей любовью и что с ней делать, ибо в ее годы еще не ведают об этом и не проведают, если только кто их не надоумит. Долго думала девица, но так ничего и не надумала, ибо невмочь ей было идти наперекор своей любви и выбросить Тристана из сердца. А если бы открылась она Тристану, что любит его столь сильной и дивной любовью, он счел бы ее безумной, и не стал бы слушать, и покинул бы ее из страха перед королем. 265. Так думает она и гадает и томится великим томлением. И увидев, что не у кого ей испросить совета, решает открыть сердце свое Горвеналу. И вот призналась она ему без утайки, что любит Тристана такой великой любовью, какой не любила никого на свете. "Сделайте же так, - молвит она ему, - чтобы стал он моим, а если откажетесь помочь, будет хуже и ему и мне". Услышав эти слова, Горвенал так опешил, что не знал, как ему быть, ибо увидел, какой любовью воспылала она к Тристану; а Тристан еще так мал годами и непорочен, что это может обернуться бедой и для него и для нее, ибо даже если и не случится между ними греха, люди могут подумать, что он был. И отвечает Горвенал девице как можно учтивей, и говорит: "Благодарю вас за то, что соизволили вы мне открыться. Знайте, что я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь вам утолить вашу страсть, ибо не думаю я, чтобы она была неугодна Тристану. А если даже воспротивится он ей по неискушенности своей в любви, то, мнится мне, и тогда я сумею уговорить его и склонить на это". И девица горячо благодарит Горвенала за все, что он обещал. Тут расстался Горвенал с королевской дочерью и ушел от нее в великом замешательстве, оттого что не знал толком, как ему поступить. Весьма опасался он короля, и не напрасно, ибо знал, как тот вспыльчив и гневлив. Если проведает он об этом деле, так удручит оно его, что прогонит он от себя с позором и свою дочь, и Тристана, и его самого {16}. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 271. Вечером говорит Горвенал Тристану, своему питомцу: "Как нам быть, Тристан? Королевская дочь любит тебя такой великой любовью, что готова себя умертвить, если не исполнишь ты ее воли и не полюбишь ее. Поведай же мне, что намерен ты делать, ибо избрала она меня своим посредником". Отрок отвечает ему и говорит: "Если девица эта любит меня чистой любовью, по правде и чести, то и я возлюблю ее всем сердцем; если же страсть ее греховна, то пусть хранит она ее при себе, ибо никогда не соглашусь я на нее отозваться. Ведь иначе пришлось бы мне поступить бесчестно и навлечь стыд и позор на ее отца, который приютил меня в своем замке, даже не ведая, кто я такой". Услышав эти речи, от души подивился им Горвенал, ибо не по летам они были разумны: ведь Тристану шел всего тринадцатый год. И говорит ему, чтобы еще раз его испытать: "Неужто, Тристан, отвергнете вы любовь столь прекрасной девицы, как та, о которой я вам говорю? К тому же, в ее власти погубить вас по своей прихоти и осчастливить по своей милости". И отрок еще раз ему отвечает: "Что мне в ее красоте? Если только не утрачу я благоразумия, ничто на свете не склонит меня на такое дело, из-за которого король мог бы усомниться в моей верности. Я поступил бы вероломно, если бы навлек позор на того, от кого не видел ничего, кроме добра. А если бы и впрямь влюбился я в эту девицу так же сильно, как она в меня, надлежало бы вам приложить все старания, чтобы отвратить меня от этой любви". 272. И все сказанное осталось между ними. А на следующий день девица подстерегла Горвенала и спрашивает, виделся ли он с Тристаном. И тот говорит ей всю правду, что ничего он от него не добился. "Как, - молвит она, - неужто он мне отказал? Плохо же он сделал. Придется ему в том раскаяться". И пошла она прочь в великой печали, проклиная час, в который была рождена. И придя к себе в опочивальню, принялась тихонько плакать, чтобы ди одна живая душа ее не услышала. 273. Вскоре после того сидела она однажды, задумавшись, у себя в опочивальне, ибо не могла забыть своей страсти к Тристану, а только о том и помышляла, как бы ее утолить. И туда, где сидела она, задумавшись таким образом, случилось заглянуть Тристану, который шел прогуляться по лугу. В опочивальне было мало света, и потому не заметил он девицы, а она видела его хорошо. И не успел он войти туда, как бросилась она к нему и принялась обнимать и целовать в глаза и губы. И увидев ее, он весьма огорчился и хотел оттолкнуть ее от себя, но не смог, ибо не хватило у него сил, а девица держала его крепко. И устрашился он, и убоялся, как бы кто не вошел в опочивальню и, увидев их, не подумал чего плохого. И вырвавшись из ее объятий, хотел уйти прочь. А она, обезумев от тоски и не помня себя от печали, испустила такой громкий и неистовый вопль, что услышали его все рыцари, что были в замке. И до самого короля донесся этот вопль, но невдомек ему было, что это кричит его дочь. 274. Рыцари поспешно сбежались на этот крик и застали Тристана в объятиях девицы. И увидев их, испугалась она и ужаснулась, как бы не казнил ее король, проведав о том, что случилось. И потому закричала пришедшим: "На помощь, на помощь, добрые господа! Тристан хотел меня обесчестить!" - "Клянемся именем господним, - отвечают они, - он "а то поплатится". И тотчас схватили его и отвели к королю и рассказали ему обо всем, что случилось, как сами они о том думали. Король весьма был огорчен этим делом; взглянул он свысока на Тристана и говорит ему: "Итак, решили вы отплатить мне бесчестьем за оказанную вам честь? Не ждите же от меня пощады". И велел он бросить Тристана в темницу, и его туда бросили. 275. Когда Горвенал, вернувшись в замок, услышал эту новость, он так опечалился, что стал клясть себя и казниться, и сказал себе: "Если погибнет Тристан из-за этого дела, ляжет на меня позор и вовеки не будет мне радости". И не знает он, что делать, ибо не приходит ему на ум, как вызволить Тристана. И все-таки идет к королю, хотя многие оскорбляют его и поносят из-за Тристана и говорят, что дурно он его воспитал, и что будь Тристан и впрямь столь благородным отроком, каким все его считали, никогда не нанес бы он такого бесчестья королю. А он, не отвечая ни слова на эти речи, идет к королю и молит его во имя господне выслушать то, что он хочет ему сказать. "Говорите!" - молвит король, "Сир, никому не скажу я этого, кроме вашей милости, ибо не для посторонних ушей мои речи; и знайте, что ко благу будут они и вам и всему вашему королевству". Король идет в уединенный покой, а Горвенал за ним. И когда пришли они туда, Горвенал принялся пересказывать ему все, что слышал от королевской дочери. "И знайте, сир, - говорит он, - что все было совсем не так, как вы думаете, ибо дочь ваша любит Тристана как никого на свете, а он ее - разве что из любви к вам". 276. Король, который был весьма многомудр, услышав такие речи, подумал, что Горвенал хочет его провести, но решил, что все это можно проверить, и потому сдержал на время свой гнев. И рассудил, что узнает правду об этом деле вернее, чем узнал со слов Горвенала, и не стал ему перечить, а молвил: "Выслушал я все, что вы мне сказали. Знайте же, что не позднее завтрашнего вечера сумею я доискаться до всей правды. И если подтвердятся ваши слова, я отпущу Тристана, - а если нет - тут же велю его казнить". Здесь Горвенал расстался с королем. А король, не тратя времени даром, велит позвать свою дочь и говорит ей: "Дочь моя, не отрадно ли будет тебе узнать, что я сделаю с Тристаном из любви к тебе? Раз был он уличен в таком злодействе, прикажу я предать его позорной и постыдной казни, и тем отомщу за тебя". А она не смеет открыть, что у нее на сердце, и отвечает ему чуть слышно, и говорит: "Поделом каждому расплата за его прегрешения". А король продолжаете "Но не сам буду я судить и решать, достоин ли он смерти, а поручу суд тебе". И она тотчас же подумала, что если суд будет за ней, вовеки не дождется он той казни, что ему положена. И понял король по ее лицу, что не так-то уж сильно ненавидит она Тристана, как ему казалось. И с теми словами отпустил ее. 277. Наутро, в седьмом часу, призывает он дочь свою к себе в покои. Потом велит привести из темницы Тристана и еще одного юношу, родственника королевы, который незадолго перед тем был уличен в бесчестном убийстве рыцаря; за это взял его король под стражу и собирался казнить. Юноша этот приходился двоюродным братом принцессе. И когда вывели их из темницы, и предстали они перед королем, король поднялся, взял большой меч, вынул его из ножен и говорит дочери: "Видишь этих двух юношей, осужденных на смерть? С одним из них состоишь ты в родстве, ибо он твой двоюродный брат, а другой тебе чужой. И хотя оба они должны умереть, я позволяю тебе освободить того из них, кого ты захочешь. Выбери того, кто больше тебе по сердцу, а другой достанется мне. Тот, кого ты выберешь, будет освобожден, а другому я отрублю голову этим мечом, и не спасет его уже никто на свете. Выбирай же, кто больше тебе люб". 278. Услышав эти слова, смутилась девица, не зная, что ей ответить. Понимает она, что король обо всем догадается, если не выберет она своего двоюродного брата, а если обречет на смерть Тристана, которого любит, как никого на свете, то вечно будет казнить себя за это. И король, видя ее смущение, убеждается в том, что она любит Тристана. И еще раз говорит ей, чтобы сильнее уязвить ее: "Выбирай же поскорее того, кто тебе люб, ибо если будешь ты медлить, то лишишься обоих". А она из страха перед отцом не решается открыть, что у нее на сердце. И в третий раз говорит он ей: "Торопись же, дочь моя!" И так испугалась она и ужаснулась, что вымолвила: "Освободите двоюродного брата моего, Мелиана". - "Тогда придется мне казнить Тристана", - говорит король. И с этими словами заносит он меч, словно хочет отрубить ему голову. 279. А девица, не в силах этого вынести и не помня себя от горя, бросилась к отцу, как безумная, и говорит ему, томясь от любви: "Заклинаю вас именем господним, остановитесь! Не то я сказала, что думала, и беру свои слова обратно. Я выбираю Тристана, а Мелиана оставляю вам". А король усмехнулся и отвечает: "Не бывать этому! Получай того, кого выбрала, а другой достанется мне. Ничто уж не спасет Тристана". И снова заносит меч, словно хочет отрубить ему голову, а на самом деле и не помышляет об этом. И снова бросается она к нему и молит: "Отец, не убивайте его, убейте лучше меня. Пусть он останется в живых, а я умру". - "Ни за что на свете, - отвечает король, - не отступлюсь я от своих слов. Нет спасения Тристану". - "Дайте тогда мне меч, - просит она, - и я сама убью его; лучше уж погибнуть ему от моей руки, чем от вашей". Король дал ей меч. И схватив его, отбежала она в сторону и говорит: "Отец! Или ты отдашь мне Тристана, или я тут же убью себя своими собственными руками, и да поможет мне бог". И король говорит ей: "С чего решила ты убить себя? Неужто так сильно любишь ты Тристана?" - "Да, - отвечает она, - больше, чем себя самое. Если убьешь ты его, не жить и мне, а если даруешь ему жизнь, и я останусь в живых". И тут молвит ей король: "Ладно, будь по-твоему. Отдам я тебе Тристана, раз ты этого хочешь. Бери его себе, а я возьму Мелиана. Опусти же меч, ибо нечего тебе теперь бояться ни за себя, ни за Тристана. Правду сказал мне Горвенал, его наставник. Напрасно я ему не поверил". И она опустила меч. А король говорит Тристану: "Вы свободны, и вовеки не услышите от меня ни слова укоризны". 280. И тот благодарит ото всей души короля, а потом и девицу за то, что вызволила она его из беды, в которую сама завела. И покинув королевские покои, идет к себе в опочивальню и находит там своего наставника, которого томила великая печаль, ибо весьма тревожился он и страшился за Тристана и уж не чаял увидеть его в живых. А когда увидел его перед собой, то возликовал и возрадовался и стал расспрашивать, как удалось ему освободиться. И Тристан поведал ему всю правду о том, как был он освобожден, и сказал, что никогда бы ему не освободиться, если бы не королевская дочь, которая весьма ему помогла, и рассказал, каким образом. "Ах, сынок, - молвит ему Горвенал, - уж коли избавил вас господь от такой напасти, и король отпустил вас по своей доброй воле, не советовал бы я вам больше у него оставаться, ибо если не захотите вы исполнить волю королевской дочери, не миновать вам беды, хоть и не знаю я, откуда ее ждать. Потому-то и хочу я, чтобы покинули мы Францию и отправились в иные края". - "Господин мой, - отвечает Тристан, - куда же нам, по вашему разумению, лучше всего отправиться?" - "Поедем в Корнуэльс, в замок короля Марка, вашего дяди. Там сможете вы послужить ему вместе с другими отроками, и никто не догадается, кто вы такой, ибо с тех пор, как покинули мы Леонуа, вы, благодарение господу, так выросли и похорошели, что теперь не узнать вас никому из тех, кто знал вас прежде. И если скажетесь вы там благородным отроком из чужих краев, никто не признает в вас Тристана. И когда послужите вы дяде своему столько, сколько пожелаете, и настанет вам время и срок принять рыцарское посвящение, примете вы его от дяди, или от кого другого, как будет вам угодно". И Тристан с ним согласился. 281. Что вам теперь рассказать? Приходит Тристан к королю Фарамону и просит, чтобы тот его отпустил, и говорит, что решил он вернуться в родные края, и от всего сердца благодарит за почести, которых был удостоен в этом замке. А король убеждает его остаться и сулит за это столько земель и почестей, сколько тому и не снилось. Тристан благодарит его за посулы, но повторяет, что никак нельзя ему больше у него оставаться. "Уж если не хотите вы у меня оставаться, - молвит король, - прошу вас и заклинаю открыть мне, кто вы такой и откуда родом?" И Тристан сказал ему, что он сын короля Мелиадука и родом из Леонуа. "Ах, - говорит король, - плохо же вы сделали, что так долго от меня это скрывали! Ведь вы приходитесь мне родственником {17}. Если бы знал я вас раньше, как знаю теперь, то и принял бы у себя в замке не так, как были вы приняты. Худо вы сделали, что не открылись мне", 282. Тут Тристан оставил короля и вернулся к Горвеналу. Сели они на коней и ехали много дней, пока не добрались до моря. Переправились через него и попали в королевство Корнуэльс, и стали расспрашивать, где отыскать короля Марка. И узнали, что обретается он в Глеведене {18}, в прекрасном и крепком замке, что стоит высоко над морем. Тут снова пустились они в путь и ехали до тех пор, пока не добрались до этого замка. И когда собирались войти в ворота, увидели, что вслед за ними скачет во весь опор какой-то всадник и везет с собой собачку; и собачка эта была диковинной красоты. И когда всадник этот, что едва держался в седле от усталости, нагнал их, поздоровался он с Тристаном и говорит ему: "Госпожа моя Белида, дочь короля Фарамона, приветствует вас и просит принять от нее собачку и письмо". Тристан слушает его и разумеет, что подарок этот послан той, что так его любила и спасла от смерти, когда король хотел его убить. И отвечает ему: "Добрый друг мой, благодарю вас за эти вести. Дайте же мне письмо". И тот его подал. 283. Тристан сломал печать и стал читать это письмо, и вот что в нем говорилось: "Милый Тристан, друг истинный и сердечный, чуждый измены и коварства, приветствую вас! Да хранит вас господь, да будете вы здравы, да пребудут с вами радость и довольство, и да сопутствуют вам почести и счастье повсюду, где бы вы ни были! Да станете вы прибежищем славы и побед, великодушия и благородства! И пусть жизнь ваша протечет в усладах и отрадах! Рыцарская доблесть и гордость да будут неразлучны с вами, друг мой, и да разойдется по всей земле молва о вашей доброте! И да будет всякий смертный немощен и ничтожен в сравнении с вами, и да останетесь вы навеки примером мужества и отваги для всего рыцарства. И да ниспошлет вам господь присносущий легкую и беспечальную кончину, а не такую, что ждет меня, ибо горестно было бы вам умирать, как я умираю. Первая моя любовь и последний мой вздох омрачены смертным томлением, и нет мне в скорби моей иной отрады, кроме той, что приму я смерть от того самого меча, коим хотел отрубить вам голову мой отец. И будет мне такая смерть великим утешением, ибо напомнит мне она, как избавила я вас от гибели. Друг мой, никого я не любила, кроме вас, и никого, кроме вас, не полюблю. И хоть не принесла мне любовь ничего, кроме одного этого отрадного помысла, я молю бога, чтобы не дал он вам умереть, прежде чем не узнаете вы и не почувствуете, как владычествует любовь над влюблен